Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Гоголь Н.В. Весь текст 404.49 Kb

Вечера на хуторе близ Диканьки

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 17 18 19 20 21 22 23  24 25 26 27 28 29 30 ... 35
   - Знаю, что затеваешь ты. Ничего не предвещает доброго мне встреча  с
ним. Но ты так тяжело дышишь, так сурово глядишь, очи  твои  так  угрюмо
надвинулись бровями!..
   - Молчи, баба! - с сердцем сказал Данило. - С вами кто свяжется,  сам
станет бабой. Хлопец, дай мне огня в люльку! - Тут оборотился он к одно-
му из гребцов, который, выколотивши из своей люльки горячую  золу,  стал
перекладывать ее в люльку своего пана. - Пугает меня колдуном! - продол-
жал пан Данило. - Козак, слава богу, ни чертей, ни ксендзов  не  боится.
Много было бы проку, если бы мы стали слушаться жен. Не так ли,  хлопцы?
наша жена - люлька да острая сабля!
   Катерина замолчала, потупивши очи в сонную воду; а ветер дергал  воду
рябью, и весь Днепр серебрился, как волчья шерсть середи ночи.
   Дуб повернул и стал держаться лесистого берега. На  берегу  виднелось
кладбище: ветхие кресты толпились в кучку. Ни калина не растет меж ними,
ни трава не зеленеет, только месяц греет их с небесной вышины.
   - Слышите ли, хлопцы, крики? Кто-то зовет нас на помощь! - сказал пан
Данило, оборотясь к гребцам своим.
   - Мы слышим крики, и кажется, с той стороны, - разом сказали  хлопцы,
указывая на кладбище.
   Но все стихло. Лодка поворотила и  стала  огибать  выдавшийся  берег.
Вдруг гребцы опустили весла и недвижно уставили очи. Остановился и пан
   Крест на могиле зашатался, и тихо поднялся из нее  высохший  мертвец.
Борода до пояса; на пальцах когти длинные, еще  длиннее  самих  пальцев.
Тихо поднял он руки вверх. Лицо все  задрожало  у  него  и  покривилось.
Страшную муку, видно, терпел он. "Душно мне! душно!" - простонал он  ди-
ким, нечеловечьим голосом. Голос его, будто нож, царапал сердце, и мерт-
вец вдруг ушел под землю. Зашатался другой крест, и опять вышел мертвец,
еще страшнее, еще выше прежнего; весь зарос,  борода  по  колена  и  еще
длиннее костяные когти. Еще диче закричал он: "Душно мне!" - и ушел  под
землю. Пошатнулся третий крест, поднялся третий мертвец. Казалось,  одни
только кости поднялись высоко над землею. Борода по самые пяты; пальцы с
длинными когтями вонзились в землю. Страшно протянул он руки вверх,  как
будто хотел достать месяца, и закричал так, как  будто  кто-нибудь  стал
пилить его желтые кости...
   Дитя, спавшее на руках у Катерины, вскрикнуло и пробудилось. Сама па-
ни вскрикнула. Гребцы пороняли шапки в Днепр. Сам пан вздрогнул.
   Все вдруг пропало, как будто не бывало; однако ж долго хлопцы не бра-
лись за весла.
   Заботливо поглядел Бурульбаш на молодую жену, которая в испуге качала
на руках кричавшее дитя, прижал ее к сердцу и поцеловал в лоб.
   - Не пугайся, Катерина! Гляди: ничего нет! - говорил он, указывая  по
сторонам. - Это колдун хочет устрашить людей, чтобы никто не добрался до
нечистого гнезда его. Баб только одних он напугает этим! дай сюда на ру-
ки мне сына! - При сем слове поднял пан Данило своего сына вверх и  под-
нес к губам. - Что, Иван, ты не боишься колдунов? "Нет, говори, тятя,  я
козак". Полно же, перестань плакать! домой приедем! Приедем домой - мать
накормит кашей, положит тебя спать в люльку, запоет:
   Люли, люли, люли!
   Люли, сынку, люли!
   Да вырастай, вырастай в забаву!
   Козачеству на славу,
   Вороженькам в расправу!
   Слушай, Катерина, мне кажется, что отец твой не хочет жить в  ладу  с
нами. Приехал угрюмый, суровый, как будто сердится... Ну, недоволен, за-
чем и приезжать. Не хотел выпить за козацкую волю! не покачал  на  руках
дитяти! Сперва было я ему хотел поверить все, что лежит на сердце, да не
берет что-то, и речь заикнулась. Нет, у него не козацкое сердце!  Козац-
кие сердца, когда встретятся где, как не выбьются из  груди  друг  другу
навстречу! Что, мои любые хлопцы, скоро берег? Ну, шапки я вам  дам  но-
вые. Тебе, Стецько, дам выложенную бархатом и золотом. Я ее снял  вместе
с головою у татарина. Весь его снаряд достался мне; одну только его душу
я выпустил на волю. Ну, причаливай! Вот, Иван, мы и приехали, а  ты  все
плачешь! Возьми его, Катерина!
   Все вышли. Из-за горы показалась соломенная кровля: то дедовские  хо-
ромы пана Данила. За ними еще гора, а там уже и поле,  а  там  хоть  сто
верст пройди, не сыщешь ни одного козака.

   III

   Хутор пана Данила между двумя горами, в  узкой  долине,  сбегающей  к
Днепру. Невысокие у него хоромы: хата на вид как и у простых козаков,  и
в ней одна светлица; но есть где поместиться там и ему, и  жене  его,  и
старой прислужнице, и десяти отборным молодцам. Вокруг стен вверху  идут
дубовые полки. Густо на них стоят миски, горшки для  трапезы.  Есть  меж
ними и кубки серебряные, и чарки, оправленные в  золото,  дарственные  и
добытые на войне. Ниже висят дорогие мушкеты, сабли, пищали, копья.  Во-
лею и неволею перешли они от татар, турок и ляхов; немало зато и  вызуб-
рены. Глядя на них, пан Данило как  будто  по  значкам  припоминал  свои
схватки. Под стеною, внизу, дубовые гладкие вытесанные лавки. Возле них,
перед лежанкою, висит на веревках, продетых в кольцо, привинченное к по-
толку, люлька. Во всей светлице пол гладко убитый и смазанный глиною. На
лавках спит с женою пан Данило. На лежанке старая прислужница. В  люльке
тешится и убаюкивается малое дитя. На полу покотом  ночуют  молодцы.  Но
козаку лучше спать на гладкой земле при вольном небе; ему не  пуховик  и
не перина нужна; он мостит себе под голову свежее сено и вольно протяги-
вается на траве. Ему весело, проснувшись середи ночи, взглянуть на высо-
кое, засеянное звездами небо и вздрогнуть от ночного холода,  принесшего
свежесть козацким косточкам. Потягиваясь и бормоча сквозь сон, закурива-
ет он люльку и закутывается крепче в теплый кожух.
   Не рано проснулся Бурульбаш после вчерашнего веселья и,  проснувшись,
сел в углу на лавке и начал наточивать новую,  вымененную  им,  турецкую
саблю; а пани Катерина принялась вышивать золотом шелковый рушник. Вдруг
вошел Катеринин отец, рассержен, нахмурен, с заморскою люлькою в  зубах,
приступил к дочке и сурово стал выспрашивать ее: что  за  причина  тому,
что так поздно воротилась она домой.
   - Про эти дела, тесть, не ее, а меня спрашивать! Не жена, а муж отве-
чает. У нас уже так водится, не погневайся! - говорил Данило, не  остав-
ляя своего дела. - Может, в иных неверных землях этого не бывает - я  не
знаю.
   Краска выступила на суровом лице тестя и очи дико блеснули.
   - Кому ж, как не отцу, смотреть за своею дочкой! -  бормотал  он  про
себя. - Ну, я тебя спрашиваю: где таскался до поздней ночи?
   - А вот это дело, дорогой тесть! На это я тебе скажу, что я давно уже
вышел из тех, которых бабы пеленают. Знаю, как сидеть на коне. Умею дер-
жать в руках и саблю острую. Еще кое-что умею... Умею никому и ответа не
давать в том, что делаю.
   - Я вижу, Данило, я знаю, ты желаешь ссоры! Кто скрывается,  у  того,
верно, на уме недоброе дело.
   - Думай себе что хочешь, - сказал Данило, - думаю и я себе. Слава бо-
гу, ни в одном еще бесчестном деле не был; всегда стоял за веру  правос-
лавную и отчизну, - не так, как иные бродяги таскаются  бог  знает  где,
когда православные бьются насмерть, а после нагрянут убирать не ими  за-
сеянное жито. На униатов даже не похожи: не заглянут  в  божию  церковь.
Таких бы нужно допросить порядком, где они таскаются.
   - Э, козак! знаешь ли ты... я плохо стреляю: всего за сто сажен  пуля
моя пронизывает сердце. Я и рублюсь незавидно: от человека остаются кус-
ки мельче круп, из которых варят кашу.
   - Я готов, - сказал пан Данило, бойко  перекрестивши  воздух  саблею,
как будто знал, на что ее выточил.
   - Данило! - закричала громко Катерина, ухвативши его за руку и повис-
нув на ней. - Вспомни, безумный, погляди, на  кого  ты  подымаешь  руку!
Батько, твои волосы белы, как снег, а ты разгорелся, как неразумный хло-
пец!
   - Жена! - крикнул грозно пан Данило, - ты знаешь, я не  люблю  этого.
Ведай свое бабье дело!
   Сабли страшно звукнули; железо рубило железо, и искрами, будто пылью,
обсыпали себя козаки. С плачем ушла Катерина в особую светлицу, кинулась
в постель и закрыла уши, чтобы не слышать сабельных ударов.  Но  не  так
худо бились козаки, чтобы можно было заглушить их удары. Сердце ее хоте-
ло разорваться на части. По всему ее телу  слыхала  она,  как  проходили
звуки: тук, тук. "Нет, не вытерплю, не вытерплю... Может, уже алая кровь
бьет ключом из белого тела. Может, теперь изнемогает мой милый; а я лежу
здесь!" И вся бледная, едва переводя дух, вошла в хату.
   Ровно и страшно бились казаки. Ни тот, ни другой  не  одолевает.  Вот
наступает Катеринин отец - подается пан Данило. Наступает пан  Данило  -
подается суровый отец, и опять наравне. Кипят. Размахнулись... ух! сабли
звенят... и, гремя, отлетели в сторону клинки.
   - Благодарю тебя, боже! - сказала Катерина и вскрикнула снова,  когда
увидела, что козаки взялись за мушкеты. Поправили кремни, взвели курки.
   Выстрелил пан Данило - не попал. Нацелился отец... Он стар; он  видит
не так зорко, как молодой, однако ж не дрожит его рука.  Выстрел  загре-
мел... Пошатнулся пан Данило. Алая кровь выкрасила левый рукав козацкого
жупана.
   - Нет! - закричал он, - я не продам так дешево себя. Не левая рука, а
правая атаман. Висит у меня на стене турецкий пистолет; еще ни  разу  во
всю жизнь не изменял он мне. Слезай с стены, старый товарищ! покажи дру-
гу услугу! - Данило протянул руку.
   - Данило! - закричала в отчаянии, схвативши его за руки и  бросившись
ему в ноги, Катерина. - Не за себя молю. Мне один конец: та  недостойная
жена, которая живет после своего мужа; Днепр, холодный Днепр  будет  мне
могилою... Но погляди на сына, Данило, погляди  на  сына!  Кто  пригреет
бедное дитя? Кто приголубит его? Кто выучит его летать на вороном  коне,
биться за волю и веру, пить и гулять по-козацки? Пропадай, сын мой, про-
падай! Тебя не хочет знать отец твой! Гляди, как  он  отворачивает  лицо
свое. О! я теперь знаю тебя! ты зверь, а не человек! у тебя волчье серд-
це, а душа лукавой гадины. Я думала, что у тебя капля жалости есть,  что
в твоем каменном теле человечье чувство горит. Безумно же я  обманулась.
Тебе это радость принесет. Твои кости станут танцевать  в  гробе  с  ве-
селья, когда услышат, как нечестивые звери ляхи кинут в пламя твоего сы-
на, когда сын твой будет кричать под ножами и окропом. О, я  знаю  тебя!
Ты рад бы из гроба встать и раздувать шапкою  огонь,  взвихрившийся  под
ним!
   - Постой, Катерина! ступай, мой ненаглядный  Иван,  я  поцелую  тебя!
Нет, дитя мое, никто не тронет волоска твоего. Ты вырастешь на славу от-
чизны; как вихорь будешь ты летать перед козаками, с бархатною  шапочкою
на голове, с острою саблею в руке. Дай, отец, руку! Забудем бывшее между
нами. Что сделал перед тобою неправого - винюсь. Что же ты не даешь  ру-
ки? - говорил Данило отцу Катерины, который стоял на одном месте, не вы-
ражая на лице своем ни гнева, ни примирения.
   - Отец! - вскричала Катерина, обняв и поцеловав его. - Не будь неумо-
лим, прости Данила: он не огорчит больше тебя!
   - Для тебя только, моя дочь, прощаю! - отвечал  он,  поцеловав  ее  и
блеснув странно очами. Катерина немного вздрогнула: чуден показался ей и
поцелуй, и странный блеск очей. Она облокотилась на стол, на котором пе-
ревязывал раненую свою руку пан  Данило,  передумывая,  что  худо  и  не
по-козацки сделал, просивши прощения, не будучи ни в чем виноват.

   IV

   Блеснул день, но не солнечный: небо хмурилось и тонкий  дождь  сеялся
на поля, на леса, на широкий Днепр. Проснулась пани Катерина, но не  ра-
достна: очи заплаканы, и вся она смутна и неспокойна.
   - Муж мой милый, муж дорогой, чудный мне сон снился!
   - Какой сон, моя любая пани Катерина?
   - Снилось мне, чудно, право, и так живо, будто наяву, - снилось  мне,
что отец мой есть тот самый урод, которого мы видали у есаула. Но  прошу
тебя, не верь сну. Таких глупостей не привидится! Будто я  стояла  перед
ним, дрожала вся, боялась, и от каждого слова его стонали мои жилы. Если
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 17 18 19 20 21 22 23  24 25 26 27 28 29 30 ... 35
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама