Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Валентин Пикуль Весь текст 2293.8 Kb

Фаворит (роман-хроника времен Екатерины I)

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 186 187 188 189 190 191 192  193 194 195 196
он невольно сделался последним прибежищем  для  всех  обиженных.  Стоило
открыть двери пошире, и покои наполнялись жалобщиками и стональщиками  -
все как один ограблены Зубовыми, а защиты искать негде, благо прокурором
в Сенате воссел отец фаворита. Однажды в присутствии Державина  дворянин
Бехтеев жаловался:
   - На мороз с детками выгнали! Все отняли, все порушили, мне с  семьей
по миру иди... А они, Зубовы, еще изгиляются!
   Потемкин, ведая о возвышении Державина при дворе, просил  разобраться
с Бсхтсевым, и без того человеком бедным.
   - Как же я против милостивца пойду?
   - А ты пойди...
   Но Державин не пошел, а Потемкин, осатанев,  требовал  от  Екатерины,
чтобы предала суду отца Зубовых: прокурора сенатского просил он и судить
судом сенатским. Екатерина опять плакала, а фаворит на все попреки отве-
чал:
   - Вот только троньте моего папеньку! А что нам в руки попало, того не
вернем, хоть ты режь нас...
   Потемкин же остался и виноват. Все хорошие, один он плохой.  Державин
тоже обвинял Потемкина: ""0н часто пьян напивается, а иногда как бы схо-
дит с ума: заезжая к женщинам, почти с ним незнакомым, говорит  нечаянно
всякую нелепицу". В одну из ночей, когда гремела страшная гроза и  блис-
тали молнии, Потемкина видели несущимся в коляске куда  глаза  глядят...
Но сам от себя далеко не ускачешь, и он вернулся во дворец, задыхающийся
от гнева, переполнявшего его существо. Перевязал голову платком,  лег  в
постель и велел Попову:
   - Отныне говори всем, что я болен...
   Он допустил до себя лишь английского посла Фолкнера, личного предста-
вителя Питта. Твердым и ровным голосом Потемкин, лежа в постели, сказал,
что Англия, конечно, вправе собирать свои эскадры в любых  проливах,  но
Россию ей не запугать:
   - Россия имеет свои виды на Востоке, и мне смешно, что ваш Питт жела-
ет штурмовать Очаков, дабы вернуть сию безделицу туркам. А прусский  ко-
роль, ваш пособник и демагог пьянственный, - не Фридрих Великий, которо-
го мы не раз били. Один шаг к Митавс - и русская земля  вмиг  ощетинится
штыками...
   Фолкнер и сам знал, что спорить с победоносной  державой  -  особенно
после Измаила! - опасно; он мирно сказал:
   - Все так. Но Англия не станет более торговать с Петербургом ни своим
пивом, ни своим черным портером.
   За этой мелочной угрозой скрывался, очевидно, намек на  экономическую
блокаду России, но Потемкин ответил:
   - Не смешите меня. Пейте свой портер сами, а пива мы  наварим  крепче
вашего. Двадцать три линейных корабля, не считая фрегатов,  будут  ждать
вашу эскадру в море Балтийском...
   Отпустив Фолкнера, он сбросил с головы полотенце и,  призвав  Попова,
заговорил о празднике в Таврическом дворце - таком торжестве, в  котором
бы проявилось его собственное величие, его характер, его доброта  и  его
совершенства:
   - Пусть все видят, что я на Зубовых плевал!..
   Даже сейчас он продолжал работать, все его волновало в Новой  России:
корабли, черепица, гарнцы овса, мешки с мукой, апельсины.  желуди,  сало
свиное, чулки дамские, фасоль, глина, сукно и  шелк,  церкви,  больницы,
цеха литейные-для пушек, сады аптечныедля  здравия.  Он  изменил  первой
любви к Херсону ради небывалой нежности к Николаеву.
   - Там и помру, - часто повторял он. - Нс выходит из головы  эпитафия,
виденная мною в Бахчисарае над могилою Крым-Гирся: "Нс прилепляйся к ми-
ру, он невечен. Смерть есть чаша с вином, которую пьет все живущее..."
   Он велел скупить весь воск, какой нашли в столице, но его не  хватило
для производства свечей, пришлось посылать обоз за воском в Москву.  По-
темкин расчистил перед Таврическим дворцом площадь,  сбегавшую  к  Неве,
указал строить качели, вкапывая в землю столы для яств и пития простона-
родного:
   - Детворе сластей поболе! Устроить киоски забавные,  и  в  них  чтобы
всего было вдоволь: сапог, тулупов, рукавнц, шапок, поргок и рубах  вся-
ких... Народец наш, только свистни, сбежится, все расхватают.  А  разда-
вать одежду бесплатно!
   - Разоримся мы, - сказал на это Попов. - Один воск  нам  в  семьдесят
тыщ рублев обошелся. Куда ж еще?
   - Уже давно разорены, - отвечал Потемкин...
   Таврический дворец не дошел до нас в своем  первоначальном  убранстве
(в нем много потом "хозяйничал" Зубов, обобрав все, что можно,  а  Павел
I, взойдя на престол, завел там конюшни, чтобы под лошадиным навозом ис-
чезла даже память о Потемкине, он выломал даже паркеты, устилая ими свое
мрачное масонское обиталище-Михайловский замок). Но и  сейчас,  по  про-
шествии двух столетий, торжественная зала Таврического дворца еще  храни
г под своим куполом отзвуки тех  победных  громов,  которые  раздавались
здесь - во славу русского оружия.
   Потемкин приглашал во дворец всех, всех, всех...
   - Всех, кроме Зубова! - сказал он Попову.
   - А тогда и государыня не придет.
   - Нс посмеет не прийти, коли я (!) зову...
   Водяное отопление искусно подогревало оранжереи и зимние сады  Таври-
ческого дворца, двери которого Потемкин открывал ради своего  последнего
триумфа. Сложная система зеркальных рефлекторов, скрытых  в  тропических
зарослях, подсвечивала живописные панорамы, лампады в которых  были  ис-
полнены стеклодувами в виде нежнейших лилий и распускавшихся  тюльпанов.
"Молдаванская" зала дворца с двумя рядами колонн  была  пронизана  шумом
водопадов, в зарослях жасмина журчали фонтаны, изливавшие воду  лавандо-
вую. В гирляндах живых роз пели соловьи. Итальянская капелла репетирова-
ла кантату:
   Жизнь паша - путь печали,
   Но пусчь в ней не вянут цветы...
   Народу, копившемуся на площади, было объявлено, что раздавать подарки
станут не раньше прибытия государыни. Но тут протарахтела мимо карета, в
которой поспешала на роды акушерка, а люди толстую акушерку  приняли  за
императрицу.
   - Уррра-а-а! - единым возгласом ответил народ, и толпища ринулась  на
киоски с подарками, атаковала столы...
   Лейб-кучер не мог стронуть лошадей - столь густо стоял народ, наконец
Екатерина подъехала к Таврическому дворцу, ее встречал сам  Потемкин,  и
она подала ему руку:
   - Ну, князь, и встречаешь же ты! Я целых полчаса в карете, как в  ба-
не, парилась, не могла до тебя пробиться...
   Зубова при ней не было! Потемкин же окружил себя  пленными  пашами  и
сераскирами. Поверх алого кафтана он накинул епанчу из фламандских  кру-
жев, а шляпа светлейшего была столь отягощена бриллиантами, что он  вру-
чил ее адъютанту:
   - Потаскай ты, брат! Руки оттянула, пудовая...
   Другой адъютант носил за ним поднос с клюквою, которую Потемкин и по-
едал время от времени полными  горстями.  Молдаванская  зала,  вмещавшая
пять тысяч человек, освещалась игрою света "кулибинских" фонарей.  Меха-
нические куранты исполняли мелодии Гайдна, Моцарта, Глюка и Сальери. Под
куполом дворца висели громадные люстры из черного хрусталя, внутри кото-
рых тоже были укрыты музыкальные куранты.
   - Где ты взял их? - спросила Екатерина.
   - Это еще от герцогини Кингстон, покойной...
   При появлении Екатерины звучно пропели валторны,  бал  открылся  тор-
жественным и величавым полонезом.
   - Опять танцы-шманцы, - сморщилась императрица. - А по  мне  лучше  -
пусть уж пляшут вприсядку.
   Потемкин хлопнул в ладоши, и французский танцор Пик исполнил для  нее
соло (теперь он владел усадьбою в Павловске, где одна улица так и  назы-
валась-Пиковая).
   - А хорош бес! - сказала Екатерина, плотоядно наблюдая за его  телес-
ными "позитурами".
   Потемкин провел ее в гостиную, украшенную  громадными  гобеленами  на
библейскую тему из истории Мардохея и Амана: под первым  подразумевалась
добродетель мирская, Аман же олицетворял Зубовых с  их  клеветой  и  за-
вистью, - эта символика, императрице понятная, удовольствия ей не доста-
вила.
   Садясь за стол, она произнесла слишком громко:
   - Мое внимание к тебе, светлейший, прямо доказывает, как мало верю  я
напраслинам, на тебя возводимым. Но если приехал ты  "зубы"  рвать,  так
потерпи: сами вывалятся. На что тебе мучения от зубодеров терпеть?
   - Не болят зубы у меня... не болят, - ответил Потемкин. -  А  приехал
красотою жены почтмейстера Вакселя подивиться. Да, хороша жена у  Ваксе-
ля... хороша!
   Ужин был подан к полуночи, а в половине  первого  императрице!  стала
проявлять нетерпение, торопясь вернуться в Зимний дворец, где ее  ожидал
молодой фаворит. Перед тем как сесть в карсту, Екатерина сказала  Потем-
кину:
   - Благодарна тебе за этот прощальный вечер...
   И тут он понял, что его все-таки победили!
   Летом русские войска штурмом овладели Анапой, множество пленных обое-
го пола Потемкин распорядился отправить  в  Тавриду  на  постоянное  жи-
тельство; среди пленных оказался и вредоносный имам Мансур; его заточили
в Шлиссельбургскую крепость, где он зарезал часового, пытаясь убежать  в
лес, но был схвачен... Потемкин повелел:
   - Заковать в железа, и пусть в них сдохнет!
   Столичные "Ведомости", сообщавшие даже о скромных свадьбах  и  помин-
ках, ни единым словом не помянули Таврические торжества -  Зубов  запре-
тил! Потемкин погрузился в уныние, толковал сны, гадал на картах,  реше-
ний не возникало... Попов раньше всех осознал опасность  его  положения:
пока светлейший в Петербурге, он с каждым днем все больше слабеет,  уни-
женный собственным бессилием.
   - Вам, - разумно доказывал он, - следует как можно  скорее  вернуться
на войну. Пока флот и армия с вами, ваша светлость, остаетесь могучи,  с
вами вынуждены считаться.
   Императрица явно тяготилась пребыванием Потемкина в столице, но свет-
лейший не такова персона, которой можно сказать: лошади поданы!  Намеков
он не принимал. Нс было и такого героя, который бы рискнул объявить  ему
об отъезде.
   - Незваный гость хуже татарина, - говорил Платон Зубов императрице. -
До чего же назойлив... Я, матушка, как он уедет, золотую ванну себе  за-
беру. Можно?
   - Да уж, конечно, друг мой.
   - И люстры из черного хрусталя.
   - Снимем и люстры...
   В июне состоялась битва при Мачине, князь Репнин разбил  турок,  и  -
назло Потемкину! в пику Суворову! - при дворе прогремели безудержные ди-
фирамбы полководческим и  дипломатическим  талантам  князя  Николая  Ва-
сильевича.
   - Вот каков! - рассуждали придворные. - Пришел.  Увидел.  Победил.  И
турки сразу перемирия возжелали...
   Екатерина сама взяла на себя тяжкий труд - выпроводить  Потемкина  из
столицы. Она застала его подавленным, размякшим, жалким. Он не возражал,
с кротостью младенца, которого отсылают спать, безропотно покорился.
   - Прощай, Катя, - было им сказано.
   - И ты прощай, - отвечала она...
   Попов настойчиво зудел над ухом Потемкина:
   - Едем же, едем! - Он с умом толковал, что императрица спешит  заклю-
чить мир с Турцией не потому, что цели войны уже достигнуты. - Нет,  Зу-
бовы торопят ее с заключением мира, после которого власть над  армией  и
флотом Черноморским будет потеряна вами сразу... А потому-едем же, едем!
   Перед отъездом Потемкин ужинал в доме придворного банкира барона  Ри-
чарда Сутерланда, который спросил его, когда он вернет ему долги. Потем-
кин ответил:
   - На том свете за все рассчитаемся...
   - Лошади поданы! - объявил Попов.
   Потемкин грузно поднялся из-за стола:
   - Лошади-не люди: они ждать не могут...
   24 июля 1791 года он навсегда оставил Петербург.
   ..."Все утверждают, - писал современник, - ему был дан  Зубовым  мед-
ленно умерщвляющий яд. Банкир Сутерланд... умер в Петербурге  в  тот  же
день, тот же час  и  чувствуя  такую  же  тоску,  какую  князь  Потемкин
чувствовал умирая среди степи..."
   - Так ему и надо! - говорил Платон Зубов, отравивший князя  Тавричес-
кого под музыку гимна "Гром победы, раздавайся...".
 
 
   16. ГРОМ ПОБЕДЫ, РАЗДАВАЙСЯ!
 
   Всю дорогу от Петербурга он перехватывал встречных курьеров, спешащих
в столицу, взламывал печати на их сумках, вскрывал почту. Его расстроило
известие из Триеста: в Средиземном море турки уничтожили флотилию  слав-
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 186 187 188 189 190 191 192  193 194 195 196
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама