Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Василий Шукшин Весь текст 512.29 Kb

Рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 44
   - Нет счастья в жизни,- сказал он и сплюнул.- Тебе налить?
   - Будет.
   - Вот тебе хорошо было жить?
   Старик долго молчал.
   - В твои годы я так не думал,- негромко заговорил он.-  Знал  работал
за троих. Сколько одного хлеба вырастил!.. Собрать ба весь,  наверно,  с
год все село кормить можно было. Некогда было так думать,
   - А я не знаю, для чего я работаю. Ты понял? Вроде нанялся,  работаю.
Но спроси: "Для чего?" - не знаю. Неужели только нажраться? Ну,  нажрал-
ся... А дальше что? - Иван серьезно спрашивал, ждал, что старик скажет.-
Что дальше-то? Душа все одно вялая какая-то...
   - Заелись,- пояснил старик.
   - И ты не знаешь. У вас никакого размаха не было, поэтому вам  хвата-
ло... Вы дремучие были. Как вы-то жили, я так сумею. Мне чего-то  больше
надо.
   - Налей-ка,- попросил старик.  Выпил,  тоже  сплюнул.-  Сороконожки,-
вдруг зло сказал он.- Суетитесь на земле - туда-сюда, туда-сюда, а толку
никакого. Машин понаделали, а... тьфу! Рак-то, он от  чего?  От  бензина
вашего, от угару. Скоро детей рожать разучитесь...
   - Не скажи.
   - И чуют ведь, что неладно живут, а все  хорохорятся,  "Разма-ах"!  А
чего гнусишь тогда?
   - Чего эт тебя заело-то? Что дремучими вас назвал? А какие же вы?
   - Лодыри вы. Светлые. Вы ведь как нонче: ему, подлецу, за ездку  рупь
двадцать кладут - можно четыре рубля в день заробить, а он две ездки де-
лает и коней выпрягает. А сам - хоть об лоб поросят бей  -  здоровый.  А
мне двадцать пять соток за ездку начисляли, и я по пять ездок делал,  да
на трех, на четырех подводах. Трудодень заробишь, да  год  ждешь,  сколь
тебе на его отвалят. А отвалили - шиш с маслом. И вы же ноете: не  знаю,
для чего робить! Тебе полторы тыщи в месяц неохота заробить, а я за  та-
кие-то денюжки все лето горбатился.
   - А мне не надо столько денег,- словно подзадоривая  старика,  сказал
Иван.- Ты можешь это понять? Мне чего-то другого надо.
   - Не надо, а полтора рубля - похмелиться - нету. Ходишь как  побируш-
ка... не надо ему! Мать-то высохла на работе. Черти...  Лодыри.  Солныш-
ко-то ишо вон где, а они уж с пашни едут. Да на  машинах,  с  песнями!..
Эх... работники. Только по клубам  засвистывать,  подарки  отцам  масте-
рить...
   - Нет, уж такой жизни теперь не будет, чтоб...  Вообще  ты  формально
прав, но ведь конь тоже работает...
   - Позорно ему на свинарнике поработать! А мясо не позорно исть?
   - Не поймешь, дед, - вздохнул Иван.
   - Где нам!
   - Я тебе говорю: наелся. Что дальше? Я не знаю. Но я  знаю,  что  это
меня не устраивает. Я не могу только на один желудок работать.
 
   Эх, на один желудочек,
   На-нина-ни-на...- пропел он.
   Старик усмехнулся:
   - Обормот. Жена-то пошто ушла? Пил небось?
   - Я не фраер, дед, я был классный флотский специалист. Ушла-то?..  Не
знаю. Именно потому, что я не был фраером.
   - Кем не был?
   - Это так...- Иван поставил гармонь на лавку, закурил, долго  молчал.
И вдруг не дурашливо, а с какой-то затаенной тревогой, даже  болью  ска-
зал: - А правда ведь не знаю, зачем живу.
   - Жениться надо.
   - Удивляюсь. Я же не дурак. Но чем успокоить душу? Чего  она  у  меня
просит? Как я этого не пойму!
   - Женись, маяться перестанешь. Не до этого будет.
   - Нет, тоже не то. Я должен сгорать от любви. А где тут сгоришь!.. Не
понимаю; то ли я один такой дурак, то ли все так, но помалкивают...  Ве-
ришь, нет: ночью думаю-думаю - до того плохо станет, хоть кричи. Ну  за-
чем?!
   - Тьфу! - Старик покачал головой.- Совсем испортился народишко.
   А день тихо умирал, истлевал в теплой сырости. Темней и темней стано-
вилось. Огоньки в огородах заблестели ярче. И все  острее  пахло  дымом.
Долго еще будут жечь ботву и переговариваться. И  голоса  будут  звучать
отчетливо, а шум и возня в деревне будут стихать,  И  совсем  уже  темно
станет. Огоньки в огородах станут гаснуть, И где-нибудь, совсем  близко,
звучный мужской голос скажет:
   - Ну, пошли, ладно,
   Насколько тихо, спокойно и грустно уходит  прожитый  день,  настолько
звонко, светло и горласто приходит новый. Петушня орет по селу. Суетятся
люди, торопятся. Опаздывают.
   Иван поднялся рано. Посидел на кровати, посмотрел в пол.  Плохо  было
на душе, муторно. Стал одеваться.
   Мать топила печку; опять пахло дымом, но только это был иной запах  -
древесный, сухой, утренний. Когда мать выходила  на  улицу  и  открывала
дверь, с улицы тянуло свежестью, той свежестью, какая исходит от  лужиц,
подернутых светлым, как стеклышко, ледком; от комков земли,  окропленных
мелким бисером изморози; от вчерашних кострищ в огородах,  зола  которых
седая, и влажная, и тяжелая; от палого листа, который отсырел с  весной,
но все равно, когда идешь, громко шуршит под ногами.
   - Может, я схожу к директору-то, попрошу?.. - заговорила мать.
   Иван брился.
   - Еще чего! В ноги упади - он довольный будет.
   - Ну а как жа теперь? - Мать старалась говорить не  просительно,  как
можно убедительней - понимала; разговор, наверно, последний. - Ходют лю-
ди, просют. Язык-то не отсохнет...
   - Я ходил. Просил.
   - Да знаю я тебя, тугоносого, как ты просил! Лаяться только умеете...
   - Хватит, мам.
   Мать больше не выдержала, села на приступку и  заплакала  тихонько  и
запричитала:
   - Куда вот собрался? К черту на кулички... То ли уж на роду мне напи-
сано весь свой век мучиться. Пошто жа, сынок, только про себя думаешь?..
   Иван знал: будут слезы. И оттого было так плохо на душе, щемило даже,
И оттого он хмурился раньше времени.
   - Да што ты меня... на войну, што ли, провожаешь? Што я там?.. Да ну,
к шутам все! И вечно - слезы!.. Мне уж от этих слез житья нету.
   - Сходила ба, попросила - не каменный он, подыскал ба чего-нибудь.  А
то к инспектору сходи... Што уж  сразу  так  -  уезжать.  Вон  у  Кольки
Завьялова тоже права отбирали, сходил парень-то, поговорил...  С  людьми
поговорить надо...
   - Они уж в милиции, права-то. Поздно.
   - Ну в милицию съездил ба...
   - Хо-о! - изумился Иван.- Ну ты даешь!
   - Господи, господи... Всю жись вот так, И за што мне такая доля злос-
частная! Проклятая я, што ли...
   Невмоготу становилось, Иван вышел во двор, умылся  под  рукомойником,
постоял в одной майке у ворот... Посмотрел на село. Все он тут  знал.  И
томился здесь, в этих переулках, лунными ночами... А крепости желанной в
душе перед дальней дорогой не ощущал. Он не боялся ездить, но нужна кре-
пость в душе и немножко надо веселей уезжать.
   Вывернулся откуда-то пес Дик, красивый, но шалавый, кинулся с лаской.
   - Ну! - Иван откинул пса, пошел в дом.
   Мать накрывала на стол,
   - Ну, поработал ба на свинарнике...
   Они настойчивые, матери. И беспомощные.
   - Ни под каким лозунгом,- твердо сказал Иван.- Вся  деревня  смеяться
будет. Я знаю, для чего он меня хочет на свинарник загнать...  Только  у
него ничего не выйдет,
   - Господи, господи...
   ...Позавтракали.
   Мать уложила все в чемодан и тут же села на пол у раскрытого чемодана
и опять заплакала. Только не причитала теперь.
   - С годок поработаю и приеду. Чего ты?..
   Мать вытерла слезы,
   - Может, схожу, сынок? - Посмотрела снизу на сына, и  из  глаз  прямо
плеснулось горе, и мольба, и надежда, и отчаяние,- Упрошу его... Он  хо-
роший мужик.
   - Мам... Мне тоже тяжело.
   - А может, сунуть кому-нибудь в милиции-то? Што, думаешь,  не  берут?
Счас, не взяли! Колька Завьялов, думаешь, не сунул? Сунул... Счас, отда-
ли так-то.
   - Тут неизвестно, кто кому сунет: я им или они мне.
   Предстояло прощание с печкой. Всякий раз, когда Иван куда-нибудь уез-
жал далеко, мать заставляла его трижды поцеловать печь и  сказать;  "Ма-
тушка печь, как ты  меня  поила  и  кормила,  так  благослови  в  дорогу
дальнюю". Причем всякий раз она напоминала, как надо сказать, хоть  Иван
давно уж запомнил слова. Иван трижды ткнулся в теплый лоб печки  и  ска-
зал:
   - Матушка печь, как ты меня поила и кормила, так благослови в  дорогу
дальнюю.
   ...И пошли по улице; мать, сын и собака.
   Ивану не хотелось, чтоб мать провожала его, не  хотелось,  чтоб  люди
глазели в окна и говорили: "Ванька-то... уезжает, што ль, куда?"
   Попался навстречу дед, с которым они вчера беседовали на  сон  гряду-
щий. Иван остановился. Он подумал, что, постояв, мать не пойдет  дальше,
а повернет и уйдет с соседом.
   - Поехал?
   - Поехал.
   Закурили.
   - Рыбачил, што ль?
   - Попробовал поставить переметишки... Рано ишо.
   - Рано,
   Мать стояла рядом, сцепив на фартуке руки, не слушала разговор,  без-
думно, не то задумчиво глядела в ту сторону, куда уезжал сын.
   - Не пей там,- посоветовал дед.- Город - он и есть город - чужие все.
Пообвыкни сперва...
   - Што я, алкаш, што ли?
   Еще постояли.
   - Ну, с богом! - сказал старик.
   - Бывай.
   Старик пошел своей дорогой. Иван посмотрел на мать... Она, все так же
глядя вперед, пошла, куда им надо идти. Иван пошел рядом.
   Прошли немного.
   - Мам... иди домой.
   Мать послушно остановилась. Иван слегка приобнял ее... Голова ее зат-
ряслась у него на груди. Вот этот-то момент и есть самый  тяжелый.  Надо
сейчас оторвать ее от себя, отвернуться и уйти.
   - Ладно, мам... Иди. Я сразу письмо напишу. Как приеду, так... Ничего
со мной не случится! Не ездют, што ль, люди? Иди.
   Мать перекрестила его... И осталась стоять. А Иван уходил. Глупый пес
увязался за ним. Он всегда ходил с хозяином на работу.
   - Пошел! - сердито сказал Иван.
   Дик повилял хвостом и продолжал бежать впереди.
   - Дик! Дик! - позвал Иван.
   Дик подбежал. Иван больно пнул его, пес заскулил, отбежал в  сторону.
И с удивлением смотрел на хозяина. Иван обернулся. Дик вильнул  хвостом,
тронулся было с места, но не побежал, остался стоять. И все так же удив-
ленно смотрел на хозяина. А подальше стояла мать...
   "Нет, надо на свете одному жить. Тогда  легко  будет",-  думал  Иван,
стиснув зубы. И скоро вышагивал по улице - к автобусу.
 
 
 
   Василий Шукшин. Беседы при ясной луне
 
   Марья Селезнева работала в детсадике, но у нее нашли какие-то палочки
и сказали, чтоб она переквалифицировалась.
 
   - Куда я переквалифицируюсь-то? - горько спросила Марья. Ей до пенсии
оставалось полтора года.-Легко сказать-переквалифицируйся... Что я,  бо-
ров, что ли,- с боку на бок переваливаться? - Она поняла это "переквали-
фицируйся" как шутку, как "перевались на другой бок".
   Ну, посмеялись над Марьей... И предложили ей сторожить сельмаг. Марья
подумала и согласилась.
   И стала она сторожить сельмаг.
   И повадился к ней ночами ходить старик Баев. Баев всю свою жизнь про-
торчал в конторе - то в сельсовете, то в заготпушнине,  то  в  колхозном
правлении,- все кидал и кидал эти кругляшки на счетах, за  целую  жизнь,
наверно, накидал их с большой дом. Незаметный был человечек, никогда  не
высовывался вперед, ни одной громкой глупости не выкинул, но и  никакого
умного колена тоже не загнул за целую жизнь. Так средним шажком  отшагал
шестьдесят три годочка, и был таков. Двух дочерей вырастил, сына,  домок
оборудовал крестовый... К концу-то огляделись - да он умница, этот Баев!
Смотрика, прожил себе и не охнул, и все успел, и все ладно и хорошо. Ба-
ев и сам поверил, что он, пожалуй, и впрямь мужик с головой, и стал  на-
мекать в разговорах, что он - умница. Этих умниц, умников он  всю  жизнь
не любил, никогда с ними не спорил, спокойно признавал их всяческое пре-
восходство, но вот теперь и у него взыграло ретивое - теперь как-то  это
стало неопасно, и он запоздало, но упорно повел дело к тому,  что  он  -
редкого ума человек.
   Последнее время Баева мучила бессонница, и он повадился ходить к сто-
рожихе Марье - разговаривать.
   Марья сидела ночью в парикмахерской, то есть днем это  была  парикма-
херская, а ночью там сидела Марья: из окон весь сельмаг виден.
   В избушке, где была парикмахерская, едко, застояло пахло  одеколоном,
было тепло и как-то очень уютно. И не страшно. Вся площадь между сельма-
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 44
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (17)

Реклама