Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| Boss fight with the Queen
Aliens Vs Predator |#3| Escaping from the captivity of the xenomorph
Aliens Vs Predator |#2| RO part 2 in HELL
Aliens Vs Predator |#1| Rescue operation part 1

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Валентин Пикуль Весь текст 2293.8 Kb

Фаворит (роман-хроника времен Екатерины I)

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 188 189 190 191 192 193 194  195 196
   - Не серди меня! Я сам знаю, что делать...
   Утром велел ехать скорее. Над полянами нависал легкий  туман,  карету
качало, вровень с нею мчались степные витязи -  казаки  славного  Черно-
морского войска. Потемкин, безвольно отдаваясь тряске, часто  спрашивал:
нельзя ли погонять лошадей? Николаев, далекий и призрачный, казался  ему
пристанью спасения. Наконец он изнемог и сказал:
   - Стой, кони! Будет нам ехать... уже наездились. Хочу на траву. Выне-
сите меня. Положите на землю.
   На земле стало ему хорошо. Браницкая держала его голову на своих  ко-
ленях. Потемкин смотрел на большие облака, бегущие над ним -  в  незнае-
мое... Неужели смерть? И не будет ни рос, ни туманов. Не скакать в полях
кавалерии, не слышать ему ржанья гусарских  лошадей,  разом  остановятся
все часы в мире, а корабли, поникнув парусами, уплывут в черный лед  не-
бытия... Камердинер стал подносить к нему икону, но  графиня  Браницкая,
плача, отталкивала ее от лица Потемкина:
   - Уйди, уйди... не надо! Не надо... уйди.
   - Что вы? Разве не видите-он же отходит...
   Раздались рыдания - это заплакал адмирал дс Рибас.
   Попов заломил над собой руки - с возгласом:
   - Боже, что же теперь с нами будет?
   Потемкин обвел людей взором, шевельнул рукою:
   - Простите меня, люди... за все простите!
   Он умер. И глаза ему закрыли медными пятаками.
   - Едем обратно - в Яссы, - распорядился Попов.
   На том месте, где Потемкин скончался, атаман Головатый воткнул в зем-
лю пику, оставив казачий пикет:
   - Подежурьте, братцы, чтоб не забылось место сие...
   Лошади развернули экипаж с покойным, увезли его назад - в Яссы. Попов
перерывал в Яссах все сундуки.
   - Чего ищешь, генерал? - спросила Браницкая.
   - Венец лавровый... с бриллиантами! Тот, что государыня ему подарила.
Да разве найдешь? Сейчас все растащат...
   Графиня Браницкая вызвала ювелира ставки:
   - Мне желательно иметь перстень с алмазами, и чтобы на нем было выре-
зано памятное: "К. П. Т. 5 окт. 1791 г.".
   - Это не трудно, - заверил ее ювелир.
   Чуть выше затылка в черепе  Потемкина  хирург  Массо  выдолбил  треу-
гольное отверстие, через которое извлекли  его  большой  мозг,  заполнив
пустоту ароматическими травами...
   - Не выбрасывайте сердце, - распорядился Попов. - Его  мы  отвезем  в
село Чижово, на Смоленщину, и захороним  возле  той  баньки,  в  которой
князь и явился на свет Божий... Я верю, - добавил Попов, - что  Потемкин
жил в своем времени: ни раньше, ни позже на Руси не могло бы  возникнуть
такого человека... Будем считать так: он был счастливый! Но будем ли  мы
счастливы без него?
 
 
   ЗАНАВЕС
 
   Платон Зубов после смерти Потемкина фактически стал правителем  Новой
России, подчинив себе и сказочную Тавриду. Екатерина  дала  ему  высокий
чин гснерал-фсльдцейхмсйстера - начальника всей артиллерии, он стал кня-
зем, генерал-адъютантом, членом Государственного  совета,  обвешал  свое
ничтожество регалиями и орденами. Первым делом  Зубов  решил  упразднить
"потемкинские вольности", в которых ему  виделось  зеркальное  отражение
французской революции.
   - Для того и указываю, - свысока повелел он, -  всех  беглых  вернуть
помещикам в прежнее крепостное состояние. А  тех  крепостных  Потемкина,
которым он волю дал, расселяя в краях южных, тех следует раздать помещи-
кам по рукам, чтобы впредь о воле не помышляли... Потемкинский  дух  не-
терпим!
   Край опустел. Посадки лесов засыхали на корню, погибали в полях посе-
вы гороха и фасоли, оскудели стада, в селениях, брошенных людьми,  воца-
рилось безлюдье, колодцы исчахли - цветущий  край  снова  превращался  в
пустыню, как было и при татарских ханах. Вместе с  "потемкинским  духом"
исчезала и сама жизнь! Но этого Зубову показалось мало; он, никогда моря
не видевший, пожелал быть главнокомандующим Черноморского флота, и  Ека-
терина согласилась на это... Ушаков был обречен на  бездействие,  а  его
ненавистники, граф Войнович и Мордвинов, снова заняли свои посты, подав-
ляя Ушакова своей властью.
   В один из дней, просматривая списки чинов Черноморского флота, Платон
Зубов презрительно фыркнул:
   - Странно! Ни одной знатной фамилии, ни князей, ни графов,  одна  ме-
люзга. - Палец фаворита, оснащенный блистающим перстнем, задержался воз-
ле имени сюрвайера в чине бригадира. - Курносов? Не помню  таких  дворян
на Руси.
   Услужливые сикофанты охотно накляузничали.
   - Да это, извольте знать, давний прихвостень светлейшего,  сам-то  он
из плотников архангельских, а Потемкин  любил  окружить  себя  всяческим
сбродом. С того и карьера была скорая!
   - Убрать его! Чтобы флота моего не поганил...
   Убрать дважды кавалера, да еще увечного в бою, заслужившего право но-
шения белого мундира, было трудно, и Прохор Акимович получил новое  наз-
начение - на верфи Соломбалы.
   - Все возвращается на круги своя, - сказал он.
   Но в Адмиралтействе, когда получал назначение  вернуться  на  родину,
мастеру стало невмоготу от обиды:
   - Клеотуром никогда не был и в передних не околачивался, ласки у пер-
сон выискивая. Едино оправдание карьере моей: век утруждался, да еще вот
люди мне попадались хорошие. Я покровителей не искал-они сами нашли  ме-
ня!
   Как не стало Камертаб, как погибли сыновья, все в жизни пошло прахом;
раньше никогда о деньгах не думал, а теперь, на склоне лет, и деньги пе-
ревелись... До отъезда в Архангельск он прожился вконец, обиду сердечную
вином заглушая.
   Анна Даниловна, на мужа глядя, страдала:
   - С первым маялась, и второй - с рюмкою.
   - Молчи. Сбирайся. До Соломбалы.
   - Знай я, что так будет, зачем я Казань покинула?
   - Ништо! На Севере тоже люди живут...
   Полярная ночь тиха. Архангельск в снегу, в гавани Соломбалы - недост-
роенные суда. Прохор Акимович поселился в доме покойного дяди  Хрисанфа,
работал в конторе, украшенной гравюрами с видами старинных  кораблей,  в
горшках цвели герани, за окошками сверкал иней. Ливорнский пудель Черныш
выходил вечерами на крыльцо, озирал снежные сугробы и, замерзнув,  возв-
ращался домой-отогреваться у печки.
   - Плохо тебе, брат? - спрашивал его хозяин.
   Анна Даниловна в таких случаях говорила:
   - Он еще у собаки спрашивает! Где бы меня спросить - каково мне, бед-
ной, в эдакой-то юдоли прозябать?
   Только теперь Прохор Акимович осознал ошибку: ах, зачем увел под  ве-
нец эту чужую женщину, и боль о прошлой любви Камертаб  камнем  ложилась
на покаянное сердце. Наливал себе водки, закусывал ее ломтями сырой сем-
ги. Над рабочим столом, заваленным чертежами кораблей, укрепил  лубочную
картинку "Возраст человечий": жизнь делилась тут на семь долек.
   - Ив каждой по семь годочков! Детство и юность, совершенство и серед-
ка. Затем первая седина, до которой я дожил. А затем - старость и непре-
менное увядание...
   На исходе зимы довелось Курносову прочесть стихи Державина,  писанные
на смерть Потемкина:
   Кто это идет по холмам,
   Глядясь, как месяц, в воды черны?
   Чья тень спешит по облакам
   В воздушные жилища горны?..
   Не ты ли, счастья, славы сын,
   Великолепный князь Тавриды?
   Не ты ли с высоты честей
   Незапно пал среди степей?..
   Жуть охватывала при мысли, что уже не Потемкин - тень его!  -  по  ею
пору блуждает по берегам Черного моря, исполинская,  -  ищет  светлейший
места, где бы отряхнуть прах свой, где бы кости свои оставить. Мастеру и
за себя становилось страшно:
   - Вот был я, первый и последний дворянин Курносов, а не  бывать  про-
должению моему. Одно останется-корабли, гавани да крест на  кладбище.  А
как жил, как любил, как умирал - все позабудут люди... Ладно! Не я  пер-
вый на Руси такой, не я и последний. Нс для себя жил, не для  себя  ста-
рался...
   Он скинул ботфорты - обул валенки: так удобнее.  Зябкой  рукой  снова
налил себе водки. Анна Даниловна извела мужа попреками:
   - На што мне, несчастненькой, така доля выпала? Солнышко  нс  светит,
яблок и вишен нету, все округ трескою пропахло. Зачем мне шаньги ржаные,
неужто не поем булок с изюмом?
   - Если невмоготу, так езжай отсюдова.
   - И правда, друг, отпусти доченек повидать...
   Уехала! Посмотрел он, как взвихрило снег за ее санками,  спешащими  в
неизбытное, и опять вспомянулась юность, страданьями еще не  початая.  И
первые казанские радости, когда браковал он лес, выбирая из бревен самые
чистые, самые непорочные, без сучков, без свиля, без  косослоя...  Конец
всему! "Ладно, - сказал себе в утешение, - проживем и так: без любви.  В
конце-то концов, и добра повидал немало. Спасибо людям хорошим и  добрым
- за то спасибо, что они были. Теперь их тоже не стало..."
   Он вернулся в контору, налил себе водки.
   Опьянев, он говорил по-английски и голландски, пересыпал речь словами
турецкими, ругательствами испанскими. Собака внимательно слушала  хозяи-
на. Слушала и молчала.
   - Не понимаешь меня? Да и кто поймет ныне?..
   Слоистый снег покрывал древнюю землю Архангельска.
   Утром думал Прохор Акимович: отчего маета душевная? И понял, что  вы-
дернут из души главный стержень, а стержнем этим была служба при  Потем-
кине, князе Таврическом. При нем все было  иначе:  бедово,  непостоянно,
пышно и жутко, но зато и радостно, трудолюбиво. И жить хотелось гогда  -
напропалую, тоже отчаянно и радостно. Теперь стержня не стало...
   - Ничего не стало, Черныш, - сказал он собаке.
   Он просунул ноги в валенки, мундир теснил его - Курносов облачился  в
кацавейку, что носил еще дядя Хрисанф, и стал похожим на своего покойно-
го дядю.
   - Ах, да что назад-то оглядываться? - сказал.
   Здесь же, на верфях Соломбалы, Курносов равнодушно воспринял весть  о
смерти  Екатерины,  меланхолично  пережил  невзгоды  царствования  Павла
I-вплоть до воцарения Александра I. Внук Екатерины поспешил заверить об-
щество, что возвращается на стезю своей бабки, желая исправить разрушен-
ное, поднять все уроненное, и Прохор Акимович вскоре же получил  именной
рескрипт о присвоении ему чина генерал-майора по флоту.
   Рескрипт застал мастера дел корабельных в конторе; он сидел за столом
хмельной и небритый.
   - Теперь уже поздно, - сказал он, никак не выразив ни печали, ни  ра-
дости.
   Осенью 1802 года до Архангельска дошло, что Радищев, не веря в  спра-
ведливость на свете, принял чашу смертную.
   Это известие ошеломило Курносова:
   - Вот так! Если уж самые умные люди на Руси таково из  жизни  уходят,
мне-то, сирому, сам Бог указал...
   Всю ночь в конторе горели свечи. Выстрела не  услышали.  Когда  утром
вошли к нему, он был мертв. Перед ним, прямо в доски стола, был  жестоко
врублен плотницкий топор-с такой неистовой силой, что его с трудом  выр-
вали из досок. Страшно и бедово выла собака... В завещании было  написа-
но, чтобы в гроб ему положили топор, с которого и началась  радостная  и
прекрасная жизнь человеческая.
   Мастера отвезли в Холмогоры и там похоронили.
   Собака осталась на могиле, и, как ни звали ее люди, она нс  пошла  за
ними, верная до конца, как и положено собаке.
   "Прощайте, люди! Что я мог, то и сделал. А чего не мог сделать, за то
и не брался. Пусть делают за меня другие".
 
   Январь 1982 года.
   Рига
 
 
   ПРИМЕЧАНИЯ
 
   1. А. А. Загряжский (1716-1786) был прадедом жены А. С. Пушкина Н. Н.
Гончаровой, и в этом заключалось дальнее не родство, и сродство поэта  с
Г. А. Потемкиным, личностью которого Пушкин серьезно интересовался. Брат
поэта Лев Пушкин был женат на Е. А. Загряжской. - Здесь и далее примеча-
ния автора.
   2. В исторической литературе бытует версия, согласно которой Потемкин
был удален из университета за острую  поэтическую  сатиру,  направленную
против засилья немецкой профессуры. К  сожалению,  поэтическое  и  музы-
кальное наследие Потемкина затерялось от потомства во времени.
   3. Никитин Перевоз - ныне город Никополь.
   4. В дальнейшем, говоря о Турции и  ее  правительстве,  нам  придется
именовать их  по-разному:  Высокая  Порта,  Блистательная  Порта,  Порог
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 188 189 190 191 192 193 194  195 196
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама