Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-457: Burning man
SCP-081: Spontaneous combustion virus
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Сергей Михайлов Весь текст 193.26 Kb

Тумак фортуны или услуга за услугу

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17
женушки, уселся на табуретку, молча, без аппетита уплел макароны по-флотски,
с чесночком, с соленым огурчиком  -- и собрался было уже  отбуксировать свое
никчемное, трезвое тело назад, к дивану, как Светка вдруг сказала:
     -- Вась, может стаканчик налить, а?
     Меня всего аж передернуло.
     -- Уйди, -- угрюмо, наливаясь кровью, процедил я сквозь зубы.
     Светка побледнела и плюхнулась на стул.
     -- Да что с тобой, Васенька? Неприятности на работе? Или болит что?  Не
томи, Вась. Может, примешь все-таки стопарик, а?
     Я мрачно тряхнул головой, тяжело поднялся и заковылял к  своему дивану.
Светка семенила следом.
     --  Может, "скорую"  вызвать?..  Да не  молчи  ты, как  истукан,  скажи
что-нибудь!
     Я  плюхнул себя  на  диван.  Ехидно взвизгнули  ржавые  пружины,  нагло
уперлись мне в бок.
     -- Уйди, Светка, -- повторил я, осерчав, -- не до  тебя мне. Душа ноет.
Вакуум какой-то в нутре.
     Светка обиженно поджала губы и выскочила  из комнаты.  А  через полчаса
появилась вновь. С  гордым,  каменно-официальным  лицом, с рентгеном  вместо
глаз.
     -- Только честно, без балды: завел кого-нибудь, на стороне?
     До  меня  не  сразу дошло, чего  она от меня  хочет. А когда,  наконец,
доперло, то взбеленился я не на шутку.
     -- Дура! -- рявкнул я.
     Она пулей вылетела на кухню.
     Надо же такое  отмочить!  Дура  и есть  дура. Такая чушь могла прийти в
голову  только бабе.  Вот  она, женская логика, лишь  одно  на уме:  как  бы
мужичка ее кто не  увел. Не знаю, но мне почему-то стало легче. Как-то  даже
отлегло от  сердца, камень словно с души свалился. Я даже рассмеялся  внутри
себя  -- так,  чтобы  эта  сумасбродка Светка не услышала. На  судьбину свою
горемычную с другого бока взглянул. Ну и что, кумекаю, тут такого? Ведь есть
же, наверное, такие люди-феномены, которые капли в рот не берут -- и ничего,
живут, копошатся,  житуху  свою  планируют, идут себе семимильными шагами  к
светлому будущему. Да  и  плюсы здесь  имеются немалые:  башка  по  утрам  с
похмелюги не трещит, экономия, опять-таки, внутрисемейного  бюджета. В конце
концов, живут же  люди с одной ногой, и даже совсем без ног -- и  ничего, не
тонут  в  этом дерьме,  барахтаются, ищут  свой  смысл  в  жизни.  Тоскливо,
конечно,  ощущать свою неполноценность, безногость свою убогую, однако зачем
же комплексовать? Если же откровенно, без лабуды, то  ноги-то  отрезанные уж
точно никогда  не вырастут,  а  вот  напасть моя, будь она  неладна,  может,
потихоньку-то и рассосется,  рассеется. Глядишь, и  снова в свою колею войду
-- рожу от спиртного воротить не буду.
     А Светку обидел я зря. Зря, зря я шуганул свою женушку. Она, может, как
лучше хотела, за мужика своего, можно сказать, переживает, вот и стопарик, в
кои-то века, предложила, а я ее, ненаглядную, взял, да мордой об стол: сиди,
мол, и не рыпайся. Нет, нужно восстанавливать статус кво, и немедленно.
     -- Свет, а Свет!  -- гаркнул я на всю квартиру. -- Подь  сюда, разговор
имеется.
     Светка выдержала подобающую случаю паузу: не слишком короткую, чтобы не
умалить  чувство  собственного достоинства  в  глазах  мужа,  и  не  слишком
длинную,   чтобы  не  заставлять  меня  ждать  сверх  меры   --  и,  гордая,
неприступная, высоко  вздернув  свой  носик-маклевку,  выплыла  из кухни. Ни
дать, ни взять, королева английская!
     -- Свет,  не  сердись,  это я сдуру  полкана  спустил,  -- повел я свою
дипломатию. --  Понимаешь, с башкой у меня что-то стряслось: не могу пить, и
все тут! Тошнит меня от водки,  понимаешь, худо мне.  Вот и осерчал малость.
Извини, а?
     Светка, услыхав мою исповедь, заметно оттаяла.
     -- Что, сразу сказать не мог? --  проворчала  она  беззлобно и внезапно
улыбнулась. -- Так-таки и не можешь? Совсем, ни капельки?
     Нет, она не злорадствовала, не торжествовала, напротив, в голосе Светки
уловил я что-то похожее на сочувствие, даже жалость. Я развел руками.
     -- Не могу, Свет. Ну вот хоть тресни!
     Она подошла ко мне и погладила  по  голове,  как маленького ребенка.  Я
даже опешил  поначалу,  а  потом в  носу у меня вдруг защекотало,  в  глазах
защипало, к горлу подступил какой-то  противный комок. Не хватало еще только
разрыдаться на плече у любимой женушки!
     -- Ничего, Вась, ничего, -- мурлыкала она,  -- оклемаешься, очухаешься.
Все пройдет, вот увидишь. В конце концов, живут же люди без водки, и ничего,
в петлю не лезут.
     Ну прямо-таки мои мысли читает, во дает! Нет, что ни говори, а Светка у
меня просто золото, душу мою насквозь видит, даром что баба! Ни на что ее не
променяю,  даже на водку, будь она трижды проклята...  водка, то есть. Ни на
что и ни за что.
     Спать я улегся умиротворенным и успокоенным, хотя, чего уж греха таить,
кошки на душе скребли. И еще как скребли, ого-го! Убогость свою даже во сне,
подсознательно, ощущал.
     Наутро,  со сметенными чувствами, попилил я  на работу.  Не  до  конца,
видать,  Светка меня излечила, не  до конца. Но тут  уж ничего не поделаешь,
придется  самолечением  заняться, очередной сеанс  психотерапии  самому  над
собой устраивать. А там -- как карты лягут.
     Колян  набросился на  меня,  как баран на новые  ворота.  Его  всего аж
распирало от нетерпения и любопытства.
     -- Ну как?
     -- А никак, -- отвечаю мрачно. --  Облевал я  твоего уникума. Всего, от
головы до пят. До сих пор, поди, отмывается, придурок.
     Тут даже видавшего виды Коляна проняло. Вытаращив глаза, он приглушенно
вопросил:
     --  Ты?  Самого  Сковородкина? Врешь!  Как же  это тебя  угораздило, а,
Василь Петрович?
     Я ему все и рассказал. Он  вдруг побагровел, набычился, надул щеки -- и
взорвался оглушительным хохотом.
     --  Ну,  уморил! --  ржал он, колотясь  в приступе идиотского смеха. --
Прямо-таки в самую рожу? А? Ха-ха-ха!.. Молоток, Васька! Умыл, умыл-таки!
     Я молча,  с досадой, наблюдал,  как  от души  веселится наш  бессменный
бригадир.
     Наконец Колян сумел совладать с приступом, смех его потихоньку иссяк.
     --  М-да...  жаль, конечно,  что  все  так  обернулось. Возлагал  я  на
Сковородкина  надежды немалые, а оно  вон  как  вышло.  И что  же ты, Василь
Петрович, намерен теперь делать?
     Я махнул рукой.
     --  А  ничего.  Жить  как  жил,  а   там  видно   будет.  Только  ни  к
Сковородкиным, ни к  Чайниковым, ни к Самоваровым всяким  я больше не ездок.
Довольно с  меня,  баста. Этому  твоему  гению, к примеру,  самому  место  в
психушке.
     Колян кивнул.
     -- Ладно, Васька, иди работай. Может, и правда рассосется...
     Я пожал плечами и потопал к своему станку.
     Где-то ближе к обеду я стал замечать, что народец наш как-то странно на
меня  косится,  шушукается,  пальцами своими  немытыми в персону  мою тычет,
однако подходить не подходит. Словно  стена Берлинская между  нами возникла,
железный  занавес:   по  ту  сторону  они,  нормальные,   а  по  сю   --  я,
трезвенник-психопат,  со сдвигом в мозгах  и крышей  набекрень. Однако после
обеденного  перерыва  стена  рухнула, и первым,  кто  пробил  в  ней  брешь,
оказался потомственный пролетарий Григорич.
     -- Слышь, Васька, -- осторожно подкатил он ко мне, -- сховай десятку, а
то баба моя все одно найдет. Каюк тогда  заначке. Нашим-то козлам безрогим я
доверить не могу, враз пропьют, а тебе можно. А, Вась, сховаешь?
     -- Ладно, давай, --  буркнул я, пряча купюру в карман. -- А не боишься,
что спущу твой чирик-то?
     Григорич оскалился.
     -- Не-е, не боюсь. Ты теперь мужик надежный, на пропой не потратишь.
     -- Ну как знаешь...
     Григорич  отвалил, а  меня вдруг досада  взяла несусветная.  Ну  что за
житуха,  а? вроде как евнухом себя ощущаешь: сунули как бы в самый что ни на
есть гарем -- и оставили. Все равно, мол, от тебя проку как от козла молока,
так что сиди, импотент, и охраняй наших баб.
     В смысле, бабки.
     Григорич оказался не единственным,  кто подвалил ко  мне в этот день со
своею заначкой. Еще корешей пять сдали мне  на хранение кровно заработанные,
утаенные от семьи деньжата: кто  чирик, кто два, а кто и полтинник приволок.
Я на все  махнул рукой  и безропотно  брал их трудовые,  не учтенные женами,
сбережения.  Пущай,  думаю,  несут,   мне  что,  жалко,  что  ли?  Последним
вразвалочку  подкатил Вовка-прессовщик и принялся подле меня смущенно сопеть
и переминаться с ноги на ногу.
     -- Ну чего мнешься, как сирота  казанская? --  говорю я ему. --  Давай,
что ли, бабки, схороню.
     Он вынул чирик, но расставаться с ним не спешил.
     -- Понимаешь, Василь Петрович... -- начал он, -- тут такое дело...
     -- Выкладывай, не томи, -- напер я на него.
     --  Словом,  --  решился он  наконец,  --  сховай этот чирик, но мне не
отдавай, до Восьмого марта.  Даже  если умолять тебя буду, на коленях -- так
ты  ни-ни.  Понял? Все  одно пропью. А, Вась, сделаешь? Попридержишь у  себя
десятку?
     -- Отчего  ж не сделать  -- сделаю, -- пожал  я  плечами. -- Только  не
въеду я что-то.  Не один ли хрен, когда ее пропить -- сейчас  или через пару
недель? Так и так на пропой пойдет.
     Вовка отчего-то густо покраснел.
     --  Тут, понимаешь,  такое дело... жене  это, на подарок, к  празднику.
Хочется  ей что-нибудь сделать...  хорошее. А то ведь у меня не  задержится,
спущу.
     Я кивнул.
     -- Заметано, Вовка. Даже если снова  запью, твой чирик беречь буду, как
зеницу ока. Зуб даю.
     -- Спасибо тебе, Василь Петрович.
     Он  отвалил.  А  я  подумал:  душевный-то,  оказывается,  парень   этот
Вовец-огурец. Смотри-ка,  жене на  подарок  решил деньжат прикопить, в ущерб
своему нутру! Это ж прямо-таки феномен какой-то.
     В таких вот заботах и пролетел этот день. А за ним еще несколько, таких
же муторно-трезвых, буднично-серых деньков, будь они все  трижды неладны! Не
успел оглянуться, как  подошел к  концу и февраль.  А  на пороге уже  стояла
весна.
-==Глава четырнадцатая==-
     Где-то в первых числах марта  приключился со мной один курьез. Со смеху
помереть можно, да и только!
     Словом, приперся я  как-то на работу -- и вижу такую картину.  Весь наш
народец  цеховой  сидьмя сидит вокруг Коляна-бригадира  и  галдит почем зря.
Чем-то  мои  кореша сильно были взбудоражены, это я  сразу  понял: мат стоял
такой, что даже у меня -- у меня! -- уши вяли. Чувствую, стряслось что-то из
ряда вон выходящее.
     Подкатываю поближе. И выясняю: бастует, оказывается, наш цех, бастует в
полном  составе, по случаю невыплаты зарплаты. Вчера  был  как раз тот самый
святой день, ради которого пашет наш брат трудяга-работяга, и день этот был,
ясное дело, днем зарплаты. Но зарплаты нам вчера не дали. Сказали, что дадут
завтра, то  есть уже сегодня, однако  и  сегодня, как выяснилось, нас ожидал
полный  облом.  Нету, говорят,  денег,  и все тут. А  когда будут, никто  не
знает. Вот братва и забастовала.  Баста,  говорят, не будем пахать  задарма,
кончилась, мол,  эпоха  партократов и тоталитаризма. Даешь демократию!  -- и
никаких гвоздей.
     Самое  смешное,  что подбил на  это  дело  ребят  не кто  иной, как наш
бригадир.  Вот  так  дела!  -- думаю,  --  геройский мужик, оказывается, наш
Колян. Свой в доску, словом.
     (Да-а... смешно... смешно и грустно сейчас вспоминать, как кипел тогда,
в  начале девяносто четвертого, наш разум возмущенный -- и из-за чего? из-за
каких-то двух  дней задержки зарплаты!  Два дня, ха! это  ж  курам  на смех!
Сейчас,  пять лет спустя, трудяги наши годами кровных  своих заработанных не
видят -- и ничего, копошатся, концы с концами  кое-как сводят, с голоду пока
еще  не пухнут, да еще касками асфальт вокруг  Белого  дома молотить силенок
хватает!  Феноменален  все-таки наш русский  мужик, феноменален  и уникален.
Просто диву порой даешься, да на  какие же шиши, черт возьми, месяцами, а то
и годами живет он без зарплаты-то, а?! Тут на два дня задержали, и то волком
выть  начинаешь -- а эти... нет, в башке  не укладывается. Ну хоть тресни!..
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 4 5 6 7 8 9 10  11 12 13 14 15 16 17
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама