Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Юмор - Михаил Веллер Весь текст 724.57 Kb

Легенды Невского проспекта и другие рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15 16 17 18 19 20 21 ... 62
родственные симпатии к собратьям по интеллектуальному увечью.
     Филфак, как известно не обременяет студента начерталками,  анатомиями
и  прочими  сопроматами;  трепологический  факультет,  где  более  ценится
расплывчато-общая культура и умение изящно рассуждать на отвлеченные темы.
     Ценится  на  нем,  естественно,  как  и  везде,  женская  красота   -
"факультет невест", - но менее, чем на "мужских" факультетах, - по причине
именно недостатку мужчин и избытка барышень.  Да  и  мужчина  филфаковский
редко похож на мужчину: тощ, хил, очкаст, шандарахнут, либо же  -  будущий
загранпереводчик - прилизан, обтекаем и бескостен. Настоящий мужчина, боец
и пахарь, в том числе по женской части, среди филологов редкость.
     Утром Марина ездила на занятия, балдея  от  своего  статуса  и  своей
учености - студентка университета!!!  -  а  вечером  балдела  от  красивой
возвышенной бедности студенческого общежития: четыре койки впритык, чаек с
пряниками и мудрые хрестоматии.
     Зато суббота после стипендии гудела всеобщей выпивкой  и  танцами  до
середины ночи, все площадки и закоулки были  заняты  парочками,  и  каждое
после этого воскресное утро комендантша Марья Ивановна сволакивала вниз  с
площадки перед чердачной дверью неистребимый тюфяк,  скорбно  голося:  "Да
когда ж прекратится наконец это  блядство!.."  На  что  встречный  студент
постарше обязательно замечал: "Помилуйте, Марья Ивановна, имеет  же  право
студент на половую жизнь", чем  неизменно  приводил  ее  в  совершеннейшее
неистовство.
     Марина благополучно сдала первую сессию и с некоторым даже недоверием
убедилась, что не тупее многих других. А сдав,  несколько  расправилась  и
осмелела:  пора  было  предпринимать  конкретные  действия  по   покорению
Ленинграда. Пора было подниматься на следующий уровень, ибо жизнь коротка,
а молодость ведь еще короче.
     Удобнее всего знакомиться на филфаке в читалке,  это  всем  известно.
Можно и книгу спросить, и сигарету, и о преподавателе, и  все  это  крайне
пристойно - естественно.  В  читалке  Марина  и  зачалили  Витю  Захарова,
пятикурсника-англичанина  и  члена   партии,   которому   светила   вполне
заграничная карьера переводчика на приличном месте.  А  Вите  пора  пришла
жениться, а то  несемейного  за  границу  не  отправят.  Правда,  жениться
рекомендуется на ленинградской прописке, но - бывают варианты...
     Короче, Марина его профессионально захомутала, обаяла, поманежила,  и
в  вечер,  когда  сожительницы  отбыли  в  концерт,   культуры   питерской
набираться, он пришел к ней в комнату в гости. Сначала  они  поговорили  о
литературе, потом раскупорили винца, потом поставили музычку, потом зажгли
свечку и погасили лампу, потом поцеловались и Марина  оттолкнулась,  потом
она села на кровать, с ногами, а он пересел к ней, а потом они, как  пишут
в протоколах, вступили в половую связь.
     Именно  тут  раздался  стук  в  дверь,  дверь  распахнулась,  щелкнул
выключатель, яркий неуместный свет вытаращился на великое таинство  любви,
и так что протокол здесь упомянут совсем не в качестве изыска стиля. Потом
в комнату вдавилась в полном составе комиссия парткома  и  с  негодованием
уставилась на голый зад члена партии пятикурсника Захарова.
     Вот как возникает импотенция на базе психического расстройства.
     - Эт-то что такое?!  -  загремел  прокурор  -  председатель  комиссия
Шонька. Хавло Шоньки прямо как близнец походила на захаровский зад  -  как
формой объемом, так и степенью выраженного интеллекта, так что нацепить на
зад роговые очки, можно получить полное впечатление  о  внешности  доцента
Шонина.
     - И двери не закрыли, - со скрытой укоризной  сказал  Алик  Скуратов,
кандидат с внешностью молодого Робинзона Крузо.
     Налицо была та самая аморальность, с которой и была призвана бороться
парткомиссия в своих общежитских рейдах.
     - Вы нескромны, -  хладнокровно  возразила  Марина,  спихнув  с  себя
коммуниста Захарова и натянув простыню. - Мы совершеннолетние, и я у  себя
дома.
     Шонька  раздулся  до  размеров  стратостата  "СССР-1".  И   взмыл   в
предназначенную ему идеологическую стратосферу.
     - Иконы не стенах! - завопил он, тыча сосисочным пальцем.
     Скуратов покраснел. Иконой была огоньковская репродукция "Сикстинской
Мадонны".
     - Это Рафаэль, - высокомерно объяснила образованная студентка Марина.
     - А это, видимо, Рембрандт! - орал Шонька,  указывая  на  путающегося
ногами в рукавах рубашки Захарова. - Снять! - приказал он.
     Захаров посмотрел на него готовно и затравленно и снял рубашку с  ног
обратно.
     - Да не это! это надеть! со стенки снять!
     В коридоре перед дверью выросла небольшая интересующаяся толпа. Через
эту толпу тихо проталкивались сожительницы, вернувшиеся с концерта.
     - Тьфу, - сказала Марина. - Вот и вся демографическая ситуация.  Вас,
должно быть, папа с мамой  сделали  рубанком  из  полена.  Толстое  же  им
попалось полено, - не удержавшись, добавила она.
     Комиссия перехрюкнулась. Шонька посинел. Марина попросила всех  выйти
вон и дать ей одеться.
     - Произведения искусства не снимем, - заявили подруги.  -  Стыдно  не
знать, что это такое.
     - Все будете лишены общежития! - трясся Шонька мелким студнем.
     Когда стих шум великой битвы  и  комиссия  удалилась  готовить  кары,
подруги заварили чаек и  посочувствовали  Марине  с  некоторой  неприязнью
девушек порядочных к девушке непорядочной:
     - Как ты двери-то не закрыла?
     - О любви надо думать, а не о замках, - гордо сказала Марина.
     - А чего теперь-то вздыхаешь?
     - Кончить не дали, - пожаловалась она.
     Прелюбодеев выселили  из  общежития,  на  месяц  лишили  стипендии  и
"строго  предупредили"  за   поведение,   порочащее   звание   "советского
студента".
     - Готова дать подписку об отказе от женского образа жизни  вплоть  до
победы мировой революции, - на голубом глазу заявила Марина.
     Подпортивший свой "облико морале" Захаров был  потерян  безвозвратно.
Как незнаком с ней держался.



                                8. ДЖОРДЖИ

     Через месяц Марина стала самой  знаменитой  девушкой  на  филфаке.  В
отраженном блеске мировой знаменитости ослепительно вспыхнула  ее  грешная
звезда.
     Знаменитость пела сладко и пылко и звалась Джорджи Марьяновичем. Юные
ленинградки ломились на его концерты, теряя туфли и пуговицы, и  в  душных
огромных залах внимали чарам волшебника до оргазма.
     Марина пошла на бастион грудью. Она не метала свой  букет  на  сцену,
как противотанковую гранату, - он лично пробилась сквозь  строй  соперниц,
взошла наверх и преподнесла цветы со светским  поклоном.  Ловя  поцелуй  в
щечку, в последний миг  подставила  губы  и  наградила  вспотевшего  после
выступления Марьяновича таким засосом, что на минуту он забыл все ноты.
     - Как жаль, что у меня завтра рано лекции в  университете,  -  строго
сказала она и сделала движение уйти.
     - Вы шекспировский герой, - добавила  она,  разворачиваясь  грудью  в
наивыгоднейшем ракурсе.
     Марьянович примерно знал, кто такой Шекспир. Это было несколько  выше
уровня его интеллигентности.
     Его переводчицей была пятикурсница с филфака.  Марина  навела  с  ней
контакт и в благодарность сперла интуристовскую  бирку,  дающую  свободный
проход  в  гостиницы.  Направляясь  спать  в  свой  номер   "Европейский",
Марьянович наткнулся в коридоре на Марину, читающую толстенный том.
     - Меня интересует крайне высокий литературный уровень  текстов  ваших
песен, - сказала она.
     - Все эти поэты - идиоты, - сказал Марьянович.
     - Просто они не видят в своих стихах то, что  умеете  увидеть  вы,  -
возразила Марина.
     Потрясенный Марьянович попытался  осмыслить  услышанное  и  пригласил
Марину в номер.
     - Уже слишком поздно, - заметила она,  внимательно  следя,  чтобы  на
этот раз дверь защелкнулась.
     - Я не пью, - отказалась она и хлопнула полстакана коньяка.
     - Я влюблена только в литературу, -  предупредила  она,  нежно  гладя
Марьяновича по щеке.
     - Я никогда не буду  вашей,  -  поклялась  она,  помогая  Марьяновичу
раздевать ее.
     Потом  в  ванной  они  играли  в  "кораблики",  и  она  издевательски
наслаждалась разговором о литературе. Непривычный к подобному изыску певец
пучил глаза и выпевал дифирамбы русской душе и русской культуре.
     Назавтра Марьянович удостоился  в  антракте  вежливого  разговора  со
скромным музыковедом в штатском.
     - Я уважаю ее как человека! как культурную, образованную  женщину!  -
возмущенно заявил он.
     Марина  же  в  ответ   на   грозные   предупреждения   факультетского
кэгэбэшника оскорбленно отвечала:
     - Мы говорили о музыке Чайковского.
     Знакомые,  малознакомые  и  вовсе  незнакомые  жили  их   упоительным
романом. Она провожала его в  аэропорту;  она  уже  вошла  в  высокий  мир
искусства и зарубежный гастролей! щелкали фотокамеры;  Джорджи  артистично
промакивал глаза. И улетел восвояси, скотина такая, наобещав с три короба:
Париж, Греция, отели, машины и казино.
     Вслед  за  чем  Марину  без  треска   и   бесповоротно   вышибли   из
Университета.



                             9. ПОЖАР В ЕВРОПЕ

     Подобрали ее фарцовые мальчики легендарного Фимы Бляйшица. Подобрали,
обогрели и приставили к делу.
     А дело было такое: они  за  Выборгом  тормозили  автобусы  с  финнами
тряпки фарцевать, а Марина тем временем оказывала интуристам услуги  иного
рода,  женского:   комплексное   обслуживание.   Чего   же   зря   деньгам
залаживаться: плюс сотня  марок  с  головы,  исполнительнице  -  четверть,
организаторам - остальное. Вернее, конечно, не с головы, а... ну, ясно.
     Сдельная оплата стимулирует производительность труда.  Быстро  усвоив
эту  экономическую  истину,  Марина  освоила   прогрессивную   французскую
технологию. Без сомнений, она была талантливым работником. И легенда о ней
проникла  на  Невский  тогда,  когда  впервые   финский   автобус   достиг
Ленинграда, обслуженный поголовно.
     Это тяжелый труд, и вечерами восходящая звезда культурно  отдыхала  в
каком-нибудь ресторане на Невском...
     А на Невском в те времена, господа-товарищи, давали за десять финских
марок три рубля - советских, деревянненьких. Не то рупь был  здоровый,  не
то марка хилая, не то  менялы  глупые,  а  только  откуда  ж  взяться  при
таком-то обменном курсе разгулу и расцвету валютной  проституции.  И  секс
был нам чужд как буржуазная отрыжка. Правда, и отрыжка бывает  приятной  -
смотря чем угощался.
     С другой стороны, Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович,  писатель  столь
исконно и глубоко российский, что временные  пертурбации  на  остроте  его
творчества никак не сказываются, еще сто  лет  назад  отметил:  "Финны  по
природе своей трезвенники, но попадая в  Петербург,  упиваются  обычно  до
совершенного освинения". Марина по филфаковской программе  до  Щедрина  не
дошла,  и  к  постижению  классической  мудрости  возвысилась  собственным
скромным опытом; что бесспорно делает ей честь, хотя и не ту, которой  она
лишалась, приобретая этот опыт.
     Турмалаи между прочим снимались  в  кабаке.  Дополнительная  прелесть
состояла в том, что  к  ответственному  моменту  они  походили  скорее  на
упомянутых хрюкающих непарнокопытных,  нежели  на  жеребцов,  и  были  уже
абсолютно  неспособны  к  тому,  за  что  однако   и   расплачивались   со
скандинавской честностью.
     Но тот длинный рыжий финн из "Европы"  был  просто  какой-то  ударник
капиталистического труда. С крестьянским упорством он вбивал в себя  рюмку
за рюмкой и только шире таращил  голубые  глаза,  в  которых  уже  мерцала
водка. Если огурец, по утверждениям ботаников, на девяносто семь процентов
состоит из воды, то финн, сравнявшись  цветом  с  вышеозначенным  огурцом,
состоял на девяносто семь процентов из водки. Иногда он  отрывал  руку  от
рюмки, чтобы проверить внимательно, на месте ли  Маринины  бедра,  достичь
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15 16 17 18 19 20 21 ... 62
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама