Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Василий Шукшин Весь текст 512.29 Kb

Рассказы

Предыдущая страница
1 ... 37 38 39 40 41 42 43  44
пути: собачью цепь распутает, пойдет воротца  хорошенько  прикроет.  Это
чтоб покрепче озябнуть.
   В предбаннике Алеша разделся донага, мельком оглядел себя  -  ничего,
крепкий еще мужик. А уж сердце заныло - в баню хочет.  Алеша  усмехнулся
на свое нетерпение. Еще побыл маленько в предбаннике...  Кожа  покрылась
пупырышками, как тот самый крепдешин, хэх...  Язви  тебя  в  душу,  чего
только в жизни не бывает! Вот за что и любил Алеша субботу: в субботу он
так много размышлял, вспоминал, думал, как ни в какой другой  день.  Так
за какие же такие великие ценности отдавать вам эту субботу? А?
 
   Догоню, догоню, догоню,
   Хабибу догоню!..-
 
пропел Алеша негромко, открыл дверь и ступил в баню. 
   Эх, жизнь!.. Была в селе общая баня, и Алеша сходил туда разок -  для
ощущения. Смех и грех! Там как раз цыгане мылись. Они не мылись, а в ос-
новном пиво пили. Мужики ворчат на них, а они тоже ругаются: "Вы не  по-
нимаете, что такое баня!" Они понимают! Хоть, впрочем, в такой-то  бане,
как общая-то, только пиво и пить сидеть. Не баня,  а  недоразумение  ка-
кое-то. Хорошо еще не в субботу ходил; в субботу истопил свою и  смыл  к
чертовой матери все воспоминания об общественной бане.
   ...И пошла тут жизнь-вполне конкретная, но и вполне  тоже  необъясни-
мая-до краев дорогая и родная. Пошел Алеша двигать тазы, ведра...-  стал
налаживать маленький Ташкент. Всякое вредное напряжение совсем отпустило
Алешу, мелкие мысли покинули голову, вселилась в душу  некая  цельность,
крупность, ясность - жизнь стала понятной. То есть она  была  рядом,  за
окошечком бани, но Алеша стал недосягаем для нее, для ее суетни и  злос-
ти, он стал большой и снисходительный. И любил Алеша - от полноты и  по-
коя - попеть пока, пока еще не наладился париться. Наливал в тазик воду,
слушал небесно-чистый звук струи и незаметно для себя пел негромко.  Пе-
сен он не знал: помнил только кое-какие деревенские частушки да  обрывки
песен, которые пели дети дома. В бане он любил помурлыкать частушки.
 
   Погляжу я по народу -
   Нет моего милого,-
 
спел Алеша, зачерпнул еще воды. 
 
   Кучерявый чуб большой,
   Как у Ворошилова.
 
И еще зачерпнул, еще спел: 
 
   Истопила мама баню,
   Посылает париться.
   Мне, мамаша, не до бани -
   Миленький венчается.
 
   Навел Алеша воды в тазике... А в другой таз, с кипятком, положил пока
веник - распаривать. Стал мыться... Мылся долго, с остановками. Сидел на
теплом полу, на ветках, плескался и мурлыкал себе:
 
   Я сама иду дорогой,
   Моя дума - стороной.
   Рано, милый, похвалился,
   Что я буду за тобой.
 
   И точно плывет он по речке - плавной и теплой, а плывет как-то стран-
но и хорошо - сидя. И струи теплые прямо где-то у сердца.
   Потом Алеша полежал на полке - просто так. И вдруг  подумал:  а  что,
вытянусь вот так вот когда-нибудь... Алеша даже и руки сложил на груди и
полежал так малое время. Напрягся было, чтоб увидеть себя, подобного,  в
гробу. И уже что-то такое начало мерещиться - подушка вдавленная,  новый
пиджак... Но душа воспротивилась дальше, Алеша встал и, испытывая  некое
брезгливое чувство, окатил себя водой, И для бодрости еще спел:
 
   Эх, догоню, догоню, догоню,
   Хабибу до-го-ню!
 
   Ну ее к  черту!  Придет-придет,  чей  раньше  времени  тренироваться!
Странно, однако же: на войне Алеша совсем не думал про смерть - не боял-
ся. Нет, конечно, укрывался от нее как мог, но в такие  вот  подробности
не входил. Ну ее к лешему! Придет - придет, никуда не денешься. Дело  не
в этом. Дело в том, что этот праздник на земле - это вообще не праздник,
не надо его и понимать как праздник, не надо его и ждать, а надо спокой-
но все принимать и "не суетиться перед клиентом". Алеша недавно  услышал
анекдот о том, как опытная сводня учила в бардаке своих девок: "Главное,
не суетиться перед клиентом". Долго Алеша смеялся и думал: "Верно,  суе-
тимся много перед клиентом". Хорошо на земле, правда, но и прыгать  коз-
лом - чего же? Между прочим, куда радостнее бывает, когда радость эту не
ждешь, не готовишься к ней. Суббота - это другое дело,  субботу  он  как
раз ждет всю неделю. Но вот бывает; плохо с утра, вот что-то противно, а
выйдешь с коровами за село,  выглянет  солнышко,  загорится  какойнибудь
куст тихим огнем сверху... И так вдруг обогреет тебя нежданная  радость,
так хорошо сделается, что станешь и стоишь, и не заметишь, что стоишь  и
улыбаешься. Последнее время Алеша стал замечать, что он вполне осознанно
лг"бит. Любит степь за селом, зарю, летний день... То есть он вполне по-
нимал, что он - любит. Стал стучаться покой в душе - стал любить.  Людей
труднее любить, но вот детей и степь, например, он любил  все  больше  и
больше.
   Так думал Алеша, а пока он так думал, руки делали. Он вынул распарен-
ный душистый веник из таза, сполоснул тот таз, навел в нем воды  попрох-
ладней... Дальше зачерпнул ковш горячей воды из котла и кинул на каменку
- первый, пробный. Каменка ахнула и пошла шипеть и клубиться.  Жар  вце-
пился в уши, полез в горло... Алеша присел, переждал первый натиск и по-
том только взобрался на полок. Чтобы доски полка  не  поджигали  бока  и
спину, окатил их водой из тазика. И зашуршал веничком  по  телу.  Вся-то
ошибка людей, что они сразу начинают что есть силы охаживать себя  вени-
ком. Надо-сперва почесать себя - походить веником вдоль спины, по бокам,
по рукам, по ногам... Чтобы он шепотком, шепотком, шепотком пока.  Алеша
искусно это делал: он мелко тряс веник возле тела, и листочки его, точно
маленькие горячие ладошки, касались кожи, раззадоривали, вызывали  неис-
товое желание сразу исхлестаться. Но Алеша не допускал  этого,  нет.  Он
ополоснулся, полежал... Кинул на каменку еще  полковша,  подержал  веник
под каменкой, над паром, и поприкладывал его к бокам, под коленки, к по-
яснице... Спустился с полка, приоткрыл дверь и присел на скамеечку поку-
рить. Сейчас даже малые остатки угарного газа, если они  есть,  уйдут  с
первым сырым паром. Каменка обсохнет, камни  снова  накалятся,  и  тогда
можно будет париться без опаски и вволю. Так-то, милые люди.
   ...Пришел Алеша из бани, когда уже темнеть стало. Был он весь  новый,
весь парил. Скинул калоши у порога и по свежим половичкам прошел в  гор-
ницу. И прилег на кровать. Он не слышал своего тела, мир вокруг  покачи-
вался согласно сердцу.
   В горнице сидел старший сын Борис, читал книгу.
   - С легким паром! - сказал Борис.
   - Ничего,- ответил Алеша, глядя перед собой.- Иди в баню-то.
   - Сейчас пойду.
   Борис, сын, с некоторых пор стал не то что стыдиться, а как-то нелов-
ко ему было, что ли,- стал как-то переживать, что  отец  его  скотник  и
пастух. Алеша заметил это и молчал. По первости его глубоко обидело  та-
кое, но потом он раздумался и не показал даже вида, что заметил перемену
в сыне. От молодости это, от больших устремлений. Пусть. Зато парень вы-
махал рослый, красивый, может, бог даст, и умишком возьмет.  Хорошо  бы.
Вишь, стыдится, что отец пастух... Эх, милый! Ну,  давай,  давай  целься
повыше, глядишь, куда-нибудь и попадешь. Учится хорошо.  Мать  говорила,
что уж и девчонку какую-то провожает... Все нормально. Удивительно вооб-
ще-то, но все нормально.
   - Иди в баню-то,- сказал Алеша.
   - Жарко там?
   - Да теперь уж какой жар!.. Хорошо. Ну, жарко покажется, открой отду-
шину.
   Так и не приучил Алеша сыновей париться: не хотят. В материну породу,
в Коростылевых. Он пошел собираться в баню, а Алеша продолжал лежать.
   Вошла жена, склонилась опять над ящиком - достать белье сыну.
   - Помнишь,- сказал Алеша,- Маня у нас, когда маленькая  была,  стишок
сочинила:
 
   Белая березка
   Стоит под дождем,
   Зеленый лопух ее накроет,
   Будет там березке тепло и хорошо.
 
   Жена откачнулась от ящика, посмотрела на Алешу... Какое-то малое вре-
мя вдумывалась в его слова, ничего не поняла, ничего не сказала,  усуну-
лась опять в сундук, откуда тянуло нафталином. Достала  белье,  пошла  в
прихожую комнату. На пороге остановилась, повернулась к мужу.
   - Ну и что? - спросила она.
   - Что?
   - Стишок-то сочинила... К чему ты?
   - Да смешной, мол, стишок-то.
   Жена хотела было уйти, потому что не считала  нужным  тратить  теперь
время на пустые слова, но вспомнила что-то и опять оглянулась.
   - Боровишку-то загнать надо да дать ему - я намешала там. Я пойду ре-
бятишек в баню собирать. Отдохни да сходи приберись.
   - Ладно,
   Баня кончилась. Суббота еще не кончилась, но баня уже кончилась.
Предыдущая страница
1 ... 37 38 39 40 41 42 43  44
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (17)

Реклама