Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!
Aliens Vs Predator |#5| Final fight

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Сергей Михайлов Весь текст 193.26 Kb

Тумак фортуны или услуга за услугу

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 17
знаешь, что бывают настоящие Деды Морозы?
     Иван   Иваныч  снова   закачал  головой,   продолжая  соболезновать   и
сокрушаться.
     --  А!  -- завопил я.  --  Я  так и  знал! Думаешь, я с катушек съехал?
Думаешь, думаешь,  не крути башкой-то. Только ты дико ошибся во мне, Иваныч,
я, к твоему сведению, трезв  и в твердой памяти, и с котелком у  меня все  в
норме, это уж точно.
     --  Вот  и вчера  ты  то  же  самое твердил,  -- давя на  меня  косяка,
прошамкал Иваныч и опасливо отодвинулся от греха подальше.
     -- Ага, значит и вчера я был трезв!
     -- Да уж трезвее некуда.
     -- Нет-нет, ты послушай, Иваныч!..
     Но   Иваныч  слушать  больше   не   желал.   Он   торопливо   запихивал
корреспонденцию  в  почтовые  ящики  и явно  намеревался улизнуть  от меня в
первый же удобный момент. Я видел, как трясутся у него руки  -- то ли тоже с
перепою, то ли со страху. Я снова затосковал.
     Иваныч  тем  временем  закончил  свою   почтальонскую  деятельность   и
собирался было уже дать деру, но тут...
     -- Э,  э, погоди, -- остановил я его,  хватая  за плечо, -- ты что  же,
Иваныч, мой  ящик-то  пропусти? Думаешь, я не  видел?  Почему, спрашивается,
газету в него не вложил?
     Иваныч совсем сник и уставился на меня, как таракан на вошь.
     -- А для тебя нету никакой газеты, -- пролепетал он таким тоном, словно
я предложил ему собственной задницей  опробовать новую модель электрического
стула.
     --  Как  это нету? -- взъерепенился я. -- Как это, спрашивается,  нету?
Всем есть, а мне, значит,  нету? Ты, Иваныч, не темни, выкладывай начистоту:
где газета?
     Теперь  я  держал его за грудки,  ноги  его  едва касались  пола. Я был
страшно зол и возмущен до глубины души.
     --  Ой, Василь Петрович, не надо,  -- заскулил Иваныч, выкатив круглые,
как у совы, шары, -- я желудком слаб, ты же  знаешь. Как бы...  того... чего
не вышло...
     Я опустил старого козла на землю.
     --  Засранец, -- процедил я сквозь  зубы. -- Значит,  говоришь, не было
для меня газеты?
     Он  затряс  головой так,  будто уже  сидел на электрическом стуле  и  к
электродам подвели максимальное напряжение.
     -- Ладно, хрен с тобой. Ты, Иваныч, на меня не серчай, -- хлопнул я его
по плечу --  не сильно, а так, слегка, чтобы чертов его желудок, не дай Бог,
не воспринял  это как  сигнал к началу бурной деятельности, -- это я сгоряча
на тебя полкана  спустил, вчерашние  дрожжи  в нутре  еще  бродят,  на мозги
давят. Вспыльчив я, Иваныч, есть такой грех. Просто люблю я во всем порядок,
даже в мелочах. А  с  газетой я  разберусь, это я обещаю. Понимаешь, Иваныч,
должна быть газета, должна. За четвертое января.
     Его аж всего передернуло.
     -- Третье сегодня, Василь Петрович, третье, готов на Библии присягнуть,
-- заблеял  он,  истово крестясь и  полязгивая вставной  челюстью. Его снова
заколотило.
     -- А  газета должна быть за четвертое, --  запальчиво заявил я, недобро
на него взглянув.
     Не надо было мне произносить этих последних слов, теперь я это понимаю.
Иваныч вдруг взвизгнул, вытаращил  зенки,  схватился  за штаны и  со словами
"Ой,  батюшки!"  пулей вылетел  из  подъезда. Хлопнувшей дверью  меня обдало
густым ароматом бесплатного общественного сортира. М-да, подумал я, мысленно
разделяя несчастье  горемыки-почтальона, желудок мой  --  враг  мой. Это  уж
точно.
     Газету было жалко. Я так толком ничего  и не понял: либо Иваныч  что-то
перепутал, либо  все это  дедморозовские штучки. Но  факт  оставался фактом:
газеты  не было.  Я своими  собственными  глазами  видел,  как  этот  старый
засранец пропустил мой почтовый ящик. И все же...
     Иваныч Иванычем, а Дед Мороз Дед Морозом. Чем черт не шутит,  может,  в
мешке  этого  занзибарского  чудотворца  наряду   с  детскими   игрушками  и
руководство по материализации  завтрашних газет припасено, а? Дай-ка, думаю,
взгляну я в ящик-то.
     И взглянул, мысленно посмеиваясь над самим собой.
     Газета была на месте.
     Дрожащей рукой я отпер свою  ячейку  и  извлек заветную газету на  свет
Божий.
     "МК", четвертое января, четверг.
     Зря я, выходит, Иваныча до поноса довел. Зря.
-==Глава седьмая==-
     Ежели человеку что-то очень надо,  или же он хочет что-то такое купить,
о  чем мечтал, быть  может,  еще с самых  пеленок,  или вообще  чокнулся  на
какой-либо идее-фикс, то такой человек будет переть напролом, пока своего не
добьется.  А  добившись,  зачастую  забрасывает приобретенную вещь в пыльный
угол   и  забывает.  Вычеркивает,  можно  сказать,   из  памяти.  А  почему,
спрашивается? Отвечаю: потому что мое. Чувство собственника удовлетворено --
и баста,  теперь  хоть  трава  не  расти.  Важна  не  сама вещь, а  лишь  ее
приобретение,  потому-то и любим мы класть глаз на  чужое,  когда  свое есть
ничуть  не  хуже.  Прискорбно,  конечно,  да только  от  натуры  своей  куда
денешься?
     Помню, был у меня кореш, Федька  Крапивин,  вместе за одно партой штаны
протирали. На заре своей  молодости страстно мечтал он поступить в институт.
И поступил, вот ведь  где парадокс зарыт! А поступив, тут  же плюнул  на всю
учебу,  и через  год  Федьку из  института со  свистом  вышибли.  А  почему,
спрашивается?  Потому, отвечаю, что целью его была не учеба  в институте,  а
только поступление в него. Ему  бы  надо  было  сразу  переключиться на иную
цель, да он расслабился, впал в эйфорию (как же!  в институт поступил! это ж
не каждому дано), ударился в пьянки-гулянки,  а там пошло-поехало, завертело
Федьку, засосало, чем  дальше, тем  глубже. Канул на дно и  выбраться уже не
сумел. Диву потом давался, как только его цельный год там терпели!
     К чему это я прошлое ворошить удумал? А вот к чему.
     Зря  я,  говорю,  обидел старика  Иваныча, и зря, выходит,  он в  штаны
наложил. Обложался, как нынче говорят. Попер я на него все равно что танк на
изгородь, а ради  чего, спрашивается? Ради какой-то вшивой газетки,  которую
так и  так читать не стану. И не стал, потому как  не  в состоянии был в тот
день глядеть на печатную продукцию. Но -- раз мое, значит, вынь да положь, а
не положишь, так я сам тебе в штаны наложу, и не один раз. Потому как мое, а
все что  мое -- священно  и охраняется государством, блюдется,  так сказать,
законом и Генеральным нашим прокурором. Иначе бы мы  давно  уже к коммунизму
пришли.
     Психология, мать твою, и пляшем мы под ее дудку все равно что крысы под
нильсову  флейту. Еще немного  -- и  захлебнемся  в собственном дерьме.  Вон
Иваныч, бедолага, уже...
     Однако хорош треп разводить, пора переходить к делу. Дело-то ведь ждать
не будет, обтрепись ты хоть до посинения.
     Тяжело мне  пришлось  в тот день, третий день нового года, скрывать  не
стану. И не мне одному: весь  наш цех боролся с тяжким недугом, имя которому
-- похмельный синдром. Боролись  честно,  с поднятым забралом, не прибегая к
помощи спиртного.  Колян в этом отношении бывал чрезвычайно  суров. "Никакой
опохмелки, -- строго твердил он, -- потому как опохмелка есть вторая пьянка.
А вторая пьянка подряд на производстве -- это уже криминал". И  мы блюли сей
завет  нашего  бригадира-философа  пуще  всенародно   принятой  Конституции.
Ослушников не было никогда, за это я башкой ручаюсь.
     А потом  пошли дни полегче. Пьянок больше не было (сто  пятьдесят грамм
после  работы  не в счет), жизнь  потекла ровнее и спокойнее,  без встрясок,
затмений и диких выходок.
     Газеты  я получал ежедневно,  но читать их  не читал. Я и  раньше-то не
большой  был  охотник до  газетного чтива, а в нынешнее  смутное время  меня
вообще от  них  тошнит. Просто рвать и харчи  метать  хочется, когда в  руки
попадает какая-нибудь газетенка. Какую ни возьмешь -- всюду склоки,  грызня,
мордобой, грязь да дерьмо.  Целые тонны дерьма, особенно когда дело касается
политики,  межпартийных  дрязг и внутрипарламентской возни. Вот вам простой,
можно  даже сказать  --  тривиальный пример: едва лишь всенародно  избранная
Дума приступила  к  исполнению своих  нелегких обязанностей, как  наши шибко
ретивые депутатики тут же,  обильно потея  и брызжа слюной, принялись решать
наинасущнейший вопрос  о  предоставлении  им,  то бишь  депутатикам,  нового
здания парламента! Это ж  в какие ворота лезет, а, скажите мне на милость? И
чем же, спрашивается, эти толстозадые и жирномордые избранники  народа лучше
тех, кого полгода назад выкуривали из Белого дома?
     Я никогда не был ни левым, ни правым, ни коммунистом, ни демократом, ни
тем паче  монархистом.  Ни ельцинистом,  ни руцкистом,  ни  травкинистом, ни
вообще никаким "истом". Я сам по себе, сам по себе партия, сам себе  голова.
Может быть, и дурная голова, но зато своя собственная.  Так на  хрена  мне в
таком  случае  все  это   ваше  бульварное  чтиво?!  Ответьте  мне,  господа
газетчики, осветите мне, так сказать, мой вопрос во всей его  полноте.  Ага,
не можете!  А  почему, спрашивается?  Да потому,  отвечаю, что о  хорошем вы
писать  просто-напросто  разучились,  плохого  же  в нашей  жизни  и без вас
хватает. И даже с избытком, это я вам точно говорю.
     Но право личной собственности  священно,  и потому  каждый день, идя на
работу,   я   вынимал   из   почтового  ящика  личную   мою   собственность,
дедморозовский, так сказать, презент, и аккуратно запихивал в карман пальто.
Там она, собственность, и покоилась  до конца дня, пока вечером я  не сносил
ее,  свеженькую, в наш домашний сортир, где  она и  истаивала по мере нужды,
ежели таковая возникала. Как ни верти, а все ж  таки  экономия  на туалетной
бумаге.
     Как-то в самой середке января со мной приключилась неприятность: на мое
исконное  право  собственности  кто-то  нагло  и  подло  покусился.  Словом,
спускаюсь  я  как-то к  своему  почтовому ящику,  и  что же я  замечаю? Ящик
вскрыт, газету как языком  слизнуло.  Какой-то подлец утянул  мой  новенький
"МК" и теперь визжит, поди, от радости и ловкости своих поганых рук. Такое у
нас  иногда  случается:  вскрывают ящики  и воруют  газеты,  журналы и  тому
подобную макулатуру. Я мигом вскипел от ярости  и праведного гнева. Попадись
мне только этот типчик, я враз ему ручонки-то его поганые  повынимаю, аж  по
самые плечи. Силушкой меня Бог не обидел, и слов я на ветер, как водится, не
бросаю.
     Весь день я пребывал в чужой тарелке, а к вечеру созрел у меня нехитрый
план. Утром, думаю,  изловлю  ворюгу, так сказать,  на  месте преступления и
свершу над ним  суд праведный и скорый. Триста раз заставлю прокукарекать, а
потом  сдам в  ментовку. Пущай  органы  с  ним  канителятся,  глядишь,  срок
припаяют за хищение личного имущества. А как же иначе? Это что ж получается,
всякая  мразь  будет мои газетки  тяпать, а  я,  выходит, на  эдакое хамство
должен сквозь  пальцы  глядеть?  Нет уж,  я  на самотек такое дело  не пущу.
Выслежу гада и сдам куда следует.
     Как и  было задумано,  утром следующего дня я засел  в  кустах напротив
своего подъезда и принялся ждать. Ящик почтовый был у  меня как на ладони, и
любого, кто к нему приблизится  с целью воровства, живьем  я из  подъезда не
выпущу, это уж как пить дать.
     Минут  десять  спустя в  подъезд, боязливо озираясь, проковылял Иваныч,
наш бедолага почтальон, быстренько попихал  в ящики корреспонденцию и тотчас
же слинял, торопливо шаркая негнущимися ногами. Я хотел  было его окликнуть,
да вовремя  одумался: как бы наш засранец при виде моей  персоны, засевшей в
кустах, вновь  не наложил  в  штаны. Жаль  мне  стало старика, и  я  скромно
промолчал.
     К  моему ящику,  кстати,  Иваныч даже не прикоснулся.  Словно бы он был
заминирован.
     Прошло еще  с  полчаса,  и я окончательно задубел. Морозец в  тот  день
завернул по  полной  программе,  градусов под пятнадцать, а  то  и  под  все
двадцать, да еще  ветер хлестал  по щекам,  засыпая  в глаза  снежную  пыль.
Неуютно мне было в моей засаде, чего уж греха таить.
     В  тот  день  я  так никого  и  не  изловил.  Смахнув с  шапки  сугроб,
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 17
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама