Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Андрей Столяров Весь текст 459.79 Kb

Монахи под луной

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 40
отсюда! Я все-таки скомкал газеты в  безобразный  шевелящийся  ком  и  как
можно дальше отбросил его  в  пространство  между  двумя  железнодорожными
бараками, а затем поколебался секунду и  швырнул  туда  же  мятый  тяжелый
незаклеенный конверт с документами, прошуршавший и врезавшийся  в  лопухи.
Все! С меня было достаточно.  Серебристая  паутина,  свисая,  блестела  на
низких стропилах. Я увидел пропыленную россыпь бутылок,  треснувший  серый
ящик из-под картошки, заплесневелую половинку хлеба, над которой столбиком
роилась озабоченная мушиная зелень. Удивительное безлюдье  царило  вокруг.
Удивительное безлюдье и тишина. Разъезд был пустынен, тускло сияли рельсы,
пузырилась на шпалах смола, солнце подбиралось к зениту, я не знал: следят
ли еще за мною или нет, но меня это не интересовало, потому что проступали
уже сквозь землю многочисленные крысиные следы.
     Крысиные следы были повсюду. Они  пересекали  кремнистую  вытоптанную
тропу, ведущую вдоль обрыва, глубокой колеей подминали  лопухи  в  канаве,
которые так и не распрямились,  и  по  толстой  ватной  пыли,  покрывающей
улицу,  отворачивали  к  забору,  мимо  щепастых  досок,   к   калитке   в
человеческий рост, обитой поперек ржавыми полосами железа. Я бы никогда не
догадался, что  это  -  следы:  широченные  пятипалые  отпечатки,  когтями
врезающиеся в землю.  Даже  на  обтертых  камнях  белели  свежие  сахарные
царапины. Редактор вздернул растопыренную ладонь: Осторожно, не наступите!
- А почему нельзя? - спотыкаясь спросил я. - Очень плохая примета. - И чем
же она плохая? - спросил я. - Говорят, что сожрет Младенец. - А вы  верите
в Младенца? - изумленно спросил я. - А вы не  верите  в  него?  -  в  свою
очередь спросил редактор. - Но это же слухи, вымысел, - сказал я.  -  Там,
где нет правды, слухи становятся реальностью, -  сказал  редактор.  -  Все
равно, не могу поверить, - _озираясь, _сказал _я.  -  Я  тоже  сначала  не
верил... - А теперь что же? - шепотом спросил я. - А теперь верю,  -  сухо
ответил редактор. Он пошарил  пальцами  в  узкой  дыре  над  ручкой  и  со
скрежетом оттянул засов.  Калитка  отворилась.  Показался  чистый  метеный
дворик, куда из сада тяжело  перевешивались  дурманящие  ветви  смородины.
Подбежал розовый умытый поросенок  и,  хрюкнув  пару  раз,  весело  задрал
пятачок. - Циннобер, Циннобер,  Цахес,  -  тихо  сказал  редактор.  -  Вы,
наверное, помните историю о маленьком  уродце,  который  присваивал  чужие
заслуги. - Нет! - отрезал  я.  Я  его  ненавидел  в  эту  минуту.  Пожилая
женщина, обирающая ягоды со стороны двора, почему-то  босая,  расстегнутая
до белья, услышала нас и повернулась - медленно, будто во сне,  -  уронила
таз, выкатила из-под ресниц блестящие родниковые слезы. - Как хорошо,  что
ты вернулся, Бонифаций, - ласково и горько сказала она. - Я  так  за  тебя
боялась, я уже думала, что тебя украли, раздели,  сварили  на  колбасу,  я
очень скучала по  тебе...  -  Она  покачнулась.  Давя  рассыпанные  ягоды,
осклизаясь на кожицах, редактор стремительно шагнул и привлек ее  к  себе,
не давая упасть. Женщина всхлипнула утиным носом. -  С  тех  пор,  как  ты
умер, у нас все по-старому: родился Кузя, Марью Федоровну зарезали, яблоки
гниют и гниют - хоть плачь, у Кабашкиных стащили простыню среди бела  дня,
картошку еще не копали, позавчера был сильный дождь, каждую ночь  приходит
Дева и скребется ногтями в твое окно... - Из каких-то складок она  достала
здоровенный покрытый ржавчиной  гвоздь  и,  не  смущаясь,  почесала  им  в
голове. - Ты же, наверное, хочешь есть, Бонифаций? Здесь  у  меня  кусочек
мыла - положи сверху немного известочки и будет вкусно, ты же всегда любил
известку, я помню, помню, помню... -  Голос  ее  пресекся  на  коротком  и
остром вдохе. Жизнерадостный поросенок терся о щиколотки,  вокруг  которых
запеклась грязь. Подошла взъерошенная деловитая курица и задумчиво клюнула
меня по туфле. _-_ _О_н_и_ _нас  всех  переделают...  _О_н_и_  не  пощадят
никого... - оборачиваясь ко  мне,  сказал  редактор.  Я  вздрогнул.  Будто
черная  молния  просияла  окрест.  Будто  колдовская,  невыносимо  долгая,
накопившая густое  электричество,  широкая  беззвучная  молния  -  обнимая
ветвями половину мира, превращая его в негатив и выхватывая  на  мгновение
лишь квадратные угольные зубы на скуластом лице, которое оплывало дрожащим
фосфором. Я уже видел эту женщину! Я уже видел, как она  танцует,  неумело
кружась, словно школьница, слегка приподнимая лохмотья измочаленной  юбки.
Я уже видел, как редактор беспомощно  цепляет  ее  за  округленные  локти,
пытаясь остановить  и  -  умоляя,  умоляя  о  чем-то.  Я  уже  видел,  как
шарахается из-под ног обезумевший поросенок, радостно включаясь в игру,  а
испуганная  курица,  клокоча  и  теряя  больные  перья,   горячим   комком
перепархивает через забор. Я уже видел это - двести миллионов раз!  Это  -
его сестра, ей пятьдесят шесть  лет,  она  учительница  географии,  у  нее
сколиоз, недавно ее н_а_в_е_с_т_и_л_и_, и теперь она целыми днями собирает
тараканов  -  разговаривает  с  ними  о  жизни,  называет  по   именам   и
подкармливает бутербродами с клубничным вареньем. Они тут все сумасшедшие!
Зубы Хроноса! Дремотный Ковчег! Прокатился шелестящий гром, словно  выдох,
и распахнулась калитка на соседнюю улицу, облитую белым полуденным  жаром.
Пыль съедала шаги. Курица еще почему-то дико носилась в небе. Эту улицу  я
тоже видел - двести миллионов раз! Она заросла чертополохом,  бородавчатые
цветы его достигали груди,  а  меж  зеленых  завязей  их,  посверкивая  на
солнце, роились трудолюбивые пчелы. Плетеные  кривые  изгороди.  Паутинный
крыжовник.  Серая  морщинистая  картофельная  ботва,  бесконечными  рядами
проваливающаяся  куда-то  в  преисподнюю.  А   за   обрывом,   открывающим
стеклянные дали, - мутная запотевшая амальгама неподвижной  реки.  Хронос!
Ковчег! У  меня  пробуждалось  сознание.  Хаотично  и  путано,  как  после
болезни,  соединялись  разрозненные  детали.  Ковчег!  Ковчег!  Хронос!  Я
подозревал, что попытка к бегству также запрограммирована. Нам  никуда  не
уйти. Редактор, материализовавшийся прямо  из  воздуха,  торопливо  дергал
меня за рукав: Что вы стоите! Скорее! Скорее! Нам ни в коем случае  нельзя
здесь задерживаться!.. - Он тащил меня от калитки и  заметно  прихрамывал,
осторожно ступая на поврежденную ногу. Вид у  него  был  неважный:  голова
перевязана, скулы обметала за ночь мыльная неопрятная щетина, лихорадочные
пятна румянца горели на щеках - выбивалась из пиджака рубашка  с  казенным
штемпелем, и болтались  завязки  на  каких-то  немыслимых  дореволюционных
парусиновых тапочках. Видимо, из больницы. Он вчера неудачно споткнулся на
лестнице - сотрясение мозга, ушибы. Его увезла "скорая". Во всяком случае,
так он рассказывал, потирая коленную чашечку. Эта была его  _в_е_р_с_и_я_.
"Гусиная память". Он был обречен. - Вы мне кое-что обещали, - пробурчал  я
сквозь зубы. И  редактор  на  ходу  протянул  розовый  толстый  квадратик,
сложенный во много раз. - Возьмите, чуть  не  забыл.  Поезд  -  семь  ноль
четыре, вагон тринадцатый, место пятьдесят один, боковое. Плацкарт.  Но  я
думаю, что и плацкарт сойдет. - Он едва не уронил билет. Я перехватил  его
и засунул в потайное отделение, где уже лежал точно  такой  же  плотный  и
тугой квадратик, полученный мною вчера. - А меня отсюда выпустят? -  Будем
надеяться. - Значит, есть шансы? - Если попадете на вокзал,  -  задыхаясь,
объяснил редактор. - Надо явиться минуты за две до  отправления.  Тогда  -
хроноклазм, сдвиг по фазе, времена совмещаются.  Пока  поезд  на  станции,
волноваться  нечего...  -  Он  присаживался  и  хватал  корневищный  дерн,
осторожно примериваясь к обрыву. -  Откуда  это  известно?  -  недоверчиво
спросил я. Редактор пожал плечами. - Говорят.  -  Говорят?!..  -  Говорят.
Все, конечно, будет зависеть  от  того,  насколько  велики  отклонения.  -
Редактор растерянно обернулся. - Послушайте, а зачем вам билет? Мы  сейчас
доберемся до Лавриков, и вы спокойно уедете на автобусе. -  Пригодится,  -
ответил я.
     Мы спускались по кремнистой  неровной  промоине,  пересохшим  желобом
уходящей вниз. Дно ее было  отвердевшее  и  плоское,  как  доска,  подошвы
неудержимо соскальзывали, мелкие камешки, рождая перещелк,  осыпались  нам
вслед.   По   обеим   сторонам   распахнулись   безотрадные   картофельные
пространства - в волосатой пыли.  Крысиные  следы  были  повсюду.  Влажной
грязью  пересекали  они  тропу,  огибающую  валуны,  подминали   невысокий
травяной бордюр на обочине, который так  и  не  распрямился,  и  по  серым
раздавленным бороздам, выворачивая  клубни  и  чернозем,  переваливали  за
округлый горизонт. Я бы никогда не догадался, что это - следы:  широченные
пятипалые отпечатки, когтями врезающиеся в землю. Даже на обтертых  камнях
белели свежие сахарные царапины. Редактор вздернул  растопыренную  ладонь:
Осторожно, не наступите! - А в чем дело? - спотыкаясь, спросил я. -  Очень
плохая примета. - И чем же она плохая? - спросил я. - Говорят, что  сожрет
Младенец. - А вы верите в Младенца? - изумленно  спросил  я.  -  А  вы  не
верите в него? - в свою очередь спросил  редактор.  -  Но  это  же  слухи,
вымысел, - сказал я. - Там, где нет правды, слухи становятся  реальностью,
- сказал редактор. - Все равно не могу поверить, - озираясь сказал я. -  Я
тоже сначала не верил... - А теперь что же?  -  шепотом  спросил  я.  -  А
теперь верю, - сухо ответил редактор. Он цеплялся за ветви  кустарников  и
заметно прихрамывал, боязливо ступая на поврежденную ногу. Вид у него  был
неважный: левая рука перевязана, на  морщинистой  коже  -  ссадина,  скулы
обметала мыльная  неопрятная  щетина.  Он  вчера  неудачно  споткнулся  на
лестнице - сотрясение мозга, ушибы. Его увезла "скорая". По крайней  мере,
так  он  рассказывал,  потирая  разбитый  локоть.  Это  была  всего   лишь
в_е_р_с_и_я_. "Гусиная память". Я не верил ни единому  его  слову.  Он  не
спотыкался вчера на  лестнице.  Он  сегодня  ночью  выбросился  с  чердака
гостиницы. Третий этаж. Булыжник. Насмерть. - Вы мне  кое-что  обещали,  -
процедил я сквозь зубы. И редактор обернулся на ходу:  Да-да,  конечно,  -
передавая розовый толстый квадратик, сложенный во много раз. - Поезд  семь
ноль четыре, вагон тринадцатый. Послушайте, а зачем вам билет?  Мы  сейчас
доберемся до Лавриков, и вы спокойно уедете на автобусе... - Я  вздрогнул.
Будто черная молния просияла окрест. Будто колдовская и беззвучная молния,
- озаряя собою половину мира, превращая его в негатив и выхватывая  только
фосфор земли, на котором  шевелились  редкие  угольные  травинки.  Хронос!
Хронос! Ковчег! Низкий и плаксивый  голос  неожиданно  сказал  неподалеку:
Болит моя голова, болит-болит, ох, болит моя голова!.. - А высокий и очень
спокойный дискант терпеливо ответил ему: Не двигайся, папа... - А чего  же
такого? - поинтересовался голос. - Кажется, еще одна гусеница... - Так  за
жабры, за жабры ее!.. - простонал, надрываясь, голос. -  Не  могу,  тут  -
угнездились... - Ох, болит-болит, никакой помощи от сыночка... - Вот  она,
папа!.. - Тьфу, пакость  волосатая!  Плюнь  на  нее!..  -  Я  тебе,  папа,
хлорофос притащил... - Слава тебе, господи, хоть раз вспомнил об отце... -
Целая бутылка... - Лей!.. - А куда лить, папа?.. - Прямо в дыру  лей...  -
Повернись  немного...  -  Чтоб  они  сдохли,  проклятые!..  Ой-ей-ей!..  -
Осторожно, папа!.. - Ой-ей-ей!.. -  Не  двигайся!..  -  Ой-ей-ей,  что  ты
делаешь, ты убить меня хочешь!.. -  Тощий  и  нескладный  человек,  словно
вывихнутый в суставах, сидел прямо  на  борозде,  расставя  босые  ноги  и
поддерживая обеими ладонями громадную, как котел, шишковатую голову.  Одет
он был в фантастические лохмотья  и  имел  на  коленях  метлу,  безобразно
изогнувшую голики. Рядом торчали валенки, наполовину закопанные в землю. Я
его видел немного со спины.  На  макушке  у  него  топорщилась  пучковатая
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 40
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама