Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Андрей Столяров Весь текст 459.79 Kb

Монахи под луной

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 40
путь был также обрублен.  Деревянный  город  неутомимо  пережевывал  меня.
Надвигалось  вплотную  удушающее  пустое  Безвременье.   Я   включался   в
к_р_у_г_о_в_о_р_о_т_. Заляпанная  грязью  полуторка,  вся  продавленная  и
щербатая, видимо из колхоза, притулившаяся неподалеку, была  уже  окружена
суетливым  муравейником  ожесточения:  бросали  вещи  через  борт,   жутко
карабкались и отпихивали друг друга. Кряжистый чумазый шофер в  сапогах  и
ватнике, будто краб,  очумело  приседая,  размахивал  гаечным  ключом:  Не
поеду,   дыр-дыр-черездыр!..   Слазь   оттудова!..   Не   поеду    сейчас,
мудыр-черездыр!.. Завтра, завтра, кому говорят?!.. - Он стаскивал за штаны
одного, но  сразу  трое  устремлялись  на  освободившееся  место.  Рессоры
жалобно повизгивали. Я знал, что и завтра он, конечно, никуда  не  поедет.
Он не поедет никогда. Хронос! Хронос! Ковчег! Я  толкался  и  наступал  на
пятки. Было ясно, почему Циркуль-Клазов даже не пытается  задержать  меня.
Потому что - Хронос! Хронос! Ковчег! Мне отсюда не  выбраться.  Я  спросил
неизвестно кого - искаженные, пропадающие и выныривающие лица: Как  пройти
на  деревню  Лаврики?  -  пять  торопливых  рук  тут  же  указали  мне   в
противоположные стороны: Туда!.. - Можно было не спрашивать. Я  все  время
чувствовал сучковатые жесткие пальцы на горле.
     Апкиш вчера сказал:
     -  Социализм  в  нашем   варианте   -   это   железная   естественная
регламентация. Государство пронизывает собою всю толщу  жизни.  Существуют
конституционные гарантии. Это  правда.  Но  существуют  еще  и  невидимые,
всепроникающие,  абсолютные  и  жестокие  законы  власти,   которые,   как
универсальный клей, цементируют наше общество,  придавая  ему  совершенную
форму.  Каждое  слово  предписано.  Каждый  поступок  заранее  согласован.
Внутренняя цензура - это воздух, которым мы  дышим  с  детства.  В  паузах
великих речей сквозит тюремная тишина, и зовущие лозунги примотаны колючей
проволокой. Вы мне скажете: Тоталитарный режим? - Да!.. - Вы мне  скажете:
Империя коммунистической  бюрократии?  -  Да!..  -  Но  одновременно  -  и
консолидация, и уверенность, и стабильность. Прежде всего -  стабильность.
Так хочет народ. Косметические средства здесь не помогут. Надо либо ломать
до основ, которые были, по-видимому, хороши, либо шествовать  дальше,  как
на параде: бурно радуясь и разворачивая транспаранты - обращая восторги  к
праздничным золотым трибунам...
     Он сидел  -  бледный  и  хрупкий,  как  статуэтка,  странно  ушастый,
керамический, неподвижный - отражаясь в лакированной пустыне стола.  Перед
ним лежал длинный заточенный карандаш.
     Только и всего.
     Я сказал, преодолевая гипнотическую силу его интонаций:
     - А вы не боитесь вслух говорить  об  этом?  Для  _в_а_с_  ведь  тоже
существуют невидимые и жестокие законы. Может быть, даже  более  жестокие,
чем для _н_а_с_. И, между прочим, Корецкого _р_а_з_д_а_в_и_л_и_ за гораздо
меньшее свободомыслие.
     Но Апкиш лишь изогнул брови:
     - Кабинет не прослушивается. Провинция. Кроме того,  ситуация  у  нас
исключительная:  главное  -  играть  по  сценарию,  остальное  неважно.  А
Корецкий ваш - просто дурак. Ему надо было  прийти  ко  мне.  Обязательно.
Сидел бы сейчас - здесь, а Батюта - в лагере. Я нисколько не шучу.  Иногда
позарез нужны свежие незамутненные люди.
     Он легонько кивнул мне и  ужасно  медленно,  будто  створки  раковин,
опустил известковые хрустящие веки.
     Аудиенция была окончена.
     - С вами страшно жить в одном мире, - поднимаясь, ответил я.
     Видимо,    меня    опять    _к_о_р_р_е_к_т_и_р_о_в_а_л_и_.    Видимо,
психологически. Я прекрасно слышал короткий и резкий гудок приближающегося
поезда.  Жаркие  туманные  дали  неожиданно  распахнулись   передо   мной.
Бросилось вдруг в глаза: стрелка, шлагбаумы, ровная  протяженность  путей,
которые немного подрагивали.  Шпалы  были  засыпаны  непережженным  углем.
Остро пахло гарью. Паровоз ворвался  на  станцию,  точно  землетрясение  -
пышущий дымом  и  скоростью,  громыхающий  раскаленным  железом.  Это  был
товарняк: вагонетки, груженные серой щебенкой. Вероятно, для стройки.  Они
свистели мимо, как проклятые. Ветер, нажимая  поверх,  сдувал  полотнищами
неприятную колкую пыль. Глаза у меня слезились. Я стоял у самых рельсов, и
свистящие гнутые поручни мелькали, как взмах крыла. Есть у вагонеток такая
узенькая лесенка сбоку. Лесенка - две ступеньки.  Нечего  было  и  думать,
чтобы уцепиться за нее. Я постанывал от волнения. Если я сейчас  не  уеду,
то я погиб. Это мой последний шанс. Я примеривался тысячи раз и тысячи раз
не решался.  Сучковатые  пальцы  по-прежнему  держали  меня.  Очень  мешал
конверт, зажатый под мышкой. Его некуда было деть. Грохот удилищем  стегал
по ушам. - Безнадежно!.. -  высоким  срывающимся  голосом  прокричали  мне
сзади. Я досадливо отмахнулся. Подумаешь, Циркуль! Чихал я на  Циркуля!  -
Почтово-багажные...  идут  медленнее...   все   равно   безнадежно!...   -
прокричали мне сзади. Я опять отмахнулся. У меня  не  оставалось  времени.
Вагонетки  лупили  по  глазам  яркими   промежутками   солнца.   Наступала
томительная  секунда:  звенящая  и  определяющая   судьбу.   Я   отчетливо
представлял себе, как я прыгаю, промахиваюсь,  ударяюсь,  судорожные  руки
соскакивают и крутящаяся безостановочная махина колес,  уродуя  и  сминая,
торопливо колотит меня по шпалам. В кино это выглядело намного проще: беги
рядом с поездом и цепляйся. Но ведь - это в кино. И для этого  надо  иметь
обе свободных руки. Обе руки  -  как  минимум.  Или  все-таки  бросить,  к
чертям, документы? Я рванулся вдоль насыпи, напрягаясь и холодея, - что-то
немотно ударило по щиколотке, что-то поехало, осыпаясь, вертикально встала
земля, кувырнулся летящий состав, в невозможной близости прыгнули к лицу -
гравий, песок, темное воющее пространство под вагонами. Я  даже  не  успел
испугаться  по-настоящему.  Смерть  была  совсем   рядом.   Сильные   руки
подхватили меня и, немыслимым образом крутанув, снова поставили  на  ноги.
Оборвался камнепадный грохот. Прозвенев на последнем стыке, поезд кончился
- стремительно уходя, превращаясь в дымную точку на горизонте. Тут же  все
прекратилось. - Отпустите меня! - раздраженно сказал я, отрабатывая  назад
локтями. Мне хотелось заплакать. Это  был  не  Циркуль.  Это  был  высокий
худощавый  интеллигентный  человек  с  длинными   волосами,   будто   лен,
рассыпанными по плечам. Бархатная зеленая  куртка  и  обтянутые  брюки  из
белой джинсы. Лира в  петлице,  золотые  пуговицы,  крестик  на  тончайшей
цепочке. По одежде - типичный художник. Или неудачливый музыкант. - Каждый
день две-три жертвы, не  стоит  пробовать,  Борис  Владимирович,  -  мягко
сказал он. Я, заламываясь, вскинул голову. - Вы меня знаете? - Разумеется.
- Откуда? - Это моя профессия. - Какая профессия? - _З_н_а_т_ь_, - ответил
Художник. - Я прошу вас, Борис Владимирович, не повторяйте попытки.  Всего
хорошего. До свидания. - Он поклонился мне как-то очень церемонно и  пошел
к вокзалу, журавлиными ногами перенося тело через рытвины. Я  увидел,  как
Циркуль-Клазов,  выбежавший  навстречу  из   дверей,   вдруг   остолбенело
выпрямился и содрал очки, а затем пружинисто, четко  вздернул  облупленный
подбородок - ать! - по-военному приветствуя его.  Я  смотрел  и  обливался
горячим потом. Мне было не вырваться отсюда.
     Итак - иммиграция. Газеты были за восемнадцатое число. Обе  -  мятые,
грязные, в размазанной типографской краске. Я их здорово отделал,  катаясь
по насыпи. В центральной - четверть первой  страницы  занимала  мутноватая
фотография совершенно одинаковых грузных людей,  стоящих  на  аэродроме  и
недобро улыбающихся. Кого-то встречали после дружественного  визита.  Или,
наоборот, провожали. (Хорошо  бы  навсегда).  Передовая  статья  призывала
критиковать, невзирая на лица, проявлять инициативу и  по-коммунистически,
смело вскрывать имеющиеся недостатки.  (Нашли  дураков!)  В  международном
разделе  сообщалось,  что  американская  военщина  по-прежнему  бряцает  и
нагнетает напряженность, в то  время,  как  наши  мирные  учения  "Дружба"
существенно  углубили  процесс  разрядки.  (Ну,  -  это  понятно).  Король
Какермакии Макеркакий Второй  заявил  племенным  вождям,  что  его  страна
отныне выбирает социалистический путь развития. (Значит, и у них  мяса  не
будет).  Количество   забастовщиков   на   металлургических   предприятиях
Обдиральда за истекшую неделю увеличилось примерно наполовину. (Видимо,  с
двух до трех). Некто Опупени, выдающийся  (на  своей  улице)  политический
деятель, восхищался грандиозной Продовольственной программой нашей страны.
(Это - без комментариев). Наличествовала также громадная статья  о  правах
человека на Западе. Никаких прав там отродясь  не  было.  И,  естественно,
никогда не будет. (Здесь я вообще молчу). Рубрика "По родной стране" бодро
извещала,  что  посеяно,  собрано,  намолочено,  сохранено,  доставлено  в
магазины, продано населению, съедено и  переварено,  запущено,  построено,
введено в действие, заселено, повышено, улучшено и так далее - по  крайней
мере на одиннадцать процентов больше. (По  сравнению  с  чем?)  Подвал  на
четыре колонки содержал острокритические материалы о дефиците  гуталина  в
городе Сербюжанске. Осуждался товарищ Цухабеев. Дальше  ютились  -  спорт,
искусство, телепрограммы. То есть,  полный  и  абсолютный  ноль.  Дежурное
блюдо словоговорения. Я напрасно скользил глазами по диагоналям квадратных
статей.  Не  было  ни  единой  зацепки.  В  местной  газете,   испещренной
подслеповатым шрифтом, красовалась все та же унылая фотография  о  встрече
на аэродроме, и все та  же  изрядно  протухшая  неудобочитаемая  передовая
призывала  трудящихся  смело  критиковать.  А   на   остальных   страницах
безудержно колосились яровые, шумел и наливался вызревающий  клин  озимых,
скотница Васильева непрерывно нагуливала мясо, а доярка Поддых выжимала из
каждой  коровы  столько  высококачественного  молока,  что,  наверное,   у
животных   наматывались   копыта   на   позвоночник.   Рабочие    местного
автотранспортного предприятия выдвигали инициативу: ездить без  бензина  и
без грузовиков. А в дальнейшем  -  и  без  самих  водителей.  Предлагалось
выполнить план будущей пятилетки к нынешней  годовщине  Советской  власти.
Вероятно, Карась был прав. Район, как трактор, пер  за  достижениями.  Все
это было знакомо, угнетающе-знакомо, муторно-знакомо и не вызывало  ничего
кроме привычного отупения. Я не понимал, почему началась иммиграция?  Ведь
не на пустом же месте? Нужны катастрофические причины, чтобы  взбаламутить
такое количество людей, привыкших  к  благам  и  к  неограниченной  личной
власти.  Требовался,  по  меньшей  мере,  ураган,  чтобы  вырвать  их   из
насиженных кабинетов и, словно деревья  по  небу,  обдирая  тугую  листву,
вращая корнями и ветками, зашвырнуть в Великое Никуда. Правда, газеты были
за восемнадцатое число! Да! - за восемнадцатое. Август! Понедельник!
     Я уже хотел, ожесточенно скомкав,  отбросить  их  в  сторону,  но  на
последней странице жеваной многотиражки,  внизу,  где  обычно  указываются
выходные данные, после слова "редактор"  стояла  очень  странная  и  очень
неожиданная фамилия. Не - Черкашин И.В., как полагалось  бы  в  номере,  а
совсем-совсем другая: чрезвычайно странная  и  чрезвычайно  неожиданная  -
совершенно неуместная здесь. Я, наверное, секунд  пятнадцать  придурковато
взирал на нее,  прежде  чем  до  меня  дошло:  типографские  строчки,  как
водоросли, зашевелились перед глазами. Это была _м_о_я_ фамилия! Она  была
напечатана вразрядку, прописным жирным боргесом и отчетливо выделялась над
перфорированным обрезом.  Я  смотрел  и  не  мог  оторваться.  Было  нечто
завораживающее в девяти обыкновенных буквах. Нечто злобное,  окончательное
и бесповоротное. Словно потусторонние зрачки приковывали они меня.  Значит
- Хронос! Значит - дремотный Ковчег! Значит - мне действительно не  уехать
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17 ... 40
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама