Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Эфраим Севела Весь текст 352.02 Kb

Продам твою мать

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 31
выглядят на их фоне изящными существами  с  совершенно  другой
планеты.
     Мое чувство ностальгии  дало  трещину.  Обычно  при  виде
того, как они, мои бывшие соотечественники, ходят чуть  ли  не
по-солдатски,  кучей,  избегая  соприкасаться  с   остальными,
словно то ли они, то ли остальные больны заразной болезнью.
     Я жил в отеле, один в номере, хотя там были две  кровати,
но вторая пустовала. На пляже я тоже лежал один.
     И именно тут, на золотом песке болгарского  пляжа,  среди
разноязычного говора и тысяч человеческих тел, я  почувствовал
звериное, волчье одиночество. Я был один во всем мире. Не было
ни  одной  группы,  ни  одной  общности  людей,  к  которой  я
принадлежал бы по праву и которая  проявила  бы  ко  мне  хоть
какой-то интерес. Туристы играли  на  песке  в  карты,  просто
трепались, сбившись в тесные группки, в море уплывали по двое,
по трое, перекрикиваясь и улюлюкая друг другу  от  восторга  и
блаженства. Я и плавал один, и загорал в одиночестве,  и  даже
когда обедал в ресторане. контакт с моими соседями  за  столом
ограничивался лишь  двумя-тремя  ни  к  чему  не  обязывающими
фразами.
     Еще в самолете, по пути  в  Болгарию,  когда  высоко  над
облаками мы пересекали невидимую Восточную Европу, у меня была
надежда, что я буду не один. Волею билетного  жребия  со  мной
рядом села  вполне  привлекательная  немка.  Средних  лет.  Со
светлыми,  почти  серебряными  волосами,  которые  маскировали
возрастную седину. Я помог ей уложить сумку в багажную  сетку,
был предупредителен  как  мог.  И  она  отвечала  взаимностью.
Рассказала, что живет в Берлине, в том же Кройцберге, что и я,
и мы вообще соседи,  в  трех  кварталах  друг  от  друга.  Оба
понимающе повздыхали по поводу засилья турок в  нашем  районе,
отчего бедный Кройцберг скоро будет больше похож на  Истамбул,
чем на Берлин. Особенно своими острыми чесночными  запахами  и
некрасивыми женщинами, до бровей закрытыми тусклыми платками.
     Нас,  меня  и  Регину  (так  ее  звали),  сближало  общее
беспокойство за судьбу своего города, потому что мы  оба  были
гражданами Германии, а восточные  рабочие,  турки,  -  лишь  с
трудом, по необходимости терпимыми  гостями,  засидевшимися  в
гостях дольше допустимого приличиями срока.
     Я оживился, обнаружив, что и у меня есть общие  с  кем-то
заботы и опасения. Почувствовал себя нормальным человеком.
     Потом Регина сообщила, что  уже  три  года  в  разводе  с
мужем. Показала фотографию сына, уже женатого и живущего не  в
Берлине, а в Гамбурге. Я тоже показал фотографию  своей  Руты.
Не ту, где  она  в  израильской  военной  форме,  с  маленьким
автоматом "узи" через плечо. А еще доэмиграционную, каунасскую
фотографию,   на   которой   Рута    выглядит    куда    менее
привлекательной, чем на более поздней, иерусалимской. Но поче-
му-то не хотелось сразу огорошивать мою новую  знакомую  своим
происхождением,  Израилем  и  всеми  теми   подробностями   из
эмигрантского житья, которые отпугивают собеседника и  лишь  в
лучшем случае вызывают вежливое любопытство. Ну какой  интерес
даже самому доброму и чуткому человеку слушать про чужие беды,
когда он в отпуске и едет отдыхать, чтобы забыть хоть на время
свои собственные заботы и неприятности?
     Регина нашла мою дочь даже на той старой фотографии очень
хорошенькой и высказала предположение, что моя бывшая жена  (я
уже успел сказать ей, что я тоже в  разводе)  была,  вероятно,
весьма привлекательной особой.
     Вот так мы болтали всю дорогу, и  я  уж  строил  радужные
планы, как мы, хоть и живем в разных отелях, будем каждый день
встречаться на пляже, вместе обедать и ужинать в ресторанах, и
я в уме даже прикидывал, хватит ли у  меня  средств  на  такие
загулы, и утешал себя, что должно хватить,  если  не  особенно
швыряться деньгами. Когда мы  с  Региной  сблизимся  покороче,
смогу ей  объяснить  мое  финансовое  положение,  и  она,  как
женщина разумная, с жизненным опытом, все поймет.
     Такие примерно планы рисовал я по пути в болгарский город
Варну. В  аэропорту  Регина  села  в  другой  автобус  и  лишь
помахала мне из окна. Один день я выжидал для приличия и  лишь
тогда направился ее  проведать.  Разыскал  отель,  поторчал  в
холле, надеясь перехватить ее по пути на пляж. Не  перехватил.
Тогда пошел на пляж. Сняв  рубашку  и  оставшись  в  брюках  и
туфлях, брел, утопая в песке, заглядывая под зонты, заходил  с
разных сторон, увидев светлые с  серебристым  отливом  волосы.
Наконец увидел Регину. Она сидела на  мохнатой  простыне.  Уже
тронутые первым загаром плечи лоснились от наложенного на  них
слоя масла. С Региной были еще  две  женщины.  Немки.  Средних
лет.  В  ярких   купальниках.   С   бронзовым   загаром,   уже
двухнедельным.
     Регина,  увидев  меня,  не  проявила   никакой   радости.
Улыбнулась, помахала рукой. Но не пригласила подсесть.
     Я все же не ушел. Подсел  к  ним,  поздоровался.  Женщины
переглядывались, одна  даже  подмигнула  Регине.  Разговор  не
клеился. Я что-то лепетал о погоде, о том, что  надо  загорать
понемногу, иначе можно обжечь кожу и потом  маяться  несколько
дней. Женщины уныло соглашались. Потом обе встали  и  пошли  к
воде, уже издали  позвав  и  Регину.  Регина  извинилась  и  с
нескрываемым облегчением побежала их догонять. Я остался возле
их полотенец и сумок. Как сторож. Мне стало  жарко.  Но  снять
штаны не мог - не захватил с  собой  плавок.  Женщины  все  не
возвращались. И я понял, что они будут сидеть в  воде  до  той
поры, пока я не проявлю догадливость и  уйду.  Я  проявил  эту
догадливость.
     Больше я Регину не встречал. Если не считать одного раза,
когда мы столкнулись у входа в ресторан. Я  шел  туда,  а  она
выходила  в  компании  уже  поужинавших   немцев.   Мы   почти
столкнулись, лицом к лицу. Но она меня не узнала. Или, вернее,
сделала вид, что не узнала, и прошла мимо, чуть не  коснувшись
меня плечом,  как  проходят,  не  замечая,  мимо  телеграфного
столба или урны для окурков. Замечают лишь постольку, посколь-
ку требуется, чтобы не стукнуться и обойти.
     С мужчинами контакт тоже не получался. Я был этим  немцам
чужим во всем. И моя еврейская внешность,  и  примитивный,  из
нескольких сот  слов,  с  жутким  акцентом  немецкий  язык,  и
абсолютная разность интересов не располагали к  сближению.  Со
мной были вежливы, выслушивали меня с формальными, ни  к  чему
не обязывающими улыбками, отвечали на мои  вопросы  и  спешили
избавиться от меня.
     Однажды в холле нашей гостиницы компания немцев собралась
сыграть в карты, и им не хватало четвертого партнера. Я  сидел
неподалеку в  кресле  перед  телевизором,  с  тусклого  экрана
которого что-то лопотали  по-болгарски  мужчина  и  женщина  в
старомодных, начала века, костюмах, и, уловив краем  уха,  что
для игры в карты ищут четвертого, не замедлил предложить  свои
услуги.
     Немцы обрадовались, я подтащил свое кресло. Играли долго,
за полночь. Попивая пиво из банок, которое можно  было  купить
тут же, в холле, но лишь за  доллары  или  немецкие  марки.  Я
дважды заказывал пиво для всех, и немцы охотно  принимали  мою
щедрость. Они тоже заказывали  и  угощали  меня.  Мы  болтали,
играя, как это  водится  при  картах,  обменивались  короткими
репликами и восклицаниями. И когда я отпустил  однажды  шутку,
предварительно  сложив  всю  фразу   в   уме,   немцы   дружно
захохотали.
     Все выглядело нормально.  Я  был  принят  в  их  круг  на
равных. И мы расстались  у  лифта  приятелями,  долго  тискали
руки, хлопали друг друга по плечам.
     Назавтра вечером я застал  их  в  холле  снова.  Они  уже
играли в карты. И четвертый партнер им не был нужен. За столом
они сидели вчетвером. Четыре немца. И когда  я  подошел  почти
вплотную, заглядывая в карты через их плечи, они долго меня не
замечали, а когда дольше не замечать  уже  стало  неприличным,
дружно, как по  команде,  кивнули  мне  головами  и  чрезмерно
сосредоточенно  углубились  в  карты.  Я  отошел  от  них,  не
попрощавшись, и, клянусь честью, мне это  не  показалось,  все
четверо облегченно вздохнули и свободно откинулись  на  спинки
кресел.
     Для немцев я был  чужим.  Это  не  вызывало  сомнений.  И
особенно-то не беспокоило, я привык к этому за время  жизни  в
Берлине. Они  -  сами  по  себе,  ясам  по  себе.  Равнодушный
нейтралитет. И то - слава Богу!
     Но ведь пляжи были густо усеяны русскими телами,  русская
речь,  такая  приятная  и  родная  после  немецкой,  сухой   и
отрывистой, как военные команды, витала над Золотыми  Песками,
над теплым морем, и душа моя трепетала при сладких звуках этой
музыкальной, певучей речи. Я  бродил  среди  распростертых  на
горячем песке тел и по цвету  и  фасону  купальников  угадывал
русских даже тогда, когда они молчали, зажмурив глаза от ярких
солнечных лучей.
     У женщин почти поголовно были волосы одинакового  медного
цвета - единственным доступным  им  красителем  была  хна.  Во
ртах, когда они размыкали губы, поблескивало  золото  вставных
зубов.
     Русские    лежали    группами,    небольшими    стайками,
объединенные городом или областью, откуда приехали,  и  чужому
затесаться  к   ним   не   представлялось   возможности.   Они
настораживались и замыкались при  виде  незнакомого  человека,
подозревая в нем провокатора или шпиона согласно  инструктажу,
который получили дома перед отъездом за границу.
     Я, как  гиена  возле  мирно  пасущихся  антилоп,  бродил,
облизываясь, вокруг этих стаек, сердце мое замирало от  звуков
русской   речи,   и,   как   подобает   гиене,   я   выискивал
антилопу-одиночку,  отбившуюся  от  стада  и   не   защищенную
круговой порукой.
     Мне удалось подстеречь такую. Другие русские ушли, а  она
осталась лежать на пляже на  разостланном  полотенце,  прикрыв
рукой глаза от солнца. Я воспользовался тем, что она не видит,
и тихо подсел рядом, достал из сумки тюбик с  маслом,  выдавил
оттуда на ладонь и стал смазывать плечи, кося глазом на нее.
     Она отвела ладонь от глаз, увидела меня, и в ее глазах  я
прочел испуг и недоумение. Я тут  же  поспешил  успокоить  ее,
заговорив по-русски  и  предложив  ей  масло  от  загара.  Это
немного успокоило ее, она поняла. что я не чужой,  а  свой,  и
даже взяла мой тюбик с маслом.
     - Здесь купили?  -  спросила  она,  разглядывая  немецкие
надписи на тюбике.
     Я кивнул.  Стану  я  ей  объяснять,  что  это  куплено  в
Берлине.
     Она попробовала  масло  пальцем,  провела  им  по  своему
розовому от загара короткому носу и удовлетворенно улыбнулась,
обнажив два  или  три  золотых  зуба  среди  белых  прекрасных
остальных зубов. Золотыми, очевидно, были коронки,  одетые  на
зубы для красоты.
     Мы стали болтать. Она назвала себя, сказала, что живет на
Урале, работает  на  металлургическом  заводе.  Была  замужем.
Остались дочь и сын. Сама вытягивает их. Зарабатывает неплохо.
Хватает. Огород свой. Овощи, картошку покупать не приходится.
     У  нее  была  довольно  большая  грудь,  стянутая  черным
бюстгальтером,  широкие  мягкие  бедра  и  выступающие  синими
гроздьями вены на икрах. Была она курноса и чуть  узкоглаза  и
скуласта, что свидетельствовало об  известной  доле  татарских
кровей.
     Такие женщины мне нравятся. Да и она, видать, соскучилась
по мужскому вниманию, и не спешила  уходить  и  улыбалась  мне
обнадеживающе и по-свойски.
     Я тихо ликовал, предвкушая  конец  своего  одиночества  и
робко рисуя в уме  радужные  картины  назревающего  курортного
романа с русской, вкусной, аппетитной бабенкой, такой родной и
близкой, словно я знал ее давным-давно и все не мог насытиться
ее пьянящей близостью.
     Оказалось, что и  живем  мы  в  соседних  отелях,  и  уже
сговаривались о встрече вечером после  коллективного  ужина  в
русской группе, когда она  постарается  улизнуть  от  своих  и
прийти ко мне на свидание. Я предполагал пригласить ее в бар и
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 31
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама