Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
StarCraft II: Wings of Liberty |#9| Шепот Судьбы
StarCraft II: Wings of Liberty |#8| Большие раскопки
Minecraft |#3| Сборная солянка и новый мир
StarCraft II: Wings of Liberty |#7| С ножом у горла

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Фэнтези - Питер Бигль Весь текст 362.9 Kb

Последний единорог

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 31
ты должен знать и то, что, когда работа была закончена, Хаггард
отказался заплатить ведьме. Волшебник кивнул.
     -- Да, и она прокляла его за жадность,  то  есть  прокляла
замок,  я  хотел  сказать.  Но  какое  отношение  это  имеет  к
Хагсгейту? Город ведь не причинил ведьме зла?
     -- Нет, -- ответил Дринн. --Но  он  не  сделал  ей  ничего
хорошего.  Она  не могла разрушить замок или не хотела, так как
считала себя художественной натурой и хвастала, что  ее  работа
на  много лет опережает свое время. Так или иначе, она пришла к
старейшинам  Хагсгейта  и  потребовала,  чтобы  они   заставили
Хаггарда  заплатить  ей, что причитается. "Посмотрите на меня и
представьте себя на моем месте, --  скрипела  она.  --  Это  же
проверка   и  города  и  короля.  Господин,  надувающий  старую
уродливую ведьму, будет надувать и свой  народ.  Остановите  же
его,  пока  вы  можете,  пока вы еще не привыкли к нему". Дринн
отхлебнул вина и задумчиво наполнил стакан Шмендрика  еще  раз.
-- Хаггард  не уделил ей денег, -- продолжал он, -- а Хагсгейт,
увы,  не  уделил  ей   внимания.   Ее   вежливо   направили   к
соответствующим  должностным  лицам,  после  чего  она  впала в
ярость и завизжала, что, желая совсем не иметь врагов, мы сразу
приобрели  двух.  --  Он  остановился,  прикрыв  глаза  тонкими
веками,  такими  тонкими,  что  Молли  подумала, что он, должно
быть, видит сквозь  них  как  птица.  С  закрытыми  глазами  он
произнес:  --  Вот  тогда-то  она  и прокляла замок Хаггарда, а
заодно и наш город. Так его жадность погубила всех нас.
     В наступившем молчании  голос  Молли  Отравы  ударил,  как
молот  по  наковальне,  --  будто  она  снова  ставила на место
бедного Капитана Калли.
     -- Вина Хаггарда  меньше  вашей,  --  дразнила  она  народ
Хагсгейта.  --  Он  воровал  один,  а вы вместе. Вы нажили беду
собственной алчностью, а не жадностью Короля.
     Дринн открыл глаза и  сердито  посмотрел  на  нес.  --  Мы
ничего  не заработали, -- запротестовал он. -- Ведьма просила о
помощи наших родителей и дедов, и, уверен, по-своему, они,  как
и Хаггард, были правы. Мы бы решили совсем иначе.
     Все,  кто  был  помоложе,  недовольно  уставились на более
старших. Один из них хрипло и мяукающе произнес:
     -- Вы решили бы  все  точно  так  же.  Тогда  был  урожай,
который  надо  было  собрать, и хозяйство, за которым надо было
следить... Как и сейчас... Был Хаггард,  с  которым  надо  было
жить,  как  надо и сейчас. Мы прекрасно знаем, как поступили бы
вы, -- ведь вы наши дети.
     Дринн взглядом  заставил  его  сесть  на  место,  в  толпе
негодующе   заворчали,   но  волшебник  утихомирил  всех  одним
вопросом:
     -- В  чем  же  заключалось   проклятие?   Имело   ли   оно
какое-нибудь отношение к Красному Быку?
     Как  только  имя  Быка  холодно  прозвенело  в  освещенной
комнате,  Молли  вдруг  захлестнуло  чувство  одиночества.   Не
задумываясь, она задала вопрос, не имевший никакого отношения к
делу:  --  А видал ли кто-нибудь из вас единорога? Вот тогда-то
она поняла две вещи: разницу между молчанием и полным молчанием
и то, что она правильно сделала, задав этот  вопрос.  Хагсгейцы
пытались сохранить бесстрастное выражение лица. Дринн осторожно
сказал:  --  Мы  никогда не видим Быка и не говорим о нем. Все,
что имеет к .нему отношение, нас не касается. А вот  единорогов
-- нет. И никогда не было. -- Он опять налил вина. -- Я повторю
вам  слова  проклятья, -- сказал он и, сложив руки перед собой,
начал нараспев:
     Разделите вы, Хаггарда рабы,
     Взлет и паденье его судьбы,
     Вы будете богаты вам на горе,
     Покуда башни не обрушит море.
     Замок будет сокрушен Тем,
     кто в Хагсгейте рожден.
     Несколько голосов присоединились к голосу Дринна, повторяя
слова старинного проклятья.  Они  были  печальны  и  доносились
откуда-то  издалека,  словно раздавались не в комнате, а вились
где-то над трубой гостиницы, беспомощные, как сухие листья.
     "Что это на их лицах?  --  думала  Молли.  --  Кажется,  я
знаю".  Волшебник  молча  сидел  возле  нее, его длинные пальцы
играли бокалом.
     -- Когда эти слова были произнесены впервые, --  продолжал
Дринн,  --  Хаггарда  еще  не  было в стране, и все вокруг было
свежим и цвело, все, кроме Хагсгейта. Хагсгейт был тогда таким,
какой стала теперь вся эта  страна:  нищим,  голым  городом,  в
котором  люди  клали  на  крышу  большие камни, .чтобы ветер не
сдувал солому. -- Он горько улыбнулся, посмотрев на пожилых. --
Урожай... хозяйство! Растили капусту, брюкву, мелкую  картошку,
и  во  всем Хагсгейте была всего одна усталая корова. Странники
считали, что город прокляла какая-то мстительная ведьма.
     Молли чувствовала, как Она ходит по улице,  то  удаляется,
то  возвращается, беспокойная, как колеблющиеся тени факелов на
стене. Молли хотела выбежать к ней,  но  вместо  того  спокойно
спросила:  --  Ну,  а  потом, когда проклятие свершилось? Дринн
ответил:
     -- С этого момента мы не видали  ничего,  кроме  щедрости.
Наша  суровая  земля  стала  такой  доброй,  что сады и огороды
вырастали на ней сами по себе -- их не надо было ни сажать,  ни
поливать.  Наши  стада  множились;  наши  ремесленники  однажды
проснулись мастерами; воздух, которым мы дышим, и вода, которую
мы пьем, сохраняют нас от болезней. Все печали минуют нас --  и
это в то время, когда все вокруг стало пеплом в руках Хаггарда.
Пятьдесят лет процветаем только мы и он. Как будто прокляты все
остальные.
     -- "Взлет  и паденье его судьбы", -- пробормотал Шмендрик.
-- Так, так. -- Он выпил еще стакан черного вина и  рассмеялся.
-- А  старый  Хаггард  все правит и будет править, пока море не
хлынет на сушу. Вы и не знаете, что такое настоящее  проклятье.
Послушайте-ка  мою  историю.  --  Его  глаза  вдруг наполнились
слезами. -- Начнем с того, что моя мать  не  любила  меня.  Она
притворялась, а я знал...
     Дринн  прервал  его, и только тогда Молли поняла, что было
странным в хагсгейтцах. Они были хорошо и тепло  одеты,  но  их
лица  были  лицами  бедняков,  промерзших  до  костей и слишком
голодных, чтобы есть. Дринн произнес:
     -- "Замок будет сокрушен тем, кто в Хагсгейте рожден". Как
мы можем наслаждаться своим богатством,  если  знаем,  что  оно
окончится  и  причиной тому будет один из нас. С каждым днем мы
все богаче и все ближе к гибели. Волшебник,  пятьдесят  лет  мы
жили, избегая привязанностей, порвали со всеми привычками... Мы
готовились  к  приходу  моря.  Ни минуты радости не дало нам ни
богатство, ни что-нибудь другое -- ведь  счастье  --  это  тоже
нечто, что можно потерять. Пожалейте Хагсгейт, путники, ведь во
веем жалком мире нет города несчастнее.
     -- Погибли,  погибли,  погибли,  -- причитали горожане. --
Горе, горе нам.
     Молли Отрава молча взирала на них, а Шмендрик  почтительно
сказал:
     -- Вот  это  доброе  проклятие,  вот  это профессиональная
работа. Я всегда говорю: если  тебе  что-нибудь  нужно,  иди  к
профессионалу. В конце концов это опправдает себя.
     Дринн  нахмурился,  и  Молли толкнула Шмендрика в бок. Тот
заморгал:
     -- Ой! Ну,  что  вы  хотите!  Должен  предупредить,  я  не
слишком  искусный маг, однако если бы я мог, то с радостью снял
бы с вас это проклятье.
     --Я и не думаю, что ты большой чародей, -- отвечал  Дринн,
-- но  и  такой,  как ты есть, ты поможешь не больше, чем самый
искусный из вас. Оставим проклятье в покое. Если кто-нибудь его
и снимет,  может,  мы  и  не  станем  бедней,  но  уж  богатеть
перестанем,  а  это столь же плохо. Нет, наше настоящее дело --
не дать замку Хаггарда обрушиться в морс, а раз герой,  который
разрушит  замок,  должен  быть  родом из Хагсгейта, наша задача
вполне выполнима. Поэтому-то мы и не позволяем селиться  у  нас
чужеземцам.  Мы  отгоняем  их,  если нужно -- силой, но чаще --
обманом. Мрачные сказки про Хагсгейт, о которых  ты  говорил...
выдумали  мы  сами  и  следим  за тем, чтобы их знали повсюду и
чтобы к нам никто не приходил.  --  Тут  на  его  впалых  щеках
появилась  гордая  улыбка.  Шмендрик,  оперевшись подбородком о
костяшки пальцев, с вялой улыбкой смотрел на Дринна.
     -- А как же ваши собственные дети? -- спросил он. --  Ведь
кто-нибудь  из  них, когда вырастет, может выполнить проклятье?
-- Он посмотрел  вокруг,  сонно  изучая  уставившиеся  на  него
морщинистые  лица.  --  Надо  подумать,  есть  ли в этом городе
молодежь. Когда в Хагсгейте кладут детей спать?
     Все молчали.  Молли  слышала,  как  стучит  кровь  в  ушах
хагсгейтцев, видела, как она затмевает их глаза, как волнами по
коже пробегает дрожь. Потом Дринн сказал:
     -- У  нас  нет  детей. Нет с того самого дня, когда на нас
пало проклятье. -- Он покашлял в кулак и добавил:  --  Наиболее
очевидный способ одурачить ведьму.
     Шмендрик откинул голову назад и беззвучно рассмеялся, так,
что дрогнули  огни  факелов.  Молли  поняла  --  волшебник  был
совершенно пьян.
     Рот Дринна исчез, а глаза стали потрескавшимся фарфором:
     -- Я не вижу в нашем положении никаких причин  для  смеха,
-- тихо  сказал  он.  --  Совершенно  никаких.  --  Никаких, --
пробулькал Шмендрик и, расплескивая вино, склонился над столом.
-- Никаких, простите, никаких, совершенно никаких. -- Под злыми
взглядами двух сотен глаз он попытался  взять  себя  в  руки  и
серьезно  ответил  Дринну: -- Тогда может показаться, что у вас
совсем нет забот. По крайней мере, серьезно тревожащих вас.  --
Легкий смешок вырвался из его рта, как пар из чайника.
     -- Да,  так может показаться, -- Дринн наклонился вперед и
двумя пальцами тронул Шмендрика за запястье. --  Но  я  еще  не
сказал  всего.  Двадцать  один  год  назад  в Хагсгейте родился
ребенок. Чей он был, мы так и не узнали. Я сам нашел его как-то
ночью на рыночной площади. Он молча лежал  на  колоде  мясника.
Шел  снег,  но  его  тесно  окружили бродячие кошки, и ему было
тепло и уютно. Кошки мурлыкали, и голоса их были полны  знания.
Я  долго  стоял  у  колыбели,  размышляя,  почему  идет снег и,
мурлыкая, пророчествуют  кошки.  --  Он  остановился,  и  Молли
Отрава нетерпеливо сказала:
     -- Конечно,  вы взяли ребенка домой и воспитали как своего
собственного? Дринн положил руки ладонями кверху. -- Я  прогнал
кошек,  --  ответил он, -- и в одиночестве отправился домой. --
Лицо Молли стало белым как туман. Дринн слегка поежился.  --  Я
понимаю, когда рождается герой... -- продолжал он. -- Знамения,
предзнаменования,  змеи  в  детской...  Если  бы  не  кошки, я,
наверно, попытался бы позаботиться о ребенке,  но  они  сделали
все  таким  ясным, как в мифах. Что я должен был делать, -- все
понимая, приютить гибель Хагсгейта? -- Губа его дрогнула, будто
в нее вонзился крючок. -- Как часто  бывает,  я  ошибся,  но  к
лучшему.  Когда  на  рассвете  я  вернулся,  ребенок  исчез. --
Шмендрик чертил что-то  пальцем  в  лужице  вина  и,  возможно,
ничего  не  слышал.  Дринн продолжал: -- Естественно, ребенка с
рыночной площади никто никогда не признал  своим.  Обыскав  все
дома  от  подвала  до  голубятни,  мы так и не нашли его. Я мог
подумать,  что  ребенка  унесли  волки  или  что  мне  все  это
приснилось,  и  кошки тоже, но именно на следующий день в город
въехал герольд Короля Хаггарда, приказавший нам  возрадоваться.
После тридцати лет ожидания король наконец обрел сына. -- Дринн
отвернулся,  чтобы не видеть лица Молли. -- Совершенно случайно
наш найденыш оказался мальчишкой.
     Шмендрик лизнул кончик пальца и поднял глаза. --  Лир,  --
сказал он задумчиво. -- Принц Лир. Но нельзя ли было как-нибудь
иначе объяснить его появление? -- Едва ли, -- фыркнул Дринн. --
Женщине,  согласной  выйти  замуж  за  Хаггарда, отказал бы сам
Хаггард. Он сочинил сказку, будто мальчишка --  его  племянник,
которого  он  благородно  усыновил после смерти родителей. Но у
Хаггарда нет ни родственников, ни семьи. Некоторые говорят, что
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 31
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама