Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 397.84 Kb

Гадкие лебеди

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 34
беда. Беда в том смысле, что так мы никогда не поймем друг друга...
     Черт его знает, какой реакции он ожидал на свою благодушную отповедь.
То ли  они  начнут  смущенно  переглядываться,  то  ли  их  лица  озарятся
пониманием, или некий вздох облегчения пронесется по залу в знак того, что
недоразумение разъяснилось, и теперь можно все начинать сначала, на новой,
более  реалистической  основе...  Во  всяком  случае,  ничего   этого   не
произошло. В задних рядах снова встал  мальчик  с  библейскими  глазами  и
спросил:
     - Вы не могли бы сказать, что такое прогресс?
     Виктор почувствовал себя оскорбленным. Ну,  конечно,  подумал  он.  А
потом они спросят, может ли машина мыслить и есть ли жизнь на  Марсе.  Все
возвращается на круги своя.
     - Прогресс, - сказал он, - это движение общества  к  тому  состоянию,
когда люди не убивают, не топчут и не мучают друг друга.
     - А чем же они занимаются? - спросил толстый мальчик справа.
     - Выпивают и закусывают квантум сатис, - пробормотал кто-то слева.
     - А почему бы и нет? - сказал Виктор. - История человечества знает не
так уж много эпох, когда люди могли выпивать и закусывать  квантум  сатис.
Для меня прогресс - это  движение  к  состоянию,  когда  не  топчут  и  не
убивают. А чем они будут заниматься -  это,  на  мой  взгляд,  не  так  уж
существенно. Если угодно, для меня прежде всего важны условия прогресса, а
достаточные условия - дело наживное...
     - Разрешите мне, - сказал  Бол-Кунац.  -  Давайте  рассмотрим  схему.
Автоматизация развивается в тех же темпах,  что  и  сейчас.  Только  через
несколько десятков лет подавляющее большинство активного  населения  Земли
выбрасывается из производственных процессов и  из  сферы  обслуживания  за
ненадобностью. Будет очень хорошо: все сыты, топтать друг друга не к чему,
никто друг другу не мешает... и никто  никому  не  нужен.  Есть,  конечно,
несколько сотен тысяч человек, обеспечивающих бесперебойную работу  старых
машин и создание новых но остальные миллиарды друг другу просто не  нужны.
Это хорошо?
     - Не знаю, - сказал Виктор. - Вообще-то это  не  совсем  хорошо.  Это
как-то обидно... Но должен вам сказать, что это все-таки  лучше,  чем  то,
что мы видим сейчас. Так что определенный прогресс все-таки на лицо.
     - А вы сами хотели бы жить в таком мире?
     Виктор подумал.
     - Знаете, сказал он, -  я  его  как-то  плохо  представляю,  но  если
говорить честно, то было бы недурно попробовать.
     - А вы можете представить себе человека, которому жить в  таком  мире
категорично не хочется?
     - Конечно, могу. Есть такие люди, и я  таких  знаю,  которые  там  бы
заскучали. Власть  там  не  нужна,  командовать  нечем,  топтать  незачем.
Правда, они  вряд  ли  откажутся  -  все-таки  это  редчайшая  возможность
превратить в рай свинарник... или казарму. Они бы этот мир с удовольствием
разрушили... Так что, пожалуй не могу.
     - А ваших героев, которых вы так любите, устроило бы такое будущее?
     - Да, конечно. Они обрели бы там заслуженный покой.
     Бол-Кунац сел, зато встал прыщавый юнец, и, горестно кивая, сказал:
     - Вот в этом все дело, что для  вас  и  ваших  героев  такое  будущее
вполне приемлемо, а для нас - это могильник. Тупик.  Вот  потому-то  мы  и
говорим, что не хочется  тратить  силы,  чтобы  работать  на  благо  ваших
жаждущих покоя и по уши перепачканных типов. Вдохнуть в  них  энергию  для
настоящей жизни уже невозможно. И как вы там хотите, господин Банев, но вы
показали нам в своих книгах - в интересных книгах,  я  полностью  -  за  -
показали нам не объект приложения сил, а показали нам,  что  объектов  для
приложения сил в человечестве нет, по крайней мере - в вашем поколении. Вы
сожрали себя, простите пожалуйста,  вы  себя  растратили  на  междоусобную
драку, на вранье и на борьбу с  враньем,  которую  вы  ведете,  придумывая
новое вранье... Как это у нас  поется:  "Правда  и  ложь,  вы  не  так  уж
несхожи, вчерашняя правда становится ложью,  вчерашняя  ложь  превращается
завтра в чистейшую правду, в привычную правду..." Вот так вы  и  мотаетесь
от вранья к вранью. Вы никак не можете поверить, что вы уже мертвецы,  что
вы своими руками создали мир, который стал для вас надгробным  памятником.
Вы гнили в окопах, вы взрывались под танками, а кому от этого стало лучше?
Вы ругали правительство и порядки, как будто вы  не  знаете,  что  лучшего
правительства и лучших порядков ваше поколение... да попросту  недостойно.
Вас били по физиономии, простите пожалуйста,  а  вы  упорно  долбили,  что
человек по природе добр... или того хуже, что человек-это звучит гордо.  И
кого вы только не называли человеком!...
     Прыщавый оратор махнул рукой и сел.  Воцарилось  молчание.  Затем  он
снова встал и сообщил:
     - Когда я говорил "вы", я не имел в виду  персонально  вас,  господин
Банев.
     - Благодарю вас, - сердито сказал Виктор.
     Он ощущал раздражение: этот прыщавый сопляк не  имел  права  говорить
так безапеляционно, это наглость и дерзость... дать по затылку  и  вывести
за ухо из комнаты. Он  ощущал  неловкость  -  многое  из  сказанного  было
правдой, и сам он думал так же,  а  теперь  попал  в  положение  человека,
вынужденного защищать то, что он  ненавидит.  Он  ощущал  растерянность  -
непонятно было, как вести себя дальше, как продолжать разговор и стоит  ли
вообще продолжать... Он оглядел зал и увидел, что  его  ответа  ждут,  что
Ирма ждет его ответа, что все эти розовощекие и конопатые чудовища  думают
одинаково,  и  прыщавый  наглец  высказал  общее  мнение  и  высказал  его
искренне, с глубоким убеждением, а не потому что прочел вчера  запрещенную
брошюру,  что  они  действительно  не  испытывают  ни  малейшего   чувства
благодарности или хотя бы элементарного уважения к нему,  Баневу,  за  то,
что он пошел добровольцем в гусары  и  ходил  на  "рейнметаллы"  в  конном
строю, и едва  не  подох  от  дизентерии  в  окружении,  и  резал  часовых
самодельными ножами, а  потом,  уже  на  гражданке  дал  по  морде  одному
спецуполномоченному, предложившему  ему  написать  донос,  и  остался  без
работы с дырой в легком и спекулировал фруктами,  хотя  ему  и  предлагали
очень выгодные должности... А почему, собственно, они должны уважать  меня
за все это? Что я ходил на танки с  саблей  наголо?  Так  ведь  надо  быть
идиотом, чтобы  иметь  правительство,  которое  довело  страну  до  такого
положения...  Тут  он  содрогнулся,  представив   себе,   какую   страшную
неблагодарную работу должны были  проделать  эти  юнцы,  чтобы  совершенно
самостоятельно прийти к выводам, к которым  взрослые  приходят,  содрав  с
себя всю  шкуру,  обратив  душу  в  развалины,  исковеркав  свою  жизнь  и
несколько  соседних  жизней...  да  и  то  не  все,  только  некоторые,  а
большинство и до сих пор считает, что все было правильно и очень  здорово,
и, если понадобится  -  готовы  начать  все  сначала...  Неужели  все-таки
настали новые времена? Он глядел в зал почти со страхом. Кажется, будущему
удалось все-таки запустить щупальца  в  самое  сердце  настоящего,  и  это
будущее было холодным, безжалостным, ему было  наплевать  на  все  заслуги
прошлого - истинные или мнимые.
     - Ребята, - сказал Виктор. - Вы, наверное, этого не замечаете, но  вы
жестоки. Вы жестоки из самых лучших побуждений, но жестокость - это всегда
жестокость. И ничего она не может принести кроме нового горя, новых слез и
новых подлостей. Вот что вы имейте  в  виду.  И  не  воображайте,  что  вы
говорите что-то особенно  новое.  Разрушить  старый  мир,  на  его  костях
построить новый - это очень старая идея. Ни разу пока  она  не  привела  к
желаемым результатам. о самое, что в старом мире вызывает особенно желание
беспощадно  разрушать,  особенно  легко   приспосабливается   к   процессу
разрушения, к жестокости, и беспощадности, становится необходимым  в  этом
процессе и непременно сохраняется, становится хозяином в новом  мире  и  в
конечном счете убивает смелых разрушителей. Ворон ворону глаз не  выклюет,
жестокостью жестокость не уничтожить. Ирония и жалость, ребята!  Ирония  и
жалость!
     Вдруг весь зал поднялся. Это было совершенно неожиданно, и у  Виктора
мелькнула сумасшедшая мысль,  что  ему  удалось,  наконец,  сказать  нечто
такое, что поразило воображение слушателей. Но он уже видел, что от дверей
идет мокрец, легкий, почти нематериальный, словно тень, и дети смотрят  на
него, и не просто смотрят, а тянутся к нему,  а  он  сдержанно  поклонился
Виктору, пробормотал извинения и сел рядом с Ирмой, и все дети тоже  сели,
а Виктор смотре на Ирму и видел, что она счастлива, что она  старается  не
показать этого, но удовольствие и радость так и брызжут из нее.  И  прежде
чем он успел опомниться заговорил Бол-Кунац.
     - Боюсь, вы не так нас поняли, господин Банев,  -  сказал  он.  -  Мы
совсем не жестоки, а если и  жестоки  с  вашей  точки  зрения,  то  только
теоретически. Ведь мы вовсе не собираемся разрушать  ваш  старый  мир.  Мы
собираемся построить новый. Вот  вы  жестоки:  вы  не  представляете  себе
строительства нового без разрушения старого. А мы  представляем  себе  это
очень хорошо. Мы даже поможем  вашему  поколению  создать  этот  ваш  рай,
выпивайте и закусывайте, на  здоровье.  Строить,  господин  Банев,  только
строить.
     Виктор, наконец, оторвал взгляд от Ирмы и собрался с мыслями.
     - Да, - сказал он. - Конечно. Валяйте, стройте. Я целиком с вами.  Вы
меня ошеломили сегодня, но я все  равно  с  вами.  А  может  быть,  именно
поэтому с вами. Если понадобится, я даже откажусь от выпивки и  закуски...
Не забывайте только, что старые миры приходилось разрушать именно  потому,
что они мешали... мешали строить новое, не любили новое, давили его...
     - Нынешний старый мир, - загадочно сказал Бол-Кунац, - нам мешать  не
станет. Он будет даже помогать. Прежняя история прекратила  течение  свое,
не надо на нее ссылаться.
     - Что ж, тем лучше, - сказал Виктор устало. - Очень рад,  что  у  вас
так удачно все складывается...
     Славные мальчики и девочки, подумал он. Странные, но  славные.  Жалко
их, вот что... подрастут, полезут друг на друга размножаться,  и  начнется
работа за хлеб насущный... Нет, подумал он  с  отчаянием.  Может  быть,  и
обойдется... Он сгреб со стола записки. Их накопилось довольно много: "Что
такое факт?", "Может  ли  считаться  честным  и  добрым  человек,  который
работает на  войну?",  "Почему  вы  так  много  пьете?",  "Ваше  мнение  о
Шпенглере?"...
     - Тут у меня несколько вопросов, - сказал он. -  Не  знаю,  стоит  ли
теперь...
     Прыщавый нигилист поднялся и сказал:
     - Видите ли, господин Банев, я не знаю, что там за вопросы, дело-то в
том, что это,  в  общем,  не  важно.  Мы  просто  хотели  познакомиться  с
современным  известным  писателем.  Каждый  известный  писатель   выражает
идеологию общества  или  части  общества,  а  нам  нужно  знать  идеологию
современного общества. Теперь мы знаем больше,  чем  до  встречи  с  вами.
Спасибо.
     В  зале  зашевелились,  загомонили:  "Спасибо...   Спасибо,  господин
Банев...", стали подниматься, выбираться со своих мест,  а  Виктор  стоял,
стиснув в кулаке записки, и чувствовал себя болваном и знал,  что  красен,
что вид имеет растерянный и жалкий, но он взял себя в руки, сунул  записки
в карман и спустился со сцены.
     Самым трудным было то, что он так и не понял, как следует  относиться
к этим деткам. Они были ирреальны, они были невозможны,  их  высказывания,
их отношение к тому, что он думал, и к тому,  что  он  говорил,  не  имело
никаких  точек  соприкосновения  с  торчащими  косичками,   взлохмаченными
вихрами, с плохо отмытыми шеями,  с  цыпками  на  худых  руках,  писклявым
шумом, который стоял вокруг. Словно какая-то сила, забавляясь,  совместила
в пространстве детский сад и  диспут  в  научной  лаборатории.  Совместила
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 34
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама