Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Explanations of the situation why there is no video
StarCraft II: Wings of Liberty |#14| The Moebius Factor
StarCraft II: Wings of Liberty |#13| Breakout
StarCraft II: Wings of Liberty |#12| In Utter Darkness

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Булгаков М.А. Весь текст 640.66 Kb

Заметки юного врача

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 55
молчали, ничего такого они никогда не видели.
  Что это такое... Мозговая грыжа... Гм... он живет... Саркома... Гм...
мягковата... Какая-то невиданная, жуткая опухоль... Откуда же она
развилась... Из бывшего глаза... А может быть, его никогда и не было... Во
всяком случае, сейчас нет...
  - Вот что, - вдохновенно сказал я, - нужно будет вырезать эту штуку...
  И тут же я представил себе, как я надсеку веко, разведу в стороны и...
  И что... Дальше-то что? Может, это действительно из мозга... Фу, черт...
Мягковато... На мозг похоже...
  - Что резать? - спросила баба, бледнея. - На глазу резать? Нету моего
согласия.
  И она в ужасе стала заворачивать младенца в тряпки.
  - Никакого глаза у него нету, - категорически ответил я, - ты гляди, где ж
ему быть. У твоего младенца странная опухоль...
  - Капелек дайте, - говорила баба в ужасе.
  - Да что ты, смеешься? Каких таких капелек? Никакие капельки тут не
помогут!
  - Что же ему, без глаза, что ли, оставаться?
  - Нету у него глаза, говорю тебе...
  - А третьего дни был! - отчаянно воскликнула баба.
  Черт!..
  - Не знаю, может, и был... черт... только теперь нету... И вообще,
знаешь, милая, вези ты своего младенца в город. И немедленно, там сделают
операцию. Демьян Лукич. А?
  - М-да, - глубокомысленно отозвался фельдшер, явно не зная, что и сказать,
- штука невиданная.
  - Резать в городе? - спросила баба в ужасе - Не дам.
  Кончилось это тем, что баба увезла своего младенца, не дав притронуться к
глазу.
  Два дня я ломал голову, пожимал плечами, рылся в библиотечке, разглядывал
рисунки, на которых были изображены младенцы с вылезающими вместо глаз
пузырями... Черт.
  А через два дня младенец был мною забыт.

  Прошла неделя.
  - Анна Жухова! - крикнул я.
  Вошла веселая баба с ребенком на руках.
  - В чем дело? - спросил я привычно.
  - Бока закладывает, не продохнуть, - сообщила баба и почему-то насмешливо
улыбнулась.
  Звук ее голоса заставил меня встрепенуться.
  - Узнали? - спросила баба насмешливо.
  - Постой... постой... да это что... Постой... это тот самый ребенок?
  - Тот самый. Помните, господин доктор, вы говорили, что глаза нету и резать
чтобы...
  Я ошалел. Баба победоносно смотрела, в глазах ее играл смех.
  На руках молчаливо сидел младенец и глядел на свет карими глазами. Никакого
желтого пузыря не было в помине.
  Это что-то колдовское... - расслабленно подумал я.
  Потом, несколько придя в себя, осторожно оттянул веко. Младенец хныкал,
пытался вертеть головой, но все же я увидал... малюсенький шрамик на
слизистой... А-а...
  - Мы как выехали от вас тады... Он и лопнул...
  - Не надо, баба, не рассказывай, - сконфуженно сказал я, - я уже понял...
  - А вы говорите, глаза нету... Ишь, вырос. - И баба издевательски
хихикнула.
  Понял, черт меня возьми... у него из нижнего века развился громаднейший
гнойник, вырос и оттеснил глаз, закрыл его совершенно... а потом как
лопнул, гной вытек... и все пришло на место...
  Нет. Никогда, даже засыпая, не буду горделиво бормотать о том, что меня
ничем не удивишь. Нет. И год прошел, пройдет другой год и будет столь же
богат сюрпризами, как и первый... Значит, нужно покорно учиться.



Михаил Булгаков

                            ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА

                     Версия 1.0 от 29 декабря 1996 г.

           Сверка произведена по Собранию сочинений в пяти томах
               (Москва, Художественная литература, 1991г.).

                              ТЬМА ЕГИПЕТСКАЯ

  Где же весь мир в день моего рождения? Где электрические фонари Москвы?
Люди? Небо? За окошками нет ничего! Тьма...
  Мы отрезаны от людей. Первые керосиновые фонари от нас в девяти верстах
на станции железной дороги. Мигает там, наверное, фонарик, издыхает от
метели. Пройдет в полночь с воем скорый в Москву и даже не остановится - не
нужна ему забытая станция, погребенная в буране. Разве что занесет пути.
  Первые электрические фонари в сорока верстах, в уездном городе. Там
сладостная жизнь. Кинематограф есть, магазины. В то время как воет и валит
снег на полях, на экране, возможно, плывет тростник, качаются пальмы,
мигает тропический остров.
  Мы же одни.
  - Тьма египетская, - заметил фельдшер Демьян Лукич, приподняв штору.
  Выражается он торжественно, но очень метко. Именно - египетская.
  - Прошу еще по рюмочке, - пригласил я. (Ах, не осуждайте! Ведь врач,
фельдшер, две акушерки, ведь мы тоже люди! Мы не видим целыми месяцами
никого, кроме сотен больных. Мы работаем, мы погребены в снегу. Неужели же
нельзя нам выпить по две рюмки разведенного спирту по рецепту и закусить
уездными шпротами в день рождения врача?)
  - За ваше здоровье, доктор! - прочувственно сказал Демьян Лукич.
  - Желаем вам привыкнуть у нас! - сказала Анна Николаевна и, чокаясь,
поправила парадное свое платье с разводами.
  Вторая акушерка Пелагея Ивановна чокнулась, хлебнула, сейчас же присела на
корточки и кочергой пошевелила в печке. Жаркий блеск метнулся по нашим
лицам, в груди теплело от водки.
  - Я решительно не постигаю, - заговорил я возбужденно и глядя на тучу
искр, взметнувшихся под кочергой, - что эта баба сделала с белладонной.
Ведь это же кошмар!
  Улыбки заиграли на лицах фельдшера и акушерок.
  Дело было вот в чем. Сегодня на утреннем приеме в кабинет ко мне
протиснулась румяная бабочка лет тридцати. Она поклонилась акушерскому
креслу, стоящему за моей спиной, затем из-за пазухи достала широкогорлый
флакон и запела льстиво:
  - Спасибо вам, гражданин доктор, за капли. Уж так помогли, так помогли!..
Пожалуйте еще баночку.
  Я взял у нее из рук флакон, глянул на этикетку, и в глазах у меня
позеленело. На этикетке было написало размашистым почерком Демьяна Лукича.
Tinct. belladonn... и т.д. 16 декабря 1917 года.
  Другими словами, вчера я выписал бабочке порядочную порцию белладонны, а
сегодня, в день моего рождения, 17 декабря, бабочка приехала с сухим
флаконом и с просьбой повторить.
  - Ты... ты... все приняла вчера? - спросил я диким голосом.
  - Все, батюшка милый, все, - пела бабочка сдобным голосом, - дай вам бог
здоровья за эти капли... полбаночки - как приехала, а полбаночки - как
спать ложиться. Как рукой сняло...
  Я прислонился к акушерскому креслу.
  - Я тебе по скольку капель говорил? - задушенным голосом заговорил я. - Я
тебе по пять капель... Что же ты делаешь, бабочка? Ты ж... я ж...
  - Ей-богу, приняла! - говорила баба, думая, что я не доверяю ей, будто она
лечилась моей белладонной.
  Я охватил руками румяные щеки и стал всматриваться в зрачки. Но зрачки
были как зрачки. Довольно красивые, совершенно нормальные. Пульс у бабы был
тоже прелестный. Вообще никаких признаков отравления белладонной у бабы не
замечалось.
  - Этого не может быть!.. - заговорил я и завопил: - Демьян Лукич!!!
  Демьян Лукич в белом халате вынырнул из аптечного коридора.
  - Полюбуйтесь, Демьян Лукич, что эта красавица сделала! Я ничего не
понимаю...
  Баба испуганно вертела головой, поняв, что в чем-то она провинилась.
  Демьян Лукич завладел флаконом, понюхал его, повертел в руках и строго
молвил:
  - Ты, милая, врешь. Ты лекарство не принимала!
  - Ей-бо... - начала баба.
  - Бабочка, ты нам очков не втирай, - сурово, искривив рот, говорил Демьян
Лукич, - мы всё досконально понимаем. Сознавайся, кого лечила этими
каплями?
  Баба возвела свои нормальные зрачки на чисто выбеленный потолок и
перекрестилась.
  - Вот чтоб мне...
  - Брось, брось... - бубнил Демьян Лукич и обратился ко мне: - Они, доктор,
ведь как делают. Съездит такая артистка в больницу, выпишут ей лекарство, а
она приедет в деревню и всех баб угостит...
  - Что вы, гражданин фершал...
  - Брось! - отрезал фельдшер. - Я у вас восьмой год. Знаю. Конечно,
раскапала весь флакончик по всем дворам, - продолжал он мне.
  - Еще этих капелек дайте, - умильно попросила баба.
  - Ну, нет, бабочка, - ответил я и вытер пот со лба, - этими каплями больше
тебе лечиться не придется. Живот полегчал?
  - Прямо-таки, ну, рукой сняло!..
  - Ну, вот и превосходно. Я тебе других выпишу, тоже очень хорошие.
  И я выписал бабочке валерьянки, и она, разочарованная, уехала.
  Вот об этом случае мы и толковали у меня в докторской квартире в день
моего рождения, когда за окнами висела тяжким занавесом метельная
египетская тьма.
  - Это что, - говорил Демьян Лукич, деликатно прожевывая рыбку в масле, -
это что: мы-то привыкли уже здесь. А вам, дорогой доктор, после
университета, после столицы, весьма и весьма придется привыкать. Глушь!
  - Ах, какая глушь! - как эхо, отозвалась Анна Николаевна.
  Метель загудела где-то в дымоходах, прошелестела за стеной. Багровый
отсвет лег на темный железный лист у печки. Благословение огню,
согревающему медперсонал в глуши!
  - Про вашего предшественника Леопольда Леопольдовича изволили слышать? -
заговорил фельдшер и, деликатно угостив папироской Анну Николаевну, закурил
сам.
  - Замечательный доктор был! - восторженно молвила Пелагея Иванна,
блестящими глазами всматриваясь в благостный огонь. Праздничный гребень с
фальшивыми камушками вспыхивал и погасал у нее в черных волосах.
  - Да, личность выдающаяся, - подтвердил фельдшер. - Крестьяне его прямо
обожали. Подход знал к ним. На операцию ложиться к Липонтию - пожалуйста!
Они его вместо Леопольд Леопольдович Липонтий Липонтьевичем звали. Верили
ему. Ну, и разговаривать с ними умел. Нуте-с, приезжает к нему как-то
приятель его, Федор Косой из Дульцева, на прием. Так и так, говорит,
Липонтий Липонтьич, заложило мне грудь, ну, не продохнуть. И, кроме того,
как будто в глотке царапает.
  - Ларингит, - машинально молвил я, привыкнув уже за месяц бешеной гонки к
деревенским молниеносным диагнозам.
  - Совершенно верно. Ну, - говорит Липонтий, - я тебе дам средство. Будешь
ты здоров через два дня. Вот тебе французские горчишники. Один налепишь на
спину между крыл, другой - на грудь. Подержишь десять минут, сымешь. Марш!
Действуй! Забрал тот горчишники и уехал. Через два дня появляется на
приеме.
  В чем дело? - спрашивает Липонтий.
  А Косой ему:
  Да что ж, говорит, Липонтий Липонтьич, не помогают ваши горчишники ничего.
  Врешь! - отвечает Липонтий. - Не могут французские горчишники не помочь!
Ты их, наверное, не ставил?
  Как же, говорит, не ставил? И сейчас стоит... И при этом поворачивается
спиной, а у него горчишник на тулупе налеплен!..
  Я расхохотался, а Пелагея Иванна захихикала и ожесточенно застучала
кочергой по полену.
  - Воля ваша, это - анекдот, - сказал я, - не может быть!
  - Анек-дот?! Анекдот? - вперебой воскликнули акушерки.
  - Нет-с! - ожесточенно воскликнул фельдшер. - У нас, знаете ли, вся жизнь
из подобных анекдотов состоит...У нас тут такие вещи...
  - А сахар?! - воскликнула Анна Николаевна - Расскажите про сахар, Пелагея
Иванна!
  Пелагея Иванна прикрыла заслонку и заговорила, потупившись:
  - Приезжаю я в то же Дульцево к роженице...
  - Это Дульцево - знаменитое место, - не удержался фельдшер и добавил: -
Виноват! Продолжайте, коллега!
  - Ну, понятное дело, исследую, - продолжала коллега Пелагея Иванна, -
чувствую под пальцами в родовом канале что-то непонятное... То рассыпчатое,
то кусочки... Оказывается - сахар-рафинад!
  - Вот и анекдот! - торжественно заметил Демьян Лукич.
  - Поз-вольте... ничего не понимаю...
  - Бабка! - отозвалась Пелагея Иванна - Знахарка научила. Роды, говорит, у
ей трудные. Младенчик не хочет выходить на божий свет. Стало быть, нужно
его выманить. Вот они, значит, его на сладкое и выманивали!
  - Ужас! - сказал я.
  - Волосы дают жевать роженицам, - сказала Анна Николаевна.
  - Зачем?!
  - Шут их знает. Раза три привозили нам рожениц. Лежит и плюется бедная
женщина. Весь рот полон щетины. Примета есть такая, будто роды легче
пойдут...
  Глаза у акушерок засверкали от воспоминаний. Мы долго у огня сидели за
чаем, и я слушал как зачарованный. О том, что, когда приходится вести
роженицу из деревни к нам в больницу, Пелагея Иванна свои сани всегда сзади
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 5 6 7 8 9 10 11  12 13 14 15 16 17 18 ... 55
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама