Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Groundhog Day
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Булгаков М.А. Весь текст 178.7 Kb

Собачье сердце

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16
А что бы вы со своей стороны могли предложить?
     - Да что тут предлагать?..  А  то  пишут,  пишут...  Конгресс,  немцы
какие-то... Голова пухнет. Взять все, да и поделить...
     - Так я и думал, - воскликнул Филипп Филиппович, шлепнув  ладонью  по
скатерти, - именно так и полагал.
     - Вы и способ знаете? - спросил заинтересованный Борменталь.
     - Да какой  тут  способ,  -  становясь  словоохотливым  после  водки,
объяснил Шариков, - дело нехитрое. А то  что  же:  один  в  семи  комнатах
расселился штанов, у него сорок пар, а другой  шляется,  в  сорных  ящиках
питание ищет...
     - Насчет семи  комнат  -  это  вы,  конечно,  на  меня  намекаете?  -
Горделиво прищурившись, спросил Филипп Филиппович.
     Шариков съежился и промолчал.
     - Что же, хорошо, я не  против  дележа.  Доктор,  скольким  вы  вчера
отказали?
     - Тридцати девяти человекам, - тотчас ответил Борменталь.
     - Гм... Триста девяносто рублей. Ну, грех на трех мужчин. Дам -  Зину
и Дарью Петровну - считать не станем. С вас, Шариков, сто тридцать рублей.
Потрудитесь внести.
     - Хорошенькое дело, - ответил Шариков,  испугавшись,  -  это  за  что
такое?
     - За кран и за кота, - рявкнул вдруг  Филипп  Филиппович,  выходя  из
состояния иронического спокойствия.
     - Филипп Филиппович, - тревожно воскликнул Борменталь.
     - Погодите. За безобразие, которое вы учинили  и  благодаря  которому
сорвали прием. Это же нестерпимо. Человек,  как  первобытный,  прыгает  по
всей квартире, рвет краны. Кто убил кошку у мадам Поласухер? Кто...
     - Вы, Шариков, третьего дня укусили  даму  на  лестнице,  -  подлетел
Борменталь.
     - Вы стоите... - рычал Филипп Филиппович.
     - Да она меня по морде хлопнула, - взвизгнул Шариков,  -  у  меня  не
казенная морда!
     - Потому  что  вы  ее  за  грудь  ущипнули,  -  закричал  Борменталь,
опрокинув бокал, - вы стоите...
     - Вы стоите на самой низшей ступени  развития,  -  перекричал  Филипп
Филиппович, - вы еще только формирующееся, слабое в  умственном  отношении
существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух  людей
с университетским образованием позволяете себе с  развязностью  совершенно
невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба  и  космической
же глупости о том, как все поделить... А в  то  же  время  вы  наглотались
зубного порошку...
     - Третьего дня, - подтвердил Борменталь.
     - Ну вот-с, - гремел Филипп Филиппович,  -  зарубите  себе  на  носу,
кстати, почему вы стерли с него цинковую мазь? - Что вам нужно  молчать  и
слушать, что вам говорят. Учиться и стараться  стать  хоть  сколько-нибудь
приемлемым  членом  социалистического  общества.  Кстати,  какой   негодяй
снабдил вас этой книжкой?
     -  Все  у  вас  негодяи,  -  испуганно  ответил  Шариков,  оглушенный
нападением с двух сторон.
     - Я догадываюсь, - злобно краснея, воскликнул Филипп Филиппович.
     - Ну, что же. Ну, Швондер дал. Он не негодяй... Что я развивался...
     - Я вижу, как вы развиваетесь после Каутского, - визгливо и пожелтев,
крикнул Филипп Филиппович.  Тут  он  яростно  нажал  на  кнопку  в  стене.
Сегодняшний случай показывает это как нельзя лучше. Зина!
     - Зина! - кричал Борменталь.
     - Зина! - орал испуганный Шариков.
     Зина прибежала бледная.
     - Зина, там в приемной... Она в приемной?
     - В приемной, - покорно ответил Шариков, - зеленая, как купорос.
     - Зеленая книжка...
     - Ну, сейчас палить, - отчаянно воскликнул Шариков, -  она  казенная,
из библиотеки!
     - Переписка - называется, как его...  Энгельса  с  этим  чертом...  В
печку ее!
     Зина улетела.
     - Я бы  этого  Швондера  повесил,  честное  слово,  на  первом  суку,
воскликнул Филипп Филиппович, яростно впиваясь в крыло  индюшки,  -  сидит
изумительная дрянь в доме - как нарыв. Мало  того,  что  он  пишет  всякие
бессмысленные пасквили в газетах...
     Шариков злобно и иронически  начал  коситься  на  профессора.  Филипп
Филиппович в свою очередь отправил ему косой взгляд и умолк.
     "Ох, ничего доброго у нас, кажется, не выйдет в  квартире",  -  вдруг
пророчески подумал Борменталь.
     Зина унесла на круглом блюде рыжую с правого и румяную с левого  бока
бабу и кофейник.
     - Я не буду ее есть, - сразу угрожающе-неприязненно заявил Шариков.
     - Никто вас не приглашает. Держите себя прилично. Доктор, прошу вас.
     В молчании закончился обед.
     Шариков вытащил из кармана смятую папиросу и задымил. Откушав  кофею,
Филипп Филиппович поглядел на часы, нажал на  репетитор  и  они  проиграли
нежно  восемь  с  четвертью.  Филипп  Филиппович   откинулся   по   своему
обыкновению на готическую спинку и потянулся к газете на столике.
     - Доктор, прошу вас, съездите  с  ним  в  цирк.  Только,  ради  бога,
посмотрите в программе - котов нету?
     - И как такую сволочь  в  цирк  пускают,  -  хмуро  заметил  Шариков,
покачивая головой.
     - Ну, мало ли кого туда допускают, -  двусмысленно  отозвался  Филипп
Филиппович, - что там у них?
     - У Соломонского, - стал вычитывать Борменталь, - четыре  какие-то...
юссемс и человек мертвой точки.
     - Что за юссемс? - Подозрительно осведомился Филипп Филиппович.
     - Бог их знает. Впервые это слово встречаю.
     - Ну, тогда лучше смотрите у Никитиных. Необходимо,  чтобы  было  все
ясно.
     - У Никитиных... У Никитиных... Гм...  Слоны  и  предел  человеческой
ловкости.
     -  Так-с.  Что  вы  скажете  относительно  слонов,  дорогой  Шариков?
Недоверчиво спросил Филипп Филиппович.
     Тот обиделся.
     - Что же, я не понимаю, что ли. Кот - другое дело. Слоны  -  животные
полезные, - ответил Шариков.
     - Ну-с и отлично. Раз полезные, поезжайте и поглядите на  них.  Ивана
Арнольдовича слушаться надо. И ни в какие разговоры  там  не  пускаться  в
буфете! Иван Арнольдович, покорнейше прошу пива Шарикову не предлагать.
     Через 10 минут Иван Арнольдович и Шариков, одетый в  кепку  с  утиным
носом и в драповое пальто с поднятым воротником, уехали в цирк. В квартире
стихло. Филипп Филиппович оказался в своем кабинете. Он  зажег  лампу  под
тяжелым зеленым колпаком, отчего в громадном кабинете стало очень мирно, и
начал мерять комнату. Долго и жарко светился кончик сигары  бледно-зеленым
огнем. Руки профессор заложил в карманы брюк и  тяжкая  дума  терзала  его
ученый с взлизами лоб. Он причмокивал,  напевал  сквозь  зубы  "к  берегам
священным  Нила..."  И  что-то  бормотал.  Наконец,   отложил   сигару   в
пепельницу, подошел к шкафу, сплошь состоящему из стекла, и  весь  кабинет
осветил тремя сильнейшими огнями с потолка. Из шкафа, с третьей стеклянной
полки  Филипп  Филиппович  вынул  узкую  банку   и   стал,   нахмурившись,
рассматривать ее на свет огней. В прозрачной и тяжкой жидкости плавал,  не
падая на дно, малый беленький комочек, извлеченный из недр Шарикова мозга.
Пожимая плечами, кривя  губы  и  хмыкая,  Филипп  Филиппович  пожирал  его
глазами, как будто  в  белом  нетонущем  комке  хотел  разглядеть  причину
удивительных событий,  перевернувших  вверх  дном  жизнь  в  пречистенской
квартире.
     Очень возможно, что высокоученый человек ее и разглядел.  По  крайней
мере, вдоволь насмотревшись на придаток мозга, он банку  спрятал  в  шкаф,
запер его на ключ, ключ положил в жилетный карман, а сам обрушился, вдавив
голову в плечи и глубочайше  засунув  руки  в  карманы  пиджака,  на  кожу
дивана. Он долго палил вторую сигару,  совершенно  изжевав  ее  конец,  и,
наконец,  в  полном  одиночестве,  зелено  окрашенный,  как  седой  Фауст,
воскликнул:
     - Ей-богу, я, кажется, решусь.
     Никто ему не ответил на это. В квартире прекратились всякие звуки.  В
обуховом переулке в одиннадцать часов, как  известно,  затихает  движение.
Редко-редко звучали отдаленные шаги запоздавшего пешехода, они постукивали
где-то за шторами и угасали. В кабинете нежно звенел под пальцами  Филиппа
Филипповича  репетитор  в  карманчике...  Профессор  нетерпеливо  поджидал
возвращения доктора Борменталя и Шарикова из цирка.



                                    8

     Неизвестно, на что решился Филипп  Филиппович.  Ничего  особенного  в
течение следующей недели он не предпринимал и, может быть, вследствие  его
бездействия, квартирная жизнь переполнилась событиями.
     Дней через шесть после истории с водой и котом из домкома к  Шарикову
явился молодой человек, оказавшийся  женщиной,  и  вручил  ему  документы,
которые Шариков немедленно заложил  в  карман  и  немедленно  после  этого
позвал доктора Борменталя.
     - Борменталь!
     - Нет, уж  вы  меня  по  имени  и  отчеству,  пожалуйста,  называйте!
Отозвался Борменталь, меняясь в лице.
     Нужно заметить, что в эти шесть  дней  хирург  ухитрился  восемь  раз
поссориться со своим воспитанником. И атмосфера в обуховских комнатах была
душная.
     - Ну и меня называйте по имени и отчеству! - совершенно  основательно
ответил Шариков.
     - Нет! - загремел в дверях Филипп Филиппович, -  по  такому  имени  и
отчеству в моей квартире я вас не разрешу называть. Если вам угодно, чтобы
вас перестали именовать фамильярно "Шариков",  и  я  и  доктор  Борменталь
будем называть вас "господин Шариков".
     - Я не господин, господа все в Париже! - отлаял Шариков.
     - Швондерова  работа!  -  кричал  Филипп  Филиппович,  -  ну,  ладно,
посчитаюсь я с этим негодяем.  Не  будет  никого,  кроме  господ,  в  моей
квартире, пока я в ней нахожусь! В противном случае или я  или  вы  уйдете
отсюда и, вернее всего, вы. Сегодня  я  помещу  в  газетах  объявление  и,
поверьте, я вам найду комнату.
     - Ну да, такой я дурак, чтобы я съехал отсюда, - очень четко  ответил
Шариков.
     - Как? - спросил Филипп Филиппович и до того изменился  в  лице,  что
Борменталь подлетел к нему и нежно и тревожно взял его за рукав.
     - Вы, знаете, не нахальничайте, мосье  Шариков!  -  Борменталь  очень
повысил голос. Шариков отступил, вытащил из кармана  три  бумаги:  зеленую
желтую и белую и, тыча в них пальцами, заговорил:
     -  Вот.  Член  жилищного  товарищества,  и  площадь  мне   полагается
определенно   в   квартире   номер   пять   у   ответственного    съемщика
Преображенского в  шестнадцать  квадратных  аршин,  -  Шариков  подумал  и
добавил слово, которое Борменталь машинально отметил в  мозгу,  как  новое
благоволите.
     Филипп Филиппович закусил губу и сквозь нее неосторожно вымолвил:
     - Клянусь, что я этого Швондера в конце концов застрелю.
     Шариков в высшей степени внимательно и остро принял  эти  слова,  что
было видно по его глазам.
     -  Филипп   Филиппович,   vorsichtig...   -   предостерегающе   начал
Борменталь.
     - Ну, уж знаете...  Если  уж  такую  подлость!..  -  вскричал  Филипп
Филиппович по-русски. - Имейте в виду, Шариков... Господин, что я, если вы
позволите себе еще одну наглую выходку, я лишу вас обеда и вообще  питания
в моем доме. 16 Аршин - это прелестно, но ведь я вас не обязан кормить  по
этой лягушечьей бумаге!
     Тут Шариков испугался и приоткрыл рот.
     - Я без пропитания оставаться не могу, - забормотал он, -  где  же  я
буду харчеваться?
     - Тогда ведите себя прилично! - в один голос заявили оба эскулапа.
     Шариков значительно притих и в тот день не  причинил  никакого  вреда
никому,  за  исключением  самого  себя:   пользуясь   небольшой   отлучкой
Борменталя, он завладел его бритвой и распорол себе скулы так, что  Филипп
Филиппович и доктор  Борменталь  накладывали  ему  на  порез  швы,  отчего
Шариков долго выл, заливаясь слезами.
     Следующую ночь в кабинете профессора в зеленом полумраке сидели  двое
- сам Филипп Филиппович и верный, привязанный к нему  Борменталь.  В  доме
уже спали. Филипп Филиппович  был  в  своем  лазоревом  халате  и  красных
туфлях, а Борменталь в рубашке и синих подтяжках. Между врачами на круглом
столе рядом с пухлым альбомом стояла бутылка коньяку, блюдечко с лимоном и
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама