Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 397.84 Kb

Гадкие лебеди

Предыдущая страница
1 ... 27 28 29 30 31 32 33  34
мрамора, и узорные ворота, а за воротами - черная лента шоссе. Виктор  сел
на подоконник и, следя за тем, чтобы не дрожали пальцы,  закурил.  Мельком
он заметил, что солдатика в холле нет  -  то  ли  удрал  солдатик,  то  ли
спрятался под диван и помер от страха. Автомат, во всяком случае, лежал на
прежнем месте, и Виктор истерически хихикнул  сопоставляя  эту  несчастную
железяку с силами, которые проделали квадратный  колодец  в  тучах.  Ну  и
фокусники. Не-ет, если новый мир и погибнет, то старому тоже достанется на
орехи... А все-таки хорошо, что под рукой автомат. Глупо, но с ним  как-то
спокойнее. И подумавши - не глупо вовсе. Ведь ясно же - ожидается  великий
драп, это же в воздухе висит, а когда  идет  великий  драп,  всегда  лучше
держаться в сторонке и иметь при себе оружие...
     Во дворе взревел  мотор,  из-за  угла  вынесся  огромный,  бесконечно
длинный  лимузин  Квадриги  (личный  подарок   господина   Президента   за
бескорыстную службу преданной кистью), не  разбирая  дороги  устремился  к
воротам, вышиб их с треском, вылетел на шоссе,  повернулся  и  скрылся  из
виду.
     - Удрал-таки, скотина, - пробормотал Виктор, не без зависти. Он  слез
с подоконника, повесил на плечо автомат, сверху накинул  плащ  и  окликнул
солдатика. Солдатик не откликнулся. Виктор заглянул под диван, но там  был
только серый узел с обмундированием. Виктор закурил еще  одну  сигарету  и
вышел во двор. В кустах сирени рядом с выбитыми воротами он нашел скамейку
странной формы, но очень удобную, а главное - с хорошим  видом  на  шоссе,
уселся, положив ногу на ногу, и поплотнее закутался  в  плащ.  Сначала  на
шоссе было пусто, но потом прошла машина, другая, третья - и он понял, что
драп начался.
     Город  прорвало,  как  нарыв.  Впереди  драпали  избранные,   драпали
магистратура и полиция, драпали промышленность и торговля, драпали  суд  и
акциз, финансы и народное просвещение, почта и телеграф,  драпали  золотые
рубашки - все, все  в  облаках  бензиновой  вони,  в  трескотне  выхлопов,
встрепанные,  агрессивные,  злобные,  тупые,  лихоимцы,  стяжатели,  слуги
народа, в вое автомобильных сирен, в истерическом  стоне  сигналов  -  рев
стоял на шоссе, а гигантский фурункул все выдавливался и  выдавливался,  и
когда схлынул гной, потекла кровь: собственно народ -  на  битком  набитых
грузовиках, в перекошенных  автобусах,  в  навьюченных  малолитражках,  на
мотоциклах, на велосипедах, на повозках, пешком,  толкая  ручные  тележки,
пешком, сгибаясь под тяжестью узлов, пешком  с  пустыми  руками,  угрюмые,
молчаливые, потерявшиеся, оставляя позади себя дома,  своих  клопов,  свое
нехитрое счастье, налаженную  жизнь,  свое  прошлое  и  свое  будущее.  За
народом  отступала  армия.  Медленно   прополз   вездеход   с   офицерами,
бронетранспортер, проехали два грузовика с солдатами и наши лучшие в  мире
походные кухни, а последним двигался полугусеничный броневик с пулеметами,
развернутыми назад.
     Светало, побледнела луна, страшный  квадрат  расплылся,  тучи  таяли:
наступало  утро.  Виктор  подождал  минут  пятнадцать,  никого  больше  не
дождался и вышел за ворота. На асфальте валялись  грязные  тряпки,  чей-то
раздавленный чемодан -  хороший  чемодан,  по  всему  видно  -  начальство
обронило, колесо от телеги, на обочине, немного поодаль, и сама телега, со
старым продранным диваном и фикусом.  На  середине  шоссе  прямо  напротив
ворот - одинокая голова. Вокруг было пусто.  Виктор  посмотрел  в  сторону
автостанции. Там тоже больше не было ни одной машины, ни одного  человека.
В садах засвистели птицы, поднималось солнце, которого Виктор не видел уже
полмесяца, а город - несколько лет. Но теперь на него  здесь  некому  было
смотреть. Снова  раздалось  жужжание  мотора  и  из-за  поворота  вынырнул
автобус. Виктор сошел на обочину.  Это  были  "Братья  по  разуму"  -  они
проплыли мимо, одинаково повернув к нему равнодушные  бессмысленные  лица.
Вот и все, подумал Виктор. Выпить бы. Где же Диана?
     Он медленно пошел обратно в город.

     Солнце было  справа,  оно  то  пряталось  за  крышами  особняков,  то
выглядывало  в  промежутках,  то  брызгало  теплым  светом  сквозь   ветви
полусгнивших деревьев. Тучи исчезли, и небо было  удивительно  чистое.  От
земли поднимался легкий туман. Было  совершенно  тихо,  и  Виктор  обратил
внимание на странные, едва слышные звуки, доносившиеся  словно  бы  из-под
земли. Но потом он привык и забыл о  них.  Удивительное  чувство  покоя  и
безопасности охватило его. Он шел, как пьяный, и почти все  время  смотрел
на небо. На проспекте Президента возле него остановился джип.
     - Садись, - сказал Голем.
     Голем был серый от усталости и какой-то придавленный, а рядом  с  ним
сидела Диана, тоже усталая, но все равно красивая, самая красивая из  всех
уставших женщин.
     - Солнце, - сказал Виктор, улыбаясь ей. - Поглядите, какое солнце!
     - Он не поедет, - сказала Диана. - Я вас предупреждала, Голем.
     -  Почему  не  поеду?  -  удивился  Виктор.  -  Поеду.  Только  зачем
торопиться?
     Он не удержался и снова посмотрел на небо. Потом посмотрел назад,  на
пустую улицу. Все было залито солнцем. Где-то  в  поле  тащились  беженцы,
отступающая армия, драпало начальство, там были пробки, там висела ругань,
орали бессмысленные команды и угрозы, а  с  севера  на  город  надвигались
победители, и здесь была пустая полоса  покоя  и  безопасности,  несколько
километров пустоты, и в пустоте машина и три человека.
     - Голем, это идет новый мир?
     - Да, - сказал Голем. Он вглядывался в Виктора из-под опухших век.
     - А где ваши мокрецы? Идут пешком?
     - Мокрецов нет, - сказал Голем.
     - Как так нет? - Спросил Виктор. Он поглядел на  Диану.  Диана  молча
отвернулась.
     - Мокрецов нет, - повторил Голем. Голос  у  него  был  сдавленный,  и
Виктору показалось, что он вот-вот заплачет. - Можете считать, что их и не
было. И не будет.
     - Прекрасно, - сказал Виктор. - Пойдемте прогуляемся.
     - Вы поедете или нет? - вяло спросил Голем.
     - Я бы поехал, - сказал Виктор, улыбаясь,  -  но  мне  надо  зайти  в
гостиницу, забрать рукопись... и вообще посмотреть. Вы знаете, Голем,  мне
здесь нравится.
     - Я тоже остаюсь, - сказала вдруг Диана и вылезла из  машины.  -  Что
мне там делать?
     - А что вам здесь делать? - спросил Голем.
     - Не знаю, - сказала Диана. - У меня  же  нет  никого  больше,  кроме
этого человека.
     - Ну хорошо, - сказал Голем. - Он не понимает. Но вы же понимаете.
     - Но он должен посмотреть, -  возразила  Диана.  -  Не  может  же  он
уехать, не посмотрев...
     - Вот именно, - подхватил Виктор. - На кой черт я нужен,  если  я  не
посмотрю? Это же моя обязанность - смотреть.
     - Слушайте, дети, - сказал Голем. - Вы соображаете, на что вы  идете?
Виктор, вам же говорили: оставайтесь на своей стороне, если хотите,  чтобы
от вас была польза. На своей!
     - Я всю жизнь на своей стороне, - сказал Виктор.
     - Здесь это будет невозможно.
     - Посмотрим, - сказал Виктор.
     - Господи, - сказал Голем. - Как-будто мне не  хочется  остаться!  Но
нужно же немножко думать головой! Нужно же разбираться, черт  побери,  что
хочется и что должно... - Он словно убеждал самого себя. - Эх вы...  Ну  и
оставайтесь. Желаю вам приятно провести время. - Он  включил  скорость.  -
Где тетрадь,  Диана?  А,  вот  она.  Так  я  беру  ее  себе.  Вам  она  не
понадобится.
     - Да, - сказала Диана. - Он так и хотел.
     - Голем, - сказал Виктор. - А вы почему бежите?  Вы  же  хотели  этот
мир.
     - Я не бегу, - строго сказал Голем. - Я еду. Оттуда, где я больше  не
нужен, туда, где я еще нужен. Не в пример вам. Прощайте.
     И он уехал. Диана и Виктор взялись за руки и пошли вверх по проспекту
господина Президента в пустой город,  навстречу  наступающему  победителю.
Они не разговаривали, они полной грудью вдыхали непривычно  чистый  свежий
воздух, жмурились на солнце, улыбались друг другу  и  ничего  не  боялись.
Город смотрел на них пустыми окнами,  он  был  удивителен,  этот  город  -
покрытый плесенью, скользкий, трухлявый, весь в  каких-то  злокачественных
пятнах, словно изъеденный экземой, словно он пробыл много лет на дне моря,
и вот, наконец, его вытащили на поверхность на посмешище солнцу, и солнце,
насмеявшись вдоволь, принялось его разрушать.
     Таяли и испарялись крыши, жесть и черепица дымились  рыхлым  паром  и
исчезали на глазах.  В  стенах  росли  проталины,  расползались,  открывая
обшарпанные обои,  облупленные  кровати,  колченогую  мебель  и  выцветшие
фотографии. Мягко подламывались уличные  фонари,  растворялись  в  воздухе
киоски и рекламные тумбы  -  все  вокруг  потрескивало,  тихонько  шипело,
шелестело, делалось пористым, прозрачным, превращалось в сугробы  грязи  и
пропадало. Вдали башня  ратуши  изменила  очертания,  сделалась  зыбкой  и
слилась с синевой неба. Некоторое время в небе, отдельно от всего,  висели
старинные башенные часы, потом исчезли и они...
     Пропали мои рукописи, весело  подумал  Виктор.  Вокруг  уже  не  было
города - торчал кое-где чахлый кустарник, и остались  больные  деревья,  и
пятна зеленой травы, только вдалеке за туманом  еще  угадывались  какие-то
здания, остатки  зданий,  а  недалеко  от  бывшей  мостовой,  на  каменном
крылечке, которое никуда не вело, сидел  Тэдди,  вытянув  раненую  ногу  и
положив рядом с собой костыли.
     - Привет, Тэдди! - сказал Виктор. - Остался?
     - Ага... - сказал Тэдди.
     - Что так?
     - Да ну их, - сказал Тэдди. - Набились,  как  сельди  в  бочку,  ногу
некуда вытянуть, я говорю снохе, ну зачем тебе, дура, сервант? А она  меня
кроет... Плюнул я на них и остался.
     - Пойдешь с нами?
     - Да нет, идите, - сказал Тэдди.  -  Я  уж  посижу.  Ходок  я  теперь
никудышный, а мое меня не минует...
     Они пошли дальше. Становилось жарко, и Виктор сбросил на землю  плащ,
стряхнул с себя ржавые остатки автомата и засмеялся от  облегчения.  Диана
поцеловала его и сказала: "Хорошо!" Он не возражал.  Они  шли  и  шли  под
синим небом, под горячими лучами солнца, по земле, которая уже  зазеленела
молодой травой, и пришли к тому месту, где была  гостиница.  Гостиница  не
исчезла вовсе - она стала огромным серым кубом из грубого шершавого бетона
- пограничный знак между старым и новым миром. И едва он это подумал,  как
из-за глыбы бетона беззвучно выскользнул реактивный истребитель  со  щитом
Легиона на фюзеляже, беззвучно промелькнул над головой, все еще  беззвучно
вошел в разворот где-то возле солнца  и  исчез,  и  только  тогда  налетел
адский, свистящий рев, ударил в уши, в лицо, в душу, но навстречу уже  шел
Бол-Кунац, повзрослевший, с  выгоревшими  усиками  на  загорелом  лице,  а
поодаль шла Ирма, тоже почти взрослая, босая, в простом легком  платье,  с
прутиком в руке. Она посмотрела вслед истребителю, подняла прутик,  словно
прицеливаясь и сказала: "Кх-х!"
     Диана рассмеялась. Виктор посмотрел на нее и увидел, что это еще одна
Диана, совсем новая, какой она никогда прежде не была, он и не предполагал
даже, что такая Диана возможна - Диана Счастливая.  И  тогда  он  погрозил
себе пальцем и подумал: все это прекрасно, но вот что, не  забыть  бы  мне
вернуться.
Предыдущая страница
1 ... 27 28 29 30 31 32 33  34
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама