Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Философия - Герман Гессе Весь текст 435.99 Kb

Степной волк

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 38
скалы, где достаточно маленького внешнего толчка или  крошечной
внутренней слабости, чтобы упасть в пустоту. Судьба людей этого
типа  отмечена  тем,  что  самоубийство  для  них  --  наиболее
вероятный вид смерти,  по  крайней  мере  в  их  представлении.
Причиной  этого  настроения,  заметного  уже  в ранней юности и
сопровождающего этих людей  всю  жизнь,  не  является  какая-то
особенная  нехватка жизненной силы, напротив, среди "самоубийц"
встречаются  необыкновенно  упорные,  жадные,  да  и   отважные
натуры.  Но  подобно тому, как есть люди, склонные при малейшем
заболевании к жару, люди, которых мы называем "самоубийцами"  и
которые  всегда  очень  впечатлительны и чувствительны, склонны
при   малейшем   потрясении   вовсю   предаваться   мыслям    о
самоубийстве.  Если бы у нас была наука, обладающая достаточным
мужеством  и  достаточным   чувством   ответственности,   чтобы
заниматься   человеком,   а  не  просто  механизмами  жизненных
процессов, если бы у нас было что-то похожее  на  антропологию,
на психологию, то об этих фактах знали бы все.
     Сказанное  нами  о  самоубийцах  касается,  конечно,  лишь
внешнего аспекта, это психология, а значит, область  физики.  С
метафизической  точки  зрения  дело  выглядит  иначе  и гораздо
яснее, ибо при таком подходе к нему "самоубийцы" предстают  нам
одержимыми  чувством  вины  за  свою  обособленность, предстают
душами,  видящими  свою  цель  не  в  самоусовершенствовании  и
собственном  совершенстве,  а  в  саморазрушении,  в возврате к
матери, к  Богу,  к  вселенной.  Очень  многие  из  этих  натур
совершенно    не   способны   совершить   когда-либо   реальное
самоубийство,  потому  что  глубоко  прониклись  сознанием  его
греховности.  Но  для нас они все же самоубийцы, ибо избавление
они видят в  смерти,  а  не  в  жизни  и  готовы  пожертвовать,
поступиться собой, уничтожить себя и вернуться к началу.
     Если  всякая  сила  может  (а  иногда и должна) обернуться
слабостью, то типичный самоубийца может,  наоборот,  превратить
свою  кажущуюся  слабость  в опору и силу, да и делает это куда
как часто. Пример тому и Гарри, Степной волк. Как и  для  тысяч
ему  подобных, мысль, что он волен умереть в любую минуту, была
для него не просто юношески грустной  игрой  фантазии,  нет,  в
этой  мысли  он находил опору и утешение. Да, как во всех людях
его типа,  каждое  потрясение,  каждая  боль,  каждая  скверная
житейская ситуация сразу же пробуждали в нем желание избавиться
от  них  с  помощью  смерти. Но постепенно он выработал из этой
своей склонности  философию,  прямо-таки  полезную  для  жизни.
Интимное  знакомство  с  мыслью, что этот запасной выход всегда
открыт, давало ему силы, наделяло его любопытством  к  болям  и
невзгодам, и, когда ему приходилось весьма туго, он порой думал
с   жестокой   радостью,  с  каким-то  злорадством:  "Любопытно
поглядеть, что способен человек вынести!  Ведь  когда  терпенье
дойдет  до  предела,  мне  стоит  только отворить дверь, и меня
поминай как звали". Есть очень  много  самоубийц,  которым  эта
мысль придает необычайную силу.
     С  другой  стороны,  всем  самоубийцам  знакома  борьба  с
соблазном покончить самоубийством. Каким-то уголком души каждый
знает, что самоубийство  хоть  и  выход,  но  все-таки  немного
жалкий и незаконный запасной выход, что, в сущности, красивей и
благородней  быть  сраженным  самой жизнью, чем своей же рукой.
Это знание, эта неспокойная совесть, имеющая тот  же  источник,
что   и   нечистая   совесть   онанистов,  толкает  большинство
"самоубийц" на постоянную борьбу с их соблазном.  Они  борются,
как  борется  клептоман  со  своим пороком. Степному волку тоже
была знакома эта борьба, он вел ее, многократно меняя оружие. В
конце концов, дожив лет  до  сорока  семи,  он  напал  на  одну
счастливую  и не лишенную юмора мысль, которая часто доставляла
ему радость. Он решил, что его пятидесятый день рожденья  будет
тем днем, когда он позволит себе покончить с собой
     В  этот  день,  так  он  положил  себе,  ему  будет вольно
воспользоваться или  не  воспользоваться  запасным  выходом,  в
зависимости  от  настроения. И пусть с ним случится что угодно,
пусть он заболеет, обеднеет, пусть на него обрушатся  страданья
и горе -- все ограничено сроком, все может длиться максимум эти
несколько  лет,  месяцев,  дней,  а  их  число  с  каждым  днем
становится меньше! И правда, теперь  он  куда  легче  переносил
всякие  неприятности,  которые  раньше  мучили бы его сильнее и
дольше, а то бы и подкосили под корень. Когда  ему  почему-либо
приходилось  особенно  скверно,  когда к пустоте, одиночеству и
дикости его жизни прибавлялись еще какие-нибудь особые боли или
потери, он мог сказать этим болям: "Погодите, еще два года, и я
с вами совладаю!" И потом любовно представлял себе, как  утром,
в день его пятидесятилетия, придут письма и поздравленья, а он,
уверенный  в  своей бритве, простится со всеми болями и закроет
за собой дверь. Хороши тогда будут  ломота  в  костях,  грусть,
головная боль и рези в желудке.
     Остается  еще  объяснить  феномен  Степного  волка,  и,  в
частности, его своеобразное отношение к  мещанству,  сведя  оба
явления  к  их  основным  законам.  Возьмем  за исходную точку,
поскольку это напрашивается само собой, как раз его отношение к
"мещанской" сфере!
     По собственному его представленью, Степной  волк  пребывал
совершенно вне мещанского мира, поскольку не вел семейной жизни
и  не  знал  социального  честолюбия. Он чувствовал себя только
одиночкой, то странным нелюдимом, больным  отшельником,  то  из
ряда  вон  выходящей  личностью с задатками гения, стоящей выше
маленьких  норм  заурядной  жизни.  Он   сознательно   презирал
мещанина  и  гордился  тем, что таковым не является. И все же в
некоторых отношениях он жил вполне  по-мещански:  имел  текущий
счет  в  банке  и помогал бедным родственникам, одевался хоть и
небрежно, но прилично и неброско, старался ладить  с  полицией,
налоговым   управлением  и  прочими  властями.  А  кроме  того,
какая-то  сильная,  тайная  страсть  постоянно  влекла  его   к
мещанскому  мирку,  к  тихим,  приличным  семейным  домам  с их
опрятными садиками, сверкающими чистотой лестницами, со всей их
скромной атмосферой порядка и благопристойности. Ему  нравилось
иметь   свои  маленькие  пороки  и  причуды,  чувствовать  себя
посторонним в мещанской среде, каким-то отшельником или гением,
но он  никогда  не  жил  и  не  селился  в  тех,  так  сказать,
провинциях  жизни,  где  мещанства  уже  не  существует.  Он не
чувствовал себя  свободно  ни  в  среде  людей  исключительных,
пускающих в ход силу, ни среди преступников или бесправных и не
покидал  провинции  мещан, с нормами и духом которой всегда был
связан, даже если эта связь и выражалась в противопоставленье и
бунте.  Кроме  того,  он  вырос  в  атмосфере  мелкобуржуазного
воспитания  и  вынес оттуда множество представлений и шаблонов.
Теоретически он ничего не имел против проституции, но лично был
неспособен  принять   проститутку   всерьез   и   действительно
отнестись  к  ней  как  к  равной.  Политического  преступника,
бунтаря или духовного совратителя он мог полюбить как брата, но
для какого-нибудь вора, взломщика, убийцы, садиста  у  него  не
нашлось бы ничего, кроме довольно-таки мещанской жалости.
     Таким  образом,  одной половиной своего естества он всегда
признавал и утверждал то,  что  другой  половиной  оспаривал  и
отрицал.   Выросши   в  ухоженном  мещанском  доме,  в  строгом
соблюдении форм  и  обычаев,  он  частью  своей  души  навсегда
остался   привязан  к  порядкам  этого  мира,  хотя  давно  уже
обособился в такой мере, которая внутри мещанства немыслима,  и
давно  уже  освободился  от  сути мещанского идеала и мещанской
веры.
     "Мещанство" же, всегда наличное людское состояние, есть не
что иное,  как  попытка  найти  равновесие,  как  стремление  к
уравновешенной   середине  между  бесчисленными  крайностями  и
полюсами  человеческого  поведения.  Если  взять  для   примера
какие-нибудь  из  этих полюсов, скажем, противоположность между
святым  и  развратником,  то  наше  уподобление  сразу   станет
понятно.  У человека есть возможность целиком отдаться духовной
жизни, приблизиться к божественному началу, к  идеалу  святого.
Есть  у  него,  наоборот,  и возможность целиком отдаться своим
инстинктам, своим чувственным желаньям и,  направить  все  свои
усилия  на  получение  мгновенной  радости.  Один  путь ведет к
святому, к мученику духа к самоотречению во  имя  Бога.  Другой
путь   ведет   к   развратнику,   к   мученику   инстинктов,  к
самоотречению во имя тлена.  Так  вот,  мещанин  пытается  жить
между  обоими  путями,  в  умеренной  середине.  Он  никогда не
отречется от себя, не  отдастся  ни  опьяненью,  ни  аскетизму,
никогда  не  станет  мучеником,  никогда не согласится со своей
гибелью,  --  напротив,  его  идеал  --  не  самоотречение,   а
самосохранение,  он  не  стремится  ни  к  святости,  ни  к  ее
противоположности,    безоговорочность,    абсолютность     ему
нестерпимы,   он   хочет  служить  Богу,  но  хочет  служить  и
опьяненью, он хочет быть добродетельным, но хочет и  пожить  на
земле  в  свое  удовольствие. Короче говоря, он пытается осесть
посредине между крайностями, в умеренной и здоровой  зоне,  без
яростных  бурь  и  гроз,  и  это  ему удается, хотя и ценой той
полноты   жизни   и   чувств,   которую   дает   стремление   к
безоговорочности,  абсолютности,  крайности. Жить полной жизнью
можно лишь ценой своего "я". А мещанин ничего  не  ставит  выше
своего "я" (очень, правда, недоразвитого). Ценой полноты, стало
быть, он добивается сохранности и безопасности, получает вместо
одержимости  Богом  спокойную  совесть,  вместо  наслаждения --
удовольствие, вместо свободы -- удобство,  вместо  смертельного
зноя  -- приятную температуру. Поэтому мещанин по сути своей --
существо со слабым импульсом к жизни, трусливое, боящееся  хоть
сколько-нибудь   поступиться   своим  "я",  легко  управляемое.
Потому-то он и поставил на  место  власти  --  большинство,  на
место  силы  --  закон,  на  место ответственности -- процедуру
голосования
     Ясно,  что  это  слабое  и  трусливое  существо,  как   бы
многочисленны  ни  были  его oco6и, не может уцелеть, что из-за
своих качеств оно не должно играть в мире иной роли,  чем  роль
стада  ягнят  среди рыщущих волков. И все же мы видим, что хотя
во времена, когда правят  натуры  сильные,  мещанина  сразу  же
припирают к стене, он тем не менее никогда не погибает, а порой
даже  вроде  бы  и  владычествует  над  миром.  Как  же так? Ни
многочисленность его стада, ни добродетель, ни  здравый  смысл,
ни  организация  не  в  состоянии,  казалось  бы, спасти его от
гибели. Тому, чьи жизненные силы с самого начала подорваны,  не
продлит  жизнь никакое лекарство на свете. И все-таки мещанство
живет, оно могуче, оно процветает. Почему?
     Ответ: благодаря степным волкам. На самом  деле  жизненная
сила  мещанства  держится  вовсе не на свойствах нормальных его
представителей,  а  на  свойствах  необычайно  большого   числа
аутсайдеров,  которых оно, мещанство, вследствие расплывчатости
и растяжимости своих идеалов, включает в себя. Внутри мещанства
всегда живет множество сильных и диких натур. Наш Степной  волк
Гарри   --   характерный  пример  тому.  Хотя  развитие  в  нем
индивидуальности, личности ушло далеко  за  доступный  мещанину
предел,  хотя  блаженство самосозерцания знакомо ему не меньше,
чем мрачная радость ненависти и самоненавистничества,  хотя  он
презирает  закон,  добродетель  и  здравый  смысл,  он все-таки
пленник мещанства и вырваться из плена не может. Таким образом,
настоящее  мещанство  окружено,  как  ядро,   широкими   слоями
человечества,   тысячами  жизней  и  умов,  хоть  и  переросших
мещанство, хоть и призванных не признавать оговорок,  воспарить
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 38
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама