Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Machinarium |#5| The Bremen Town Musicians (1)
Machinarium |#4| Lower street
Machinarium |#3| Jail
Machinarium |#2| Pit & Boiler

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Детектив - Юлиан Семенов Весь текст 533.2 Kb

Семнадцать мгновений весны

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 21 22 23 24 25 26 27  28 29 30 31 32 33 34 ... 46
уже после перепроверял это свое ощущение аналитической разработкой  факта.
Он  редко  ошибался:  и  когда  служил  Веймарской   республике,   избивая
демонстрации нацистов,  и  когда  перешел  к  нацистам  и  стал  сажать  в
концлагеря  лидеров  Веймарской  республики,  и  когда  он  выполнял   все
поручения Гиммлера, и позже, когда он начал тяготеть к Кальтенбруннеру,  -
чутье не подводило его. Он  понимал,  что  Кальтенбруннер  вряд  ли  забыл
поручение, связанное со Штирлицем. Значит, что-то случилось, и, видимо, на
высоком уровне. Но что случилось и когда - Мюллер не знал. поэтому-то он и
поручил Холтоффу поехать к Штирлицу и провести "спектакль":  если  Штирлиц
назавтра пришел бы к нему и рассказал о "поведении" Холтоффа,  он  мог  бы
спокойно положить дело в сейф, считая его  законченным.  Если  бы  Штирлиц
согласился на предложение Холтоффа - тогда он мог бы с  открытыми  картами
идти к Кальтенбруннеру и докладывать ему "дело", опираясь на данные своего
сотрудника.
     "Так... - продолжал думать он. - Ладно. Дождемся Холтоффа, там  будет
видно. Теперь о русской пианистке. Видимо, после того, как  ее  шеф  начал
искать связь через Швейцарию, к девке можно применить наши  методы,  а  не
душеспасительные беседы Штирлица. Не может быть,  чтобы  она  была  просто
орудием в руках у своих шефов. Она что-то должна знать. Практически она не
ответила ни на один вопрос. А времени нет. И ключ от шифра, который пришел
из Берна, тоже может быть у нее в голове. Это наш последний шанс".
     Он не успел додумать: дверь отворилась и вошел Штирлиц. Он держал под
руку окровавленного  Холтоффа  -  его  запястья  были  стянуты  за  спиной
маленькими хромированными наручниками.
     В дверях Мюллер заметил растерянное лицо своего  помощника  Шольца  и
сказал:
     - Вы с ума сошли, Штирлиц.
     - Я в своем  уме,  -  ответил  Штирлиц,  брезгливо  бросая  в  кресло
Холтоффа. - А вот он либо сошел с ума, либо стал предателем.
     - Воды, - разлепил губы Холтофф. - Дайте воды!
     - Дайте ему воды, - сказал Мюллер. -  Что  случилось,  объясните  мне
толком.
     - Пусть сначала он все объяснит толком, - сказал Штирлиц. - А я лучше
все толком напишу.
     Он дал Холтоффу выпить воды и поставил  стакан  на  поднос,  рядом  с
графином.
     - Идите к себе и напишите, что считаете  нужным  написать,  -  сказал
Мюллер. - Когда вы сможете это сделать?
     - Коротко - через десять минут, Подробно - завтра.
     - Почему завтра?
     - Потому что сегодня у меня  есть  срочные  дела,  которые  я  обязан
доделать. Да и потом, он раньше не очухается. Разрешите идти?
     - Да. Пожалуйста, - ответил Мюллер.
     И Штирлиц вышел. Мюллер освободил запястья Холтоффа от  наручников  и
задумчиво подошел к столику, на котором стоял стакан. Осторожно взяв двумя
пальцами стакан, Мюллер посмотрел на свет. Явственно  виднелись  отпечатки
пальцев Штирлица. Он был в числе тех, у кого еще не успели взять отпечатки
пальцев. Скорее  повинуясь  привычке  доводить  все  дела  до  конца,  чем
подозревая именно Штирлица, Мюллер вызвал Шольца и сказал:
     - Пусть срисуют пальцы с этого стакана. Если буду  спать,  будить  не
надо. По-моему, это не очень срочно.
     Данные экспертизы ошеломили Мюллера. Отпечатки  пальцев,  оставленные
на стакане Штирлицем, совпадали с отпечатками пальцев на телефонной трубке
и - что самое страшное - с отпечатками пальцев, обнаруженными  на  русском
радиопередатчике...



     "Лично рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

                        Мой дорогой рейхсфюрер!

     Только вечером я вернулся к себе в ставку из Швейцарии.
     Вчера я и Дольман, взяв с собой итальянских  повстанцев-националистов
Парри и Усмияни, выехали в  Швейцарию.  Переход  границы  был  подготовлен
самым тщательным образом.  В  Цюрихе  Парри  и  Усмияни  были  помещены  в
Гирсланденклиник,  один   из   фешенебельных   госпиталей   в   пригороде.
Оказывается, Даллеса и Парри связывает давняя дружба:  видимо,  американцы
готовят свой  состав  будущего  итальянского  кабинета,  осиянного  славой
партизан, не коммунистов, а скорее  монархистов,  яростных  националистов,
разошедшихся с дуче  лишь  в  последнее  время,  когда  наши  войска  были
вынуждены войти в Италию.
     Гюсман приехал за нами и  отвез  к  Даллесу,  на  его  конспиративную
квартиру. Даллес уже ждал нас. Он был сдержан, но доброжелателен.  Даллес,
возле  окна,  против  света,  долго  хранил  молчание.  Первым   заговорил
Геверниц.
     Он спросил меня: "Не вы ли помогли  освободить  по  просьбе  Матильды
Гедевильс итальянца Романо Гуардини?" Я  ничего  не  ответил  определенно,
потому что эта фамилия не удержалась в памяти. Быть может, подумал я,  это
одна из форм проверки. "Видный католический философ, - продолжал Геверниц,
- он очень дорог каждому думающему европейцу".  Я  "загадочно"  улыбнулся,
памятуя уроки нашего великого актера Шелленберга.
     - Генерал, - спросил меня Гюсман, - отдаете ли вы себе отчет  в  том,
что война проиграна Германией?
     Я  понимал,  что  эти  люди  заставят  меня  пройти  через  аутодафе,
унизительное и для меня лично. Я поступал в свое время так же, когда хотел
сделать своим человеком того или иного политического деятеля, стоявшего  в
оппозиции к режиму.
     - Да, - ответил я.
     - Понятно ли вам, что деловой базой  переговоров  может  быть  только
одно: безоговорочная капитуляция?
     - Да, - ответил я, понимая, что сам факт переговоров важнее, чем тема
переговоров.
     - Если же вы тем не менее, - продолжал Гюсман, - захотите говорить от
имени рейхсфюрера Гиммлера, то переговоры на этом оборвутся: мистер Даллес
будет вынужден откланяться.
     Я посмотрел на Даллеса. Я не мог увидеть его лицо - свет падал мне  в
глаза,  но  я  заметил,  как  он  утвердительно  кивнул  головой,   однако
по-прежнему молчал, не произнося ни слова. Я понял, что это вопрос  формы,
ибо они прекрасно понимали, от чьего имени может и будет  говорить  высший
генерал СС. Они поставили себя в смешное и унизительное  положение,  задав
этот вопрос. Я мог бы, конечно, ответить им, что я готов говорить только с
мистером  Даллесом,  и,  если  я  узнаю,  что  он  представляет  еврейский
монополистический капитал, я немедленно прекращаю с ним всяческое общение.
Я понял, что они ждут моего ответа. И я ответил:
     - Я считаю преступлением против великой германской государственности,
являющейся форпостом цивилизации  в  Европе,  продолжение  борьбы  сейчас,
особенно, когда мы смогли сесть за общий стол - стол переговоров. Я  готов
предоставить всю мою организацию, а это самая мощная организация в  Италии
- СС и  полиция,  в  распоряжение  союзников  ради  того,  чтобы  добиться
окончания войны и не допустить создания  марионеточного  коммунистического
правительства.
     - Означает ли это, - спросил наконец Даллес, - что ваши СС вступят  в
борьбу против вермахта Кессельринга?
     Я понял, что этот человек хочет серьезности  во  всем.  А  это  залог
реального разговора о будущем.
     - Мне нужно заручиться вашими гарантиями для того,  -  ответил  я,  -
чтобы говорить с фельдмаршалом Кессельрингом предметно и доказательно.
     - Естественно, - согласился со мной Даллес.
     Я продолжал:
     - - Вы должны понять,  что  как  только  Кессельринг  даст  приказ  о
капитуляции здесь, в Италии, где ему подчинено  более  полутора  миллионов
солдат, пойдет цепная реакция и на остальных  фронтах  -  я  имею  в  виду
западный и скандинавский - в Норвегии и Дании.
     Я понимал также, что в этом важном первом разговоре мне надо выложить
свой козырь.
     - Если я получу ваши гарантии на продолжение переговоров, я  принимаю
на себя обязательство не допустить разрушения Италии, как то запланировано
по приказу фюрера. Мы получили приказ уничтожить все картинные  галереи  и
памятники старины - словом, сравнять с  землей  все  то,  что  принадлежит
истории человечества. Несмотря на личную опасность, я уже спас и спрятал в
свои тайники картины из галереи Уффици и Патти, а  также  коллекцию  монет
короля Виктора-Эммануила.
     И я положил на стол список спрятанных мною  картин.  Там  были  имена
Тициана, Боттичелли, Эль Греко.  Американцы  прервали  переговоры,  изучая
этот список.
     - Сколько могут стоить эти картины? - спросили меня.
     - У них нет цены, - ответил я, но  добавил:  -  По-моему,  более  ста
миллионов долларов.
     Минут десять Геверниц  говорил  о  картинах  эпохи  Возрождения  и  о
влиянии этой эпохи на техническое и философское развитие Европы.  Потом  в
разговор вступил Даллес. Он вступил  Даллес  в  разговор  неожиданно,  без
каких-либо переходов. Он сказал:
     - Я готов иметь с вами дело, генерал Вольф. Но  вы  должны  дать  мне
гарантию, что не вступите ни в  какие  иные  контакты  с  союзниками.  Это
первое условие. Надеюсь также, вы понимаете, что  факт  наших  переговоров
должен быть известен только тем, кто здесь присутствует?
     - Тогда мы не  сможем  заключить  мир,  -  сказал  я,  -  ибо  вы  не
президент, а я не канцлер.
     Мы обменялись молчаливыми улыбками, и  я  понял,  что  таким  образом
получил их согласие проинформировать вас о  переговорах  и  просить  ваших
дальнейших указаний.  Я  посылаю  это  письмо  с  адъютантом  фельдмаршала
Кессельринга, который сопровождает своего шефа в  полете  в  Берлин.  Этот
человек  проверен  мною  самым  тщательным  образом.  Вы  вспомните   его,
поскольку именно вы утвердили его кандидатуру, когда он  был  отправлен  к
Кессельрингу,  чтобы   информировать   нас   о   связях   фельдмаршала   с
рейхсмаршалом Герингом.
     Наша следующая встреча с американцами состоится в ближайшие дни.
     Хайль Гитлер! Ваш Карл Вольф".

     Вольф написал правду. Переговоры проходили именно в таком, или  почти
в таком, ключе. Он лишь умолчал о том, что по пути  домой,  в  Италию,  он
имел длительную беседу с  глазу  на  глаз  в  купе  поезда  с  Гюсманом  и
Вейбелем. Обсуждался состав будущего кабинета  Германии.  Было  оговорено,
что канцлером будет Кессельринг, министром иностранных дел -  группенфюрер
СС фон Нейрат, бывший наместник Чехии  и  Моравии,  министром  финансов  -
почетный  член  НСДАП  Ялмар  Шахт,   а   министром   внутренних   дел   -
обергруппенфюрер СС Карл Вольф.  Гиммлеру  в  этом  кабинете  портфель  не
предназначался.



                        12.3.1945 (08 ЧАСОВ 02 МИНУТЫ)

     А Штирлиц гнал вовсю свой "хорьх" к швейцарской границе. Рядом с ним,
притихший, бледный, сидел пастор. Штирлиц настроил приемник на  Францию  -
Париж передавал концерт молоденькой певички Эдит Пиаф.  Голос  у  нее  был
низкий, сильный, а слова песен простые и бесхитростные.
     - Полное падение нравов, - сказал пастор. - я не порицаю, нет, просто
я слушаю ее и все время вспоминаю Генделя и  Баха.  Раньше,  видимо,  люди
искусства были требовательнее к себе: они шли  рядом  с  верой  и  ставили
перед собой сверхзадачи. А это? Так говорят на рынках...
     - Ладно, пастор... Эти разговоры мы с вами будем вести  после  войны.
Сейчас еще раз повторите мне все, что вы должны будете сделать в Берне.
     Пастор начал  рассказывать  Штирлицу  то,  что  тот  втолковывал  ему
последние три часа. Слушая пастора, Штирлиц продолжал размышлять: "Да, Кэт
осталась у них. Но если бы я увез Кэт, они бы хватились пастора -  видимо,
им тоже занимается кто-то из  гестапо.  И  тогда  вся  операция  неминуемо
должна была провалиться, и Гиммлер может снюхаться с теми, в Берне...  Кэт
-  если  случится  нечто  непредвиденное,  а  это   непредвиденное   может
случиться, хотя и не должно, - может сказать про меня, если  будут  мучить
ребенка. Но пастор уже начнет свое дело, а Плейшнер должен  выполнить  мои
поручения... Телеграмма уже должна быть дома. Ни пастор,  ни  Плейшнер  не
знают, чему они дали ход в моей операции. Все будет в порядке.  Я  не  дам
Гиммлеру "сесть за стол переговоров" в Берне. Теперь не  выйдет.  Про  мое
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 21 22 23 24 25 26 27  28 29 30 31 32 33 34 ... 46
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама