Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Силверберг Р. Весь текст 425 Kb

Время перемен

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 37
ручей, танцующий среди залитых солнцем валунов, и все  это  такое  чистое,
незапятнанное, ни от чего не зависящее. Иногда, когда я  бывал  с  нею,  я
ощущал свое тело невообразимо толстым и неуклюжим, безобразно волосатым  и
чересчур  мускулистым.  Однако  Халум  словом,  улыбкой,  взглядом   умела
показать, что я несправедлив к себе, что сила и мужественность  составляют
неотъемлемую принадлежность мужчины.
     В равной степени я был близок и с Ноимом. Во многом он был полной мне
противоположностью: стройным, хитрым, осторожным, расчетливым, тогда как я
тяжеловесен, излишне прямолинеен и несдержан. Даже когда я  весь  светился
от радости, он был с виду каким-то тусклым. С ним, так же как и с Халум, я
часто ощущал себя неуклюжим (но не в физическом смысле, так как я довольно
ловок и подвижен для мужчины моей комплекции).  Точнее  говоря,  я  ощущал
свою духовную закостенелость. Мой названый брат был гибче,  восприимчивее,
хотя часто бывал в пессимистическом, почти подавленном настроении духа. Он
смотрел на меня с такой же завистью, как и я на него.  Он  завидовал  моей
огромной силе и впоследствии как-то признался, что, глядя на меня, ощущает
себя малодушным и ничтожным. Говоря  о  себе  не  прямо,  а  косвенно,  он
сознавался, что ленив, склонен к обману, суетен. Он часто  ловил  себя  на
том, что ежедневно совершает десятки низких поступков и что это  настолько
же  не  свойственно  мне,  насколько  не  свойственно  человеку   питаться
собственной плотью.
     Вы должны также понять, что Халум и Ноим по отношению друг к другу не
были назваными сестрой и братом. Их связывали только общие для  них  обоих
узы со мной. У Ноима была своя названая сестра, а именно Тирга, а у  Халум
была названой сестрой девушка  из  Маннерана  по  имени  Нальд.  Благодаря
подобным узам  Завет  образует  цепь,  которая  туго  скрепляет  все  наше
общество. У Тирги тоже есть названая сестра, а у  Нальд  соответственно  -
названый брат и  так  далее,  и  так  далее.  Таким  образом  составляется
громадная, если не  бесконечная,  последовательность  родственных  связей.
Очевидно, встречи с побратимами своих побратимов весьма часты, хотя на них
не распространяются те привилегии, которые дает непосредственное братание.
Я часто встречался и с Тиргой, и с Нальд, но обычно это было не более  чем
дружественное раскланивание, хотя Ноим и Халум относились друг к  другу  с
очень большой  теплотой.  Я  даже  некоторое  время  подозревал,  что  они
поженятся,   однако   это   мало   распространенное   явление,   хотя    и
непротивозаконное. Ноим все же почувствовал, что я буду очень  обеспокоен,
если мой побратим разделит ложе с моей названой  сестрой,  и  сделал  все,
чтобы их дружба не переросла в любовь.
     Теперь Халум спит вечным сном под надгробным камнем в Маннеране, Ноим
стал совершенно чужим для меня, возможно даже, моим врагом, а  я  нахожусь
сейчас в Выжженных Низинах, и красный песок бьет мне в лицо, когда я  пишу
эти строки.



                                    10

     После того как мой брат Стиррон стал септархом, я, как вы уже знаете,
отправился в провинцию Глин. Не скажу, что я сбежал, так как никто открыто
не принуждал меня покинуть свою родную землю. Назову  поэтому  мой  отъезд
тактическим  шагом.  Я  уехал,  чтобы  избавить  Стиррона  от  последующих
затруднений. В противном случае так или иначе я должен был умереть, а  это
легло бы тяжким камнем на его душу. В одной  провинции  не  могут  жить  в
безопасности два сына умершего септарха.
     Глин  был  избран  мною,  поскольку  обычно   изгнанники   из   Саллы
перебираются в Глин. Кроме того, семья моей матери имела там и  власть,  и
солидное состояние. Я думал  -  впоследствии  наивность  моих  предложений
стала очевидной, - что смогу из всего этого  извлечь  для  себя  кое-какую
выгоду.
     Когда я уезжал из Саллы, мне было без трех лун  тринадцать  лет.  Это
считается порогом зрелости. Рост у меня уже был  почти  такой  же,  как  и
сейчас, хотя тогда я был намного стройнее и далеко не так силен, как  стал
вскоре, да и борода моя пошла  в  полный  рост  попозже.  Я  немного  знал
историю  и  устройство  общества,  имел  практическое   представление   об
искусстве охоты и получил некоторую подготовку  в  области  правосудия.  К
тому времени в моей постели побывала добрая  дюжина  девушек  и  трижды  я
познал, хоть и недолгие, но бурные томления несчастной любви.
     Всю свою жизнь я строго соблюдал веления Завета, душой был чист,  жил
в мире с нашими богами и не нарушал наказов наших предков. В  то  время  я
самому себе казался искренним, смелым, способным, честным  и  неунывающим.
Мне казалось, что весь мир широко распахнут передо мною и будущее  всецело
находится в моих руках. С высоты своих тридцати лет, сейчас я понимаю, что
юноша, покидавший Саллу, был наивен, легковерен, слишком горяч, а  ум  его
был неразвитым и негибким. В  общем,  совершенно  посредственный  человек,
который бы чистил  рыбу  в  какой-нибудь  рыбацкой  деревне,  если  бы  не
огромная удача родиться вельможей.
     Родину я покидал ранней осенью. Весной вся  Салла  оплакивала  смерть
моего отца, а летом приветствовала восшествие на престол нового  септарха.
Урожай, как обычно, в Салле был плохим. Поля  ее  камнем  и  галькой  были
богаче, чем зерном. И, как всегда, Салла-Сити был переполнен разорившимися
отцами семейств, надеющимися разжиться хоть чем-нибудь  от  щедрот  нового
септарха. Тягучее горячее марево заволакивало столицу изо дня  в  день,  и
уже клубились тяжелые  осенние  тучи,  плывущие,  как  по  расписанию,  со
стороны моря. Улицы были пыльными, деревья  рано  начали  сбрасывать  свою
листву, оросительные каналы закупорило пометом  крестьянского  скота.  Все
это было плохими признаками для Саллы в начале правления септарха,  а  мне
лишний раз напоминало, что наступила пора уходить.  Даже  в  самые  первые
месяцы правления Стиррон не мог унять бешеного нрава, и многие неудачливые
государственные советники были уже брошены  в  темницу.  Пока  что  я  был
обласкан при дворе. Меня обхаживали и ублажали, засыпали мехами и  обещали
обширные угодья в горах. Но сколько это могло продолжаться, сколько?
     Сейчас  Стиррон  все  еще  испытывал  какие-то   угрызения   совести,
продиктованные тем, что он унаследовал трон, а мне  ничего  не  досталось.
Пока брат относился ко мне очень мягко... Но как только наступит  голодная
и  холодная  зима,  все  может  измениться!  Завидуя   моей   свободе   от
ответственности за людские страдания, он свой гнев может обрушить на меня.
Я достаточно хорошо знаю историю царственных  династий.  Братоубийства  не
раз случались прежде.
     Поэтому я спешно подготавливался к бегству. Только Ноим и Халум  были
посвящены в мои планы.  Я  собрал  те  немногие  вещи,  которые  были  мне
особенно  дороги:  обручальное  кольцо,  завещанное  мне  отцом,   любимую
охотничью куртку из желтой кожи и  двойной  амулет-камею  с  изображениями
названых брата и сестры. От всех своих книг я  отказался,  так  как  книги
можно достать в любом месте. Не взял я и гарпун птицерога,  мой  трофей  в
тот день, когда погиб отец... гарпун, который  висел  в  моей  спальне  во
дворце.
     На моем счете значилась довольно крупная сумма денег,  депонированных
в Королевском банке Саллы. Как мне казалось, я поступил  с  ними  довольно
ловко. Сначала  я  перевел  основную  часть  этих  денег  в  шесть  мелких
провинциальных банков, причем это отняло у меня немало  дней.  Держателями
новых вкладов стали Халум и Ноим. Затем Халум произвела изъятие, запросив,
чтобы деньги были переведены в Торгово-Промышленный банк Маннерана на счет
ее отца Сегворда Хелалама. Если перевод и будет обнаружен,  Халум  заявит,
что отец ее потерпел некоторые денежные убытки и на короткий срок попросил
у нее взаймы. Как только мои активы оказались на счету в  Маннеране,  отец
Халум, согласно предварительной договоренности с  дочерью,  снова  перевел
деньги, на этот раз на мое имя  в  банк  Глина.  Таким  окольным  путем  я
получил в Глине свои деньги, не  возбудив  при  этом  интереса  чиновников
Казначейства, которых могло бы насторожить, что  принц  царствующего  дома
переводит унаследованные им деньги в соперничающую с Саллой  провинцию  на
севере. Если бы Казначейство обеспокоилось утечкой  капитала  в  Маннеран,
допросило бы Халум и сделало запрос ее отцу, то  в  результате  выяснилось
бы, что Сегворд преуспевал в делах и не нуждался в "займе".  Это,  конечно
же,  привело  бы  к  дальнейшему  расследованию  и,  вероятно,   к   моему
разоблачению. Но судьба ко  мне  благоволила.  Все  мои  маневры  остались
незамеченными.
     Наконец я пошел к брату испрашивать разрешения на отъезд из  столицы,
как того требовал придворный этикет.
     Все это было очень тонким  делом.  С  одной  стороны,  моя  честь  не
позволяла мне лгать Стиррону. С другой же стороны, я не мог рассказать ему
всей правды. Много часов я провел вместе с Ноимом, снова и снова  повторяя
свои беспомощные, сомнительные  хитрости.  Я  был  плохим  учеником  курса
софистики. Ноим плевался, ругался, плакал от злости,  всплескивал  руками,
каждый раз, когда ему удавалось своими хитроумными вопросами прорвать  мою
защиту.
     - Ты не рожден быть лжецом, - сказал он, наконец, в отчаянии.
     - Это правда, - согласился я.  -  У  меня  не  было  намерений  стать
лжецом.
     Стиррон принял меня в северной  Судебной  Палате  -  темной,  скромно
обставленной комнате со стенами из неотесанного  камня  и  узкими  окнами,
которая,  главным  образом,  использовалась  для  встреч  с   деревенскими
старостами. Не думаю, что он задался целью унизить меня этим. Просто брату
случилось там быть, когда я послал к нему  шталмейстера  с  запиской,  где
просил о встрече.
     День клонился к закату, снаружи моросил  противный  дождь.  Где-то  в
дальней  башне  звонарь  инструктировал  своих  подмастерьев,   и   тяжкий
колокольный звон, зловеще искаженный, вместе со сквозняком проникал  через
толстые стены. Стиррон был в официальном своем одеянии - широкой мантии из
прочного меха песчаной кошки, узких красных шерстяных перчатках с крагами,
высоких сапогах из зеленой кожи. На боку висела  шпага  Завета.  На  груди
сверкал массивный кулон - знак высшей власти. Вокруг  правого  предплечья,
если память мне не изменяет, красовался еще один знак власти. Из всех  его
регалий недоставало только короны. Я  часто  видел  Стиррона,  облаченного
таким образом во время торжественных церемоний и  официальных  встреч.  Но
то, что он напялил на себя все эти знаки различия в обычный день, поразило
меня своей претенциозностью и показалось несколько комичным.  Неужели  его
положение кажется ему настолько непрочным, что без всего этого барахла  он
не  ощущает  себя  на  самом  деле  септархом?  Неужели   ему   необходимо
производить впечатление на собственного младшего брата?  Или  он,  подобно
ребенку, получает удовольствие от этих украшений? Но  какова  бы  ни  была
причина,  в  характере  моего  брата  обнажился  некий  изъян,   выявилась
порожденная внутренним самодовольством глупость.  Меня  поразило,  что  он
казался не столько внушающим страх, сколько смешным.  Вероятно,  отправной
точкой моего последующего  бунта  послужило  именно  то,  что  мне  стоило
больших  усилий  сдержать  смех,  увидев  Стиррона  во  всем  его  царском
великолепии.
     Полгода на троне септарха оставили сильный  след  на  его  лице.  Оно
стало серым, левое веко, скорее всего от усталости, дергалось. Тесно  сжав
губы, он стоял в напряженной позе, причем одно плечо  было  выше  другого.
Хотя всего два года разделяли нас, я чувствовал себя мальчиком рядом с ним
и удивлялся тому, как государственные заботы могут  изменить  внешний  вид
человека. Казалось, века прошли с той поры, когда мы со Стирроном смеялись
в своих спальнях, шепча запретные слова, и обнажали друг перед другом свои
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 37
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама