Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-127: Живое оружие
StarCraft II: Wings of Liberty |#17| Media Blitz
StarCraft II: Wings of Liberty |#16| Supernova
DARK SOULS™: REMASTERED |#14| Gravelord Nito

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 346.28 Kb

Трудно быть богом

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 30
ни один корабль,  ни  один  челнок  не  мог  покинуть  порта.  У  причалов
поигрывали ржавыми мясницкими топорами  серые  штурмовики  -  поплевывали,
нагло и злорадно поглядывая на толпу. На арестованных кораблях группами по
пять-шесть человек сидели на корточках ширококостные,  меднокожие  люди  в
шкурах шерстью наружу и медных колпаках - наемники-варвары,  никудышные  в
рукопашном бою, но страшные вот  так,  на  расстоянии,  своими  длиннющими
духовыми трубками, стреляющими отравленной колючкой. А за лесом  мачт,  на
открытом рейде чернели в мертвом штиле длинные боевые галеры  королевского
флота. Время  от  времени  они  испускали  красные  огненно-дымные  струи,
воспламеняющие море, - жгли нефть для устрашения.
     Румата миновал таможенную канцелярию,  где  перед  запертыми  дверями
сгрудились угрюмые морские волки, тщетно ожидающие  разрешения  на  выход,
протолкался через крикливую толпу,  торгующую  чем  попало  (от  рабынь  и
черного жемчуга до наркотиков и дрессированных пауков),  вышел  к  пирсам,
покосился на выложенные в ряд для всеобщего обозрения на самом  солнцепеке
раздутые трупы в  матросских  куртках  и,  описав  дугу  по  захламленному
пустырю, проник в вонючие улочки портовой  окраины.  Здесь  было  тише.  В
дверях убогих притончиков дремали полуголые девки, на перекрестке  валялся
разбитой мордой вниз упившийся солдат с вывернутыми карманами, вдоль  стен
крались подозрительные фигуры с бледными ночными физиономиями.
     Днем Румата был здесь впервые и сначала удивился, что  не  привлекает
внимания: встречные заплывшими глазами глядели  либо  мимо,  либо  как  бы
сквозь него, хотя и сторонились, давая дорогу. Но, сворачивая за угол,  он
случайно обернулся и успел заметить, как десятка  полтора  разнокалиберных
голов, мужских и женских, лохматых и лысых, мгновенно втянулись в двери, в
окна, в подворотни. Тогда он  ощутил  странную  атмосферу  этого  гнусного
места, атмосферу не то чтобы вражды или опасности, а какого-то нехорошего,
корыстного интереса.
     Толкнув плечом дверь, он вошел в один из притонов, где  в  полутемной
зальце дремал за стойкой длинноносый старичок с лицом  мумии.  За  столами
было пусто. Румата неслышно подошел к стойке  и  примерился  уже  щелкнуть
старика в длинный нос, как вдруг заметил, что спящий старик вовсе не спит,
а сквозь голые прижмуренные  веки  внимательно  его  разглядывает.  Румата
бросил на стойку серебряную монетку, и глаза  старичка  сейчас  же  широко
раскрылись.
     - Что будет угодно благородному дону? - деловито  осведомился  он.  -
Травку? Понюшку? Девочку?
     - Не притворяйся, - сказал Румата. - Ты знаешь, зачем я сюда прихожу.
     - Э-э, да никак это дон Румата! - с необычайным  удивлением  вскричал
старик. - Я и то смотрю, что-то знакомое...
     Сказавши это, он снова опустил веки. Все  было  ясно.  Румата  обошел
стойку и пролез сквозь узкую  дверь  в  соседнюю  комнатушку.  Здесь  было
тесно, темно и воняло душной кислятиной. Посредине  за  высокой  конторкой
стоял, согнувшись над  бумагами,  сморщенный  пожилой  человек  в  плоской
черной шапочке. На конторке мигала коптилка, и в сумраке виднелись  только
лица людей, неподвижно сидевших у стен.  Румата,  придерживая  мечи,  тоже
нашарил табурет у стены и сел. Здесь  были  свои  законы  и  свой  этикет.
Внимания на вошедшего никто не обратил: раз пришел  человек,  значит,  так
надо, а если не надо, то мигнут - и не станет человека. Ищи  его  хоть  по
всему свету... Сморщенный старик прилежно скрипел пером, люди у стен  были
неподвижны. Время от времени то один из них, то другой  протяжно  вздыхал.
По стенам, легонько топоча, бегали невидимые ящерицы-мухоловки.
     Неподвижные люди у стен были главарями банд - некоторых Румата  давно
знал в лицо. Сами по себе эти тупые животные стоили немного. Их психология
была не сложнее психологии среднего  лавочника.  Они  были  невежественны,
беспощадны и хорошо владели ножами и короткими дубинками. А вот человек  у
конторки...
     Его звали Вага Колесо, и он был всемогущим,  не  знающим  конкурентов
главою всех преступных сил Запроливья  -  от  Питанских  болот  на  западе
Ирукана до морских границ торговой республики Соан. Он был  проклят  всеми
тремя официальными церквами Империи за неумеренную  гордыню,  ибо  называл
себя младшим братом царствующих особ. Он располагал  ночной  армией  общей
численностью до десяти тысяч человек, богатством в несколько  сотен  тысяч
золотых,  а  агентура  его  проникала  в  святая  святых  государственного
аппарата. За последние двадцать лет его четырежды казнили, каждый раз  при
большом стечении народа; по официальной  версии,  он  в  настоящий  момент
томился  сразу  в  трех  самых  мрачных  застенках  Империи,  а  дон  Рэба
неоднократно издавал  указы  "касательно  возмутительного  распространения
государственными преступниками  и  иными  злоумышленниками  легенд  о  так
называемом Ваге Колесе, на самом деле не  существующем  и,  следовательно,
легендарном". Тот же  дон  Рэба  вызывал  к  себе,  по  слухам,  некоторых
баронов, располагающих сильными дружинами, и предлагал им  вознаграждение:
пятьсот золотых за Вагу мертвого и семь тысяч золотых  за  живого.  Самому
Румате пришлось в свое время потратить немало сил и золота, чтобы войти  в
контакт с этим человеком. Вага вызывал в  нем  сильнейшее  отвращение,  но
иногда был чрезвычайно полезен,  буквально  незаменим.  Кроме  того,  Вага
сильно занимал Румату как ученого. Это был любопытнейший  экспонат  в  его
коллекции  средневековых  монстров,  личность,  не  имеющая,  по-видимому,
совершенно никакого прошлого...
     Вага, наконец, положил перо, распрямился и сказал скрипуче:
     - Вот так, дети мои. Две с половиной тысячи золотых  за  три  дня.  А
расходов всего одна  тысяча  девятьсот  девяносто  шесть.  Пятьсот  четыре
маленьких кругленьких золотых за три дня. Неплохо, дети мои, неплохо...
     Никто не пошевелился. Вага отошел от конторки, сел в  углу  и  сильно
потер сухие ладони.
     - Есть чем порадовать вас, дети мои, - сказал он. -  Времена  настают
хорошие, изобильные... Но придется  потрудиться.  Ох,  как  придется!  Мой
старший брат, король Арканарский, решил извести всех ученых людей в  нашем
с ним королевстве. Ну что  ж,  ему  виднее.  Да  и  кто  мы  такие,  чтобы
обсуждать его высокие решения? Однако выгоду из этого его решения  извлечь
можно и должно. И поскольку мы его верные подданные, мы  ему  услужим.  Но
поскольку мы его ночные подданные, мы и свою малую толику не  упустим.  Он
этого не заметит и не будет гневаться на нас. Что?
     Никто не пошевелился.
     - Мне показалось, что Пига вздохнул. Это правда, Пига, сынок?
     В темноте заерзали и прокашлялись.
     - Не вздыхал я, Вага, - сказал грубый голос. - Как можно...
     - Нельзя, Пига, нельзя! Правильно! Все вы сейчас должны слушать  меня
затаив дыхание. Все вы разъедетесь отсюда и возьметесь за тяжкий  труд,  и
некому будет тогда посоветовать вам. Мой  старший  брат,  его  величество,
устами министра своего дона Рэбы обещал за  головы  некоторых  бежавших  и
скрывающихся ученых людей немалые деньги.  Мы  должны  доставить  ему  эти
головы и порадовать его, старика. А с  другой  стороны,  некоторые  ученые
люди хотят скрыться от гнева моего старшего брата и не пожалеют для  этого
своих средств. Во имя милосердия и чтобы  облегчить  душу  моего  старшего
брата от  бремени  лишних  злодейств,  мы  поможем  этим  людям.  Впрочем,
впоследствии, если его величеству понадобятся и эти головы, он их получит.
Дешево, совсем дешево...
     Вага замолчал и опустил голову. По щекам его вдруг потекли старческие
медленные слезы.
     - А ведь я старею, дети мои, -  сказал  он,  всхлипнув.  -  Руки  мои
дрожат, ноги подгибаются подо мною, и память начинает мне изменять.  Забыл
ведь, совсем забыл, что среди нас, в этой душной, тесной клетушке  томится
благородный дон, которому совершенно нет дела до наших грошовых  расчетов.
Уйду я.  Уйду  на  покой.  А  пока,  дети  мои,  давайте  извинимся  перед
благородным доном...
     Он встал и, кряхтя, согнулся в поклоне. Остальные тоже встали и  тоже
поклонились,  но  с  явной  нерешительностью  и  даже  с  испугом.  Румата
буквально слышал,  как  трещат  их  тупые,  примитивные  мозги  в  тщетном
стремлении угнаться за смыслом слов и поступков этого согбенного старичка.
     Дело было, конечно,  ясное:  разбойничек  пользовался  лишним  шансом
довести до сведения дона Рэбы, что ночная  армия  в  происходящем  погроме
намерена действовать вместе с  серыми.  Теперь  же,  когда  настало  время
давать конкретные указания, называть имена и сроки  операций,  присутствие
благородного дона становилось, мягко выражаясь,  обременительным,  и  ему,
благородному дону, предлагалось быстренько изложить свое дело и выметаться
вон. Темненький старичок. Страшненький. И почему он в городе? Вага терпеть
не может города.
     - Ты прав, почтенный Вага, - сказал Румата.  -  Мне  недосуг.  Однако
извиниться должен я, потому что беспокою тебя  по  совершенно  пустяковому
делу. - Он продолжал сидеть, и все слушали его стоя. - Случилось так,  что
мне нужна твоя консультация... Ты можешь сесть.
     Вага еще раз поклонился и сел.
     - Дело вот в чем, - продолжал Румата. - Три дня назад  я  должен  был
встретиться в Урочище Тяжелых Мечей со своим другом, благородным доном  из
Ирукана. Но мы не встретились. Он исчез.  Я  знаю  точно,  что  ируканскую
границу он пересек благополучно. Может быть, тебе известна его  дальнейшая
судьба?
     Вага  долго  не  отвечал.  Бандиты  сопели  и  вздыхали.  Потом  Вага
откашлялся.
     - Нет, благородный дон, - сказал он. - Нам ничего не известно о таком
деле.
     Румата сейчас же встал.
     - Благодарю тебя, почтенный, -  сказал  он.  Он  шагнул  на  середину
комнаты и положил на конторку мешочек с десятком золотых. - Оставляю  тебя
с просьбой: если тебе станет что-нибудь известно,  дай  мне  знать.  -  Он
прикоснулся к шляпе. - Прощай.
     Возле самой двери он остановился и небрежно сказал через плечо:
     - Ты тут говорил что-то об ученых людях. Мне пришла сейчас  в  голову
мысль. Я чувствую, трудами короля в Арканаре через  месяц  не  отыщешь  ни
одного порядочного книгочея. А я должен основать в метрополии университет,
потому что дал обет за излечение меня от черного мора.  Будь  добр,  когда
подналовишь книгочеев, извести сначала меня, а потом уже дона Рэбу.  Может
статься, я отберу себе парочку для университета.
     - Не дешево обойдется, - сладким голосом предупредил  Вага.  -  Товар
редкостный, не залеживается.
     - Честь дороже, - высокомерно сказал Румата и вышел.



                                    3

     Этого Вагу, думал Румата, было бы очень интересно изловить и  вывести
на Землю. Технически это не  сложно.  Можно  было  бы  сделать  это  прямо
сейчас. Что бы он стал делать на Земле? Румата попытался представить себе,
что Вага стал бы делать на Земле. В светлую комнату с зеркальными  стенами
и кондиционированным воздухом, пахнущим хвоей или морем, бросили огромного
мохнатого  паука.  Паук  прижался  к  сверкающему  полу,  судорожно  повел
злобными глазками и - что делать? - боком, боком кинулся  в  самый  темный
угол, вжался, угрожающе выставив ядовитые челюсти. Конечно,  прежде  всего
Вага  стал  бы  искать  обиженных.  И,  конечно,  самый  глупый  обиженный
показался бы ему слишком чистым и  непригодным  к  использованию.  А  ведь
захирел бы старичок. Пожалуй, даже и умер бы. А впрочем, кто его знает!  В
том-то все и дело, что психология этих монстров - совершенно  темный  лес.
Святой  Мика!  Разобраться  в  ней  гораздо  сложнее,  чем  в   психологии
негуманоидных цивилизаций. Все их действия можно объяснить,  но  чертовски
трудно эти действия предсказать. Да, может быть, и помер  бы  с  тоски.  А
может быть, огляделся бы,  приспособился,  прикинул  бы,  что  к  чему,  и
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 30
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (3)

Реклама