Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Гоголь Н.В. Весь текст 404.49 Kb

Вечера на хуторе близ Диканьки

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 19 20 21 22 23 24 25  26 27 28 29 30 31 32 ... 35
велиться.
   - Покайся, отец! Не страшно ли, что  после  каждого  убийства  твоего
мертвецы поднимаются из могил?
   - Ты опять за старое! - грозно прервал колдун. - Я поставлю на своем,
я заставлю тебя сделать, что мне хочется. Катерина полюбит меня!..
   - О, ты чудовище, а не отец мой! - простонала она. -  Нет,  не  будет
по-твоему! Правда, ты взял нечистыми чарами твоими власть вызывать  душу
и мучить ее; но один только бог может заставлять ее делать то,  что  ему
угодно. Нет, никогда Катерина, доколе я буду держаться в ее теле, не ре-
шится на богопротивное дело. Отец, близок Страшный суд! Если б ты  и  не
отец мой был, и тогда бы не заставил меня изменить моему любому, верному
мужу. Если бы муж мой и не был мне верен и мил, и тогда бы  не  изменила
ему, потому что бог не любит клятвопреступных и неверных душ.
   Тут вперила она бледные очи свои в окошко, под которым сидел пан  Да-
нило, и недвижно остановилась...
   - Куда ты глядишь? Кого ты там видишь? - закричал колдун.
   Воздушная Катерина задрожала. Но уже пан Данило был давно на земле  и
пробирался с своим верным Стецьком в свои горы.  "Страшно,  страшно!"  -
говорил он про себя, почувствовав какую-то робость в козацком сердце,  и
скоро прошел двор свой, на котором так же крепко спали козаки, кроме од-
ного, сидевшего на сторо'же и курившего люльку. Небо  все  было  засеяно
звездами.

   V

   - Как хорошо ты сделал, что разбудил меня! - говорила Катерина,  про-
тирая очи шитым рукавом своей сорочки и разглядывая с ног до головы сто-
явшего перед нею мужа. - Какой страшный сон мне виделся! Как тяжело  ды-
шала грудь моя! Ух!.. Мне казалось, что я умираю...
   - Какой же сон, уж не этот ли? - И стал Бурульбаш  рассказывать  жене
своей все им виденное.
   - Ты как это узнал, мой муж? - спросила, изумившись, Катерина.  -  Но
нет, многое мне неизвестно из того, что ты рассказываешь.  Нет,  мне  не
снилось, чтобы отец убил мать мою; ни мертвецов, ничего не виделось мне.
Нет, Данило, ты не так рассказываешь. Ах, как страшен отец мой!
   - И не диво, что тебе многое не виделось. Ты не знаешь и десятой доли
того, что знает душа. Знаешь ли, что отец твой антихрист? Еще в  прошлом
году, когда собирался я вместе с ляхами на крымцев (тогда еще  я  держал
руку этого неверного народа), мне говорил игумен Братского монастыря,  -
он, жена, святой человек, - что антихрист  имеет  власть  вызывать  душу
каждого человека; а душа гуляет по своей воле, когда заснет он, и летает
вместе с архангелами около божией светлицы. Мне с первого раза не  пока-
залось лицо твоего отца. Если бы я знал, что у тебя такой отец, я бы  не
женился на тебе; я бы кинул тебя и не принял бы на душу греха, породнив-
шись с антихристовым племенем.
   - Данило! - сказала Катерина, закрыв лицо руками и рыдая, - я ли  ви-
новна в чем перед тобою? Я ли изменила тебе, мой любый муж? Чем же наве-
ла на себя гнев твой? Не верно разве служила тебе? сказала ли  противное
слово, когда ты ворочался навеселе с молодецкой пирушки? тебе ли не  ро-
дила чернобрового сына?..
   - Не плачь, Катерина, я тебя теперь знаю и не брошу ни за что.  Грехи
все лежат на отце твоем.
   - Нет, не называй его отцом моим! Он не отец мне.  Бог  свидетель,  я
отрекаюсь от него, отрекаюсь от отца! Он антихрист, богоотступник!  Про-
падай он, тони он - не подам руки спасти его. Сохни он от тайной травы -
не подам воды напиться ему. Ты у меня отец мой!

   VI

   В глубоком подвале у пана Данила, за тремя замками, сидит колдун, за-
кованный в железные цепи; а подале над Днепром горит бесовский  его  за-
мок, и алые, как кровь, волны хлебещут и толпятся вокруг старинных стен.
Не за колдовство и не за богопротивные дела  сидит  в  глубоком  подвале
колдун: им судия бог; сидит он за тайное  предательство,  за  сговоры  с
врагами православной Русской земли - продать католикам украинский  народ
и выжечь христианские церкви. Угрюм колдун; дума черная, как ночь, у не-
го в голове. Всего только один день остается жить  ему,  а  завтра  пора
распрощаться с миром. Завтра ждет его казнь. Не совсем легкая казнь  его
ждет; это еще милость, когда сварят его живого в котле или сдерут с него
грешную кожу. Угрюм колдун, поникнул головою. Может быть, он уже и кает-
ся перед смертным часом, только не такие грехи его,  чтобы  бог  простил
ему. Вверху перед ним узкое окно, переплетенное железными палками. Гремя
цепями, подвелся он к окну поглядеть, не пройдет ли его дочь. Она  крот-
ка, не памятозлобна, как голубка, не умилосердится ли  над  отцом...  Но
никого нет. Внизу бежит дорога; по ней никто не пройдет. Пониже ее гуля-
ет Днепр; ему ни до кого нет дела: он бушует, и унывно слышать колоднику
однозвучный шум его.
   Вот кто-то показался по дороге - это козак! И тяжело вздохнул  узник.
Опять все пусто. Вот кто-то вдали спускается... Развевается зеленый кун-
туш... горит на голове золотой кораблик... Это она! Еще ближе  приникнул
он к окну. Вот уже подходит близко...
   - Катерина! дочь! умилосердись, подай милостыню!..
   Она нема, она не хочет слушать, она и глаз не наведет  на  тюрьму,  и
уже прошла, уже и скрылась. Пусто во  всем  мире.  Унывно  шумит  Днепр.
Грусть залегает в сердце. Но ведает ли эту грусть колдун?
   День клонится к вечеру. Уже солнце село. Уже и нет его. Уже и  вечер:
свежо; где-то мычит вол; откуда-то навеваются звуки, - верно, где-нибудь
народ идет с работы и веселится; по Днепру мелькает лодка... кому  нужда
до колодника! Блеснул на небе серебряный серп. Вот кто-то идет с против-
ной стороны по дороге. Трудно разглядеть в темноте. Это возвращается Ка-
терина.
   - Дочь, Христа ради! и свирепые волченята не станут рвать свою  мать,
дочь, хотя взгляни на преступного отца своего! - Она не слушает и  идет.
- Дочь, ради несчастной матери!... - Она остановилась. -  Приди  принять
последнее мое слово!
   - Зачем ты зовешь меня, богоотступник? Не называй меня дочерью! Между
нами нет никакого родства. Чего ты хочешь от меня ради  несчастной  моей
матери?
   - Катерина! Мне близок конец: я знаю, меня твой муж хочет привязать к
кобыльему хвосту и пустить по полю, а может, еще и страшнейшую  выдумает
казнь...
   - Да разве есть на свете казнь, равная твоим грехам? Жди ее; никто не
станет просить за тебя.
   - Катерина! меня не казнь страшит, но муки на том свете... Ты  невин-
на, Катерина, душа твоя будет летать в рае около бога; а  душа  богоотс-
тупного отца твоего будет гореть в огне вечном, и никогда не угаснет тот
огонь: все сильнее и сильнее будет он разгораться: ни капли  росы  никто
не уронит, ни ветер не пахнет...
   - Этой казни я не властна умалить, - сказала Катерина, отвернувшись.
   - Катерина! постой на одно слово: ты можешь спасти мою  душу.  Ты  не
знаешь еще, как добр и милосерд бог. Слышала ли ты про  апостола  Павла,
какой был он грешный человек, но после покаялся и стал святым.
   - Что я могу сделать, чтобы спасти твою душу? - сказала  Катерина,  -
мне ли, слабой женщине, об этом подумать!
   - Если бы мне удалось отсюда выйти, я бы все кинул. Покаюсь: пойду  в
пещеры, надену на тело жесткую власяницу, день и ночь буду молиться  бо-
гу. Не только скоромного, не возьму рыбы в рот! не постелю одежды, когда
стану спать! и все буду молиться, все молиться! И когда не снимет с меня
милосердие божие хотя сотой доли грехов, закопаюсь по шею  в  землю  или
замуруюсь в каменную стену; не возьму ни пищи, ни пития и  умру;  а  все
добро свое отдам чернецам, чтобы сорок дней и сорок ночей правили по мне
панихиду.
   Задумалась Катерина.
   - Хотя я отопру, но мне не расковать твоих цепей.
   - Я не боюсь цепей, - говорил он. - Ты говоришь, что они заковали мои
руки и ноги? Нет, я напустил им в глаза туман и вместо руки протянул су-
хое дерево. Вот я, гляди, на мне нет теперь ни одной цепи! - сказал  он,
выходя на середину. - Я бы и стен этих не побоялся и  прошел  бы  сквозь
них, но муж твой и не знает, какие это стены. Их строил святой  схимник,
и никакая нечистая сила не может отсюда вывесть колодника,  не  отомкнув
тем самым ключом, которым замыкал святой свою келью. Такую  самую  келью
вырою и я себе, неслыханный грешник, когда выйду на волю.
   - Слушай, я выпущу тебя; но если ты меня обманываешь, - сказала Кате-
рина, остановившись пред дверью, - и, вместо того чтобы покаяться,  ста-
нешь опять братом черту?
   - Нет, Катерина, мне не долго остается жить уже. Близок и  без  казни
мой конец. Неужели ты думаешь, что я предам сам себя на вечную муку?
   Замки загремели.
   - Прощай! храни тебя бог милосердый, дитя мое! - сказал колдун, поце-
ловав ее.
   - Не прикасайся ко мне, неслыханный грешник, уходи скорее!.. -  гово-
рила Катерина. Но его уже не было.
   - Я выпустила его, - сказала она, испугавшись и дико осматривая  сте-
ны. - Что я стану теперь отвечать мужу? - Я пропала.  Мне  живой  теперь
остается зарыться в могилу! - и, зарыдав, почти упала она  на  пень,  на
котором сидел колодник. - Но я спасла душу, - сказала она тихо. - Я сде-
лала богоугодное дело. Но муж мой... Я в первый раз обманула его. О, как
страшно, как трудно будет мне перед ним говорить неправду. Кто-то  идет!
Это он! муж! - вскрикнула она отчаянно и без чувств упала на землю.

   VII

   - Это я, моя родная дочь! Это я, мое серденько! - услышала  Катерина,
очнувшись, и увидела перед собою старую прислужнику. Баба, наклонившись,
казалось, что-то шептала и, протянув над нею иссохшую руку свою,  опрыс-
кивала ее холодною водою.
   - Где я? - говорила Катерина, подымаясь и оглядываясь. - Передо  мною
шумит Днепр, за мною горы... куда завела ты меня, баба?
   - Я тебя не завела, а вывела; вынесла на руках моих из душного подва-
ла. Замкнула ключиком, чтобы тебе не досталось чего от пана Данила.
   - Где же ключ? - сказала Катерина, поглядывая на свой пояс. -  Я  его
не вижу.
   - Его отвязал муж твой, поглядеть на колдуна, дитя мое.
   - Поглядеть?.. Баба, я пропала! - вскрикнула Катерина.
   - Пусть бог милует нас от этого, дитя мое! Молчи только, моя паняноч-
ка, никто ничего не узнает!
   - Он убежал, проклятый антихрист! Ты слышала, Катерина? он убежал!  -
сказал пан Данило, приступая к жене своей. Очи метали огонь; сабля, зве-
ня, тряслась при боку его.
   Помертвела жена.
   - Его выпустил кто-нибудь, мой любый муж? - проговорила она, дрожа.
   - Выпустил, правда твоя; но выпустил черт. Погляди, вместо него брев-
но заковано в железо. Сделал же бог так, что  черт  не  боится  козачьих
лап! Если бы только думу об этом держал в голове хоть один из моих коза-
ков и я бы узнал... я бы и казни ему не нашел!
   - А если бы я?.. - невольно вымолвила Катерина и, испугавшись,  оста-
новилась.
   - Если бы ты вздумала, тогда бы ты не жена мне была. Я бы тебя  зашил
тогда в мешок и утопил бы на самой середине Днепра!..
   Дух занялся у Катерины, и ей чудилось, что волоса стали отделяться на
голове ее.

   VIII

   На пограничной дороге, в корчме, собрались ляхи и пируют уже два дни.
Что-то немало всей сволочи. Сошлись, верно,  на  какой-нибудь  наезд:  у
иных и мушкеты есть; чокают шпоры, брякают сабли. Паны веселятся и хвас-
тают, говорят про небывалые дела свои, насмехаются над православьем, зо-
вут народ украинский своими холопьями и важно крутят усы, и важно,  зад-
равши головы, разваливаются на лавках. С ними и ксендз вместе. Только  и
ксендз у них на их же стать, и с виду даже не похож на христианского по-
па: пьет и гуляет с ними и говорит нечестивым языком своим срамные речи.
Ни в чем не уступает им и челядь: позакидали назад рукава оборванных жу-
панов своих и ходят козырем, как будто бы что путное.  Играют  в  карты,
бьют картами один другого по носам. Набрали с  собою  чужих  жен.  Крик,
драка!.. Паны беснуются и отпускают штуки: хватают за бороду жида, малю-
ют ему на нечестивом лбу крест; стреляют в баб холостыми зарядами и тан-
цуют краковяк с нечестивым попом своим. Не  бывало  такого  соблазна  на
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 19 20 21 22 23 24 25  26 27 28 29 30 31 32 ... 35
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама