Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Булгаков М.А. Весь текст 178.7 Kb

Собачье сердце

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 16
     В  Обухов?  Сделайте  одолжение.  Очень  хорошо  известен  нам   этот
переулок.
     Фить-фить! Сюда? С удово... Э, нет, позвольте. Нет. Тут швейцар. А уж
хуже этого ничего на свете нет. Во много раз опаснее дворника.  Совершенно
ненавистная порода. Гаже котов. Живодер в позументе.
     - Да не бойся ты, иди.
     - Здравия желаю, Филипп Филиппович.
     - Здравствуй, Федор.
     Вот это - личность. Боже мой, на кого же ты нанесла меня, собачья моя
доля! Что это за такое лицо, которое может псов  с  улицы  мимо  швейцаров
вводить в дом жилищного товарищества? Посмотрите, этот подлец - ни  звука,
ни движения! Правда, в глазах у него пасмурно, но, в общем, он  равнодушен
под околышем с  золотыми  галунами.  Словно  так  и  полагается.  Уважает,
господа, до чего уважает! Ну-с, а я с ним и за ним. Что,  тронул?  Выкуси.
Вот бы тяпнуть за пролетарскую  мозолистую  ногу.  За  все  издевательства
вашего брата. Щеткой сколько раз морду уродовал мне, а?
     - Иди, иди.
     Понимаем, понимаем, не извольте беспокоится. Куда вы, туда и  мы.  Вы
только дорожку указывайте, а я уж не отстану, несмотря  на  отчаянный  мой
бок.
     С лестницы вниз:
     - Писем мне, Федор, не было?
     Снизу на лестницу почтительно:
     - Никак нет, Филипп Филиппович (интимно вполголоса вдогонку), -  а  в
третью квартиру жилтоварищей вселили.
     Важный  песий  благотворитель  круто  обернулся   на   ступеньке   и,
перегнувшись через перила, в ужасе спросил:
     - Ну-у?
     Глаза его округлились и усы встали дыбом.
     Швейцар снизу задрал голову, приладил ладошку к губам и подтвердил:
     - Точно так, целых четыре штуки.
     - Боже мой! Воображаю, что теперь будет в квартире. Ну и что ж они?
     - Да ничего-с.
     - А Федор Павлович?
     - За ширмами поехали и за кирпичом. Перегородки будут ставить.
     - Черт знает, что такое!
     - Во все квартиры, Филипп Филиппович,  будут  вселять,  кроме  вашей.
Сейчас собрание было, выбрали новое товарищество, а прежних - в шею.
     - Что делается. Ай-яй-яй... Фить-фить.
     Иду-с, поспеваю. Бок, изволите ли видеть, дает себя знать.  Разрешите
лизнуть сапожок.
     Галун швейцара скрылся внизу. На мраморной площадке повеяло теплом от
труб, еще раз повернули и вот - бельэтаж.



                                    2

     Учиться читать совершенно ни к чему,  когда  мясо  и  так  пахнет  за
версту. Тем не менее (ежели вы проживаете в Москве,  и  хоть  какие-нибудь
мозги у вас в голове имеются), вы волей-неволей научитесь грамоте,  притом
безо всяких курсов. Из сорока тысяч московских псов разве уж  какой-нибудь
совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово "колбаса".
     Шарик начал учиться по цветам. Лишь  только  исполнилось  ему  четыре
месяца, по всей Москве развесили зелено-голубые вывески с надписью МСПО  -
мясная торговля. Повторяем, все это ни к  чему,  потому  что  и  так  мясо
слышно. И путаница раз произошла: равняясь по голубоватому  едкому  цвету,
Шарик, обоняние которого зашиб бензинным дымом мотор, вкатил вместо мясной
в магазин электрических принадлежностей братьев  Голубизнер  на  Мясницкой
улице. Там у братьев пес отведал изолированной проволоки, она будет почище
извозчичьего кнута. Этот  знаменитый  момент  и  следует  считать  началом
Шариковского образования. Уже на тротуаре тут же Шарик  начал  соображать,
что "голубой" не всегда означает "мясной" и, зажимая от жгучей боли  хвост
между задними лапами и воя, припомнил, что на  всех  мясных  первой  слева
стоит золотая или рыжая раскоряка, похожая на санки.
     Далее, пошло еще  успешней.  "А"  он  выучил  в  "Главрыбе"  на  углу
Моховой, потом и "б" - подбегать ему было удобнее с хвоста  слова  "рыба",
потому что при начале слова стоял милиционер.
     Изразцовые квадратики, облицовывавшие угловые места в Москве,  всегда
и неизбежно означали "сыр". Черный кран от самовара, возглавлявший  слово,
обозначал бывшего хозяина "Чичкина", горы  голландского  красного,  зверей
приказчиков,  ненавидевших  собак,  опилки  на  полу  и  гнуснейший  дурно
пахнущий бакштейн.
     Если играли на гармошке, что было  немногим  лучше  "Милой  Аиды",  и
пахло  сосисками,  первые  буквы  на  белых  плакатах  чрезвычайно  удобно
складывались в слово "Неприли...", что означало "неприличными  словами  не
выражаться и на чай не давать". Здесь порою винтом закипали  драки,  людей
били кулаком по морде, -  иногда,  в  редких  случаях,  -  салфетками  или
сапогами.
     Если в окнах висели несвежие окорока ветчины  и  лежали  мандарины...
Гау-гау... га... строномия. Если  темные  бутылки  с  плохой  жидкостью...
Ве-и-ви-на-а-вина... Елисеевы братья бывшие.
     Неизвестный  господин,  притащивший  пса  к  дверям  своей  роскошной
квартиры, помещавшейся в бельэтаже, позвонил, а пес тотчас поднял глаза на
большую, черную  с  золотыми  буквами  карточку,  висящую  сбоку  широкой,
застекленной волнистым и розовым стеклом двери. Три первых буквы он сложил
сразу: пэ-ер-о "про". Но дальше шла пузатая двубокая дрянь, неизвестно что
означающая. "Неужто пролетарий"? - подумал Шарик с удивлением...  -  "Быть
этого не может". Он поднял нос кверху, еще раз  обнюхал  шубу  и  уверенно
подумал: "нет, здесь пролетарием не пахнет. Ученое слово, а бог его  знает
что оно значит".
     За розовым стеклом вспыхнул неожиданный и радостный свет,  еще  более
оттенив черную карточку. Дверь совершенно бесшумно распахнулась, и молодая
красивая женщина в белом фартучке и кружевной наколке предстала перед псом
и его господином. Первого  из  них  обдало  божественным  теплом,  и  юбка
женщины запахла, как ландыш.
     "Вот это да, это я понимаю", - подумал пес.
     - Пожалуйте, господин Шарик, - иронически пригласил господин, и Шарик
благоговейно пожаловал, вертя хвостом.
     Великое множество предметов нагромождало  богатую  переднюю.  Тут  же
запомнилось  зеркало  до  самого  пола,  немедленно   отразившее   второго
истасканного и рваного Шарика, страшные оленьи рога в высоте, бесчисленные
шубы и галоши и опаловый тюльпан с электричеством под потолком.
     - Где же вы такого взяли, Филипп Филиппович? -  улыбаясь,  спрашивала
женщина и помогала снимать тяжелую шубу на черно-бурой  лисе  с  синеватой
искрой. - Батюшки! До чего паршивый!
     - Вздор говоришь.  Где  паршивый?  -  строго  и  отрывисто  спрашивал
господин.
     По снятии шубы он оказался в черном костюме английского сукна,  и  на
животе у него радостно и неярко сверкала золотая цепь.
     - Погоди-ка, не вертись, фить... Да не вертись, дурачок. Гм!.. Это не
парши... Да стой ты, черт... Гм! А-а. Это  ожог.  Какой  же  негодяй  тебя
обварил? А? Да стой ты смирно!..
     "Повар, каторжник повар!" - жалобными глазами  молвил  пес  и  слегка
подвыл.
     - Зина, - скомандовал господин, - в смотровую его  сейчас  же  и  мне
халат.
     Женщина посвистала, пощелкала пальцами и пес, немного  поколебавшись,
последовал за ней. Они вдвоем попали в узкий  тускло  освещенный  коридор,
одну лакированную дверь миновали, пришли в конец, а затем попали налево  и
оказались в темной каморке, которая мгновенно  не  понравилась  псу  своим
зловещим запахом. Тьма  щелкнула  и  превратилась  в  ослепительный  день,
причем со всех сторон засверкало, засияло и забелело.
     "Э, нет", - мысленно завыл пес, - "Извините, не дамся! Понимаю,  черт
бы взял их с их колбасой. Это меня в собачью  лечебницу  заманили.  Сейчас
касторку заставят жрать и весь  бок  изрежут  ножами,  а  до  него  и  так
дотронуться нельзя".
     - Э, нет, куда?! - закричала та, которую называли Зиной.
     Пес извернулся, спружинился и вдруг ударил  в  дверь  здоровым  боком
так, что хрястнуло по всей квартире. Потом, отлетел назад,  закрутился  на
месте как кубарь под кнутом,  причем  вывернул  на  пол  белое  ведро,  из
которого разлетелись комья ваты. Во время  верчения  кругом  него  порхали
стены, уставленные шкафами  с  блестящими  инструментами,  запрыгал  белый
передник и искаженное женское лицо.
     - Куда ты, черт лохматый?.. - кричала отчаянно Зина, - вот окаянный!
     "Где у них черная лестница?.." -  соображал  пес.  Он  размахнулся  и
комком ударил наобум в стекло, в  надежде,  что  это  вторая  дверь.  Туча
осколков вылетела с громом и звоном,  выпрыгнула  пузатая  банка  с  рыжей
гадостью, которая мгновенно залила весь пол и  завоняла.  Настоящая  дверь
распахнулась.
     - Стой, с-скотина, - кричал господин, прыгая  в  халате,  надетом  на
один рукав, и хватая пса за ноги, - Зина, держи его за шиворот, мерзавца.
     - Ба... батюшки, вот так пес!
     Еще шире распахнулась дверь и ворвалась еще  одна  личность  мужского
пола в халате. Давя битые стекла, она кинулась  не  ко  псу,  а  к  шкафу,
раскрыла его и всю комнату  наполнила  сладким  и  тошным  запахом.  Затем
личность навалилась на пса сверху животом, причем пес с увлечением  тяпнул
ее  повыше  шнурков  на  ботинке.  Личность  охнула,  но  не   потерялась.
Тошнотворная  жидкость  перехватила  дыхание  пса  и  в  голове   у   него
завертелось, потом  ноги  отвалились  и  он  поехал  куда-то  криво  вбок.
"Спасибо, кончено", - мечтательно  подумал  он,  валясь  прямо  на  острые
стекла: - "Прощай, Москва! Не видать мне больше Чичкина  и  пролетариев  и
краковской колбасы. Иду в рай за собачье долготерпение. Братцы,  живодеры,
за что же вы меня?
     И тут он окончательно завалился на бок и издох.


     Когда он воскрес,  у  него  легонько  кружилась  голова  и  чуть-чуть
тошнило в животе, бока же как будто не было,  бок  сладостно  молчал.  Пес
приоткрыл правый томный глаз и краем его увидел, что  он  туго  забинтован
поперек боков и  живота.  "Все-таки  отделали,  сукины  дети,  подумал  он
смутно, - но ловко, надо отдать им справедливость".
     - "От Севильи до Гренады... В тихом сумраке ночей", - запел  над  ним
рассеянный и фальшивый голос.
     Пес удивился, совсем открыл оба глаза и в двух шагах  увидел  мужскую
ногу на белом табурете. Штанина и кальсоны на ней были поддернуты, и голая
желтая голень вымазана засохшей кровью и иодом.
     "Угодники!" - подумал пес, - "Это  стало  быть  я  его  кусанул.  Моя
работа. Ну, будут драть!"
     - "Р-раздаются серенады, раздается стук мечей!". Ты  зачем,  бродяга,
доктора укусил? А? Зачем стекло разбил? А?
     "У-у-у" - жалобно заскулил пес.
     - Ну, ладно, опомнился и лежи, болван.
     - Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить  такого  нервного
пса? - спросил приятный  мужской  голос  и  триковая  кальсона  откатилась
книзу. Запахло табаком и в шкафу зазвенели склянки.
     - Лаской-с. Единственным способом, который  возможен  в  обращении  с
живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на  какой  бы
ступени развития  оно  ни  стояло.  Это  я  утверждал,  утверждаю  и  буду
утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с,  нет-с,  не
поможет, какой бы он ни был: белый,  красный  и  даже  коричневый!  Террор
совершенно парализует нервную  систему.  Зина!  Я  купил  этому  прохвосту
краковской колбасы на один рубль сорок копеек. Потрудитесь накормить  его,
когда его перестанет тошнить.
     Захрустели выметаемые стекла и женский голос кокетливо заметил:
     -  Краковской!  Господи,  да  ему  обрезков  нужно  было  купить   на
двугривенный в мясной. Краковскую колбасу я сама лучше съем.
     - Только попробуй. Я тебе съем! Это отрава для человеческого желудка.
Взрослая девушка, а как ребенок тащишь в рот  всякую  гадость.  Не  сметь!
Предупреждаю: ни я, ни доктор Борменталь не будем с тобой возиться,  когда
у тебя живот схватит... "Всех, кто скажет, что другая здесь  сравняется  с
тобой...".
     Мягкие дробные звоночки сыпались в это время по всей  квартире,  а  в
отдалении из передней то и дело слышались  голоса.  Звенел  телефон.  Зина
исчезла.
     Филипп Филиппович бросил окурок папиросы в  ведро,  застегнул  халат,
перед зеркальцем на стене расправил пушистые усы и окликнул пса:
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 16
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама