Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А. и С. Абрамов Весь текст 211.9 Kb

Время против времени

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 19
	- "Что есть что" просто и схематично. В сенате шестьдесят два места. Победившая партия образует миниатюрный по   земным   масштабам   кабинет   министров,   по-здешнему - секретарей, как в Англии. Глава партии, он же премьер-министр, одновременно ведающий государственной собственностью - казначейством, железными дорогами, рудниками, бюджетной системой. Четверо остальных секретарей представляют кто администрацию Города, иначе говоря, кантональные власти, суд и полицию, кто - промышленность и торговлю, кто - сельское хозяйство, а кто - цеховые организации, по-нашему, профсоюзы В сенате они голосуют, в правительстве действуют. Не ищи земных аналогий, но сущность капиталистической системы от этого не меняется.
	- А что изменит билль?
	- Только расколет двухпартийную систему управления.
	- Значит, комми отколются?
	- Оставь свой жаргон, Мартин. Противно слушать. И повторяю: не ищи земных аналогий. Коммунистической партии здесь нет. Рабочее движение еще только приобретает организационные формы: мешают цеховая раздробленность и промышленная отсталость. Но уже нарождается что-то вроде социал-демократии.
	- Донован?- улыбается Мартин.- Нашел-таки?
	Я раздумываю, говорить или не говорить Мартину о моих встречах с Донованом. Первая была, пожалуй, наиболее примечательной. Мы стояли у стойки бара уже без Уэнделла, критически рассматривая друг друга.
	- Интересно, чем это я мог заинтересовать советника сенатора Стила?- спросил Донован. Он был неулыбчив и холоден.
	- Политические взгляды сенатора могут и не совпадать со взглядами его советника,- ответил я.- Лично мне, например, нравятся ваши выступления в сенате.
	- И мой билль против цеховой раздробленности, за всецеховое объединение с единой экономической программой?
	- Иначе говоря, единый профессиональный союз?
	- Несколько непривычно звучит, но можно сказать и так. За него подано шесть голосов из шестидесяти.
	- Будь я в сенате, я был бы седьмым.
	- Интересно,-сказал Донован.- Вы и газету нашу читаете?
	- Конечно.
	- Тогда почему же вы работаете у Стила?
	- Потому что отцы наши были друзьями и участниками Сопротивления в десятом году. Встретились случайно. Стил поразился моим сходством с отцом. Предложил работу. Я согласился, предупредив, что я новичок в политике и только пытаюсь ее осмыслить.
	- Ну и как-осмыслили?
	- Кое-что. Уэнделл, например, прогрессивнее Стила, так как стимулирует развитие производительных сил, а Стил тормозит его.
	Если я рассчитывал удивить Донована, как удивил Мердока земными политическими формулировками, то явно ошибся. Донован не удивился, только заметил:
	- Вы обманули Стила. Ано, сказав ему, что вы новичок в политике. Вы узнали ее истинную суть от отца, не потерявшего память. Может быть, вы даже знаете больше меня.
	На другой день за завтраком в том же сенатском клубе он мне сказал:
	- Не экзаменуйте меня, Ано. Все, что вы говорите о классовой борьбе, мне уже давно ясно. Но второй революции может и не быть. Не исключено, что мы придем к власти парламентским путем, когда большинство народа поймет наконец необходимость социалистических преобразований.
	Рассказывать или не рассказывать об этом Мартину? Все равно он скажет: пропаганда. Ведь интересует его только билль, открывающий Мердоку ворота в сенат.
	Я передаю ему слова Уэнделла. Мартин не согласен.
	- Мердок не только будет покупать голоса, он немало получит даром,- говорит он.- Подсчитай будущие избирательные ресурсы Мердока. Я объездил по крайней мере два десятка поместий, не считая хозяйчиков вроде Фляшона. Это уже не десятки голосов, а тысячи: вместе с хозяевами будут голосовать и все от них зависящие. А ведь раньше они голосовали за популистов. Откуда же перемены? Одна вдова, владелица нескольких тысяч акров пшеницы, была достаточно откровенной. "Я всегда голосовала за Стила, но сейчас это мне будет стоить не меньше миллиона франков". Оказывается, полчаса назад к ней заезжал бродяга с пистолетом за поясом и объявил в присутствии слуг, что на этот раз не только ей и ее семье, но и всем издольщикам и слугам придется проголосовать не за Стила, а за реставраторов. Нет такой партии? Нет, так будет. А если она не послушается, так ей спалят всю пшеницу. "Вы, конечно, не перескажете это в своей редакции,- сказала мне мадам помещица,- я газет не читаю, а верзилу знаю. И то, что он спалит мне урожай, тоже знаю. Вы. вероятно, встретите его по дороге и поймете, что с таким джентльменом обычно не спорят". И я действительно его встретил. Знаешь, кто это? Наш друг Чек Пасква.
	- Паскву придется взять под наблюдение. Найди кого-нибудь.
	- Уже нашел.
	- Кого?
	- Луи Ренье.
	Находка Мартина отнюдь меня не радует. Рискуем мы жизнью мальчишки. Он даже стрелять не умеет.
	- Еще  один   маневр   Мердока,- размышляю   я вслух.- Значит, он нам не верит.
	- А мы ему. Кстати, серебро до сих пор в его лесной "берлоге".
	- Ты уверен?
	- Почти. Слитки в больших количествах не появлялись ни на рынке, ни в ювелирных лавках. Может, пустить по следу полицию?
	Я рассуждаю. Бойль - начальник полиции Города,-человек Стила. Честный. В какой-то мере принципиальный. Но в подчинении у него слишком много подонков, закупленных Мердоком. Да и не только им. Мартин прав: в Городе нарождаются темные придонные слои, что-то вроде американской мафии. Появляются капиталы, неизвестно на чем взращенные Возникают капиталисты, неизвестно что производящие. А это на руку Мердоку. Ведь именно он основная опасность в будущем. Можно, конечно, взять серебро из его "берлоги". Бойль это охотно и даже умело сделает. Но не рано ли? Не лучше ли выждать более подходящий момент для удара? Тут может помочь Ренье, но оставлять его при Паскве рискованно.
	Я тороплюсь. В шесть уже оживают сенатские кулуары и бар гудит в шумной и пустопорожней болтовне, из которой я всегда что-то выуживаю. На лестнице, окаймленной колоннадой, толкотня, как на пристани в Сильвервилле. Пробираясь наверх, встречаю Бойля. Начальник полиции стоит в сторонке и созерцает присутствующих. На заседании он будет сидеть со мной в ложе сенатских чиновников: амфитеатр зала только для сенаторов.
	- Все еще не нашли серебро, Бойль?- Мы с ним на дружеской ноге и обходимся без "мсье" и без "мистера"
	- Кто сейчас интересуется серебром?-вопрошает он.-Билль и только билль!
	- А вдруг провалят?
	- Чудак,-смеется Бойль и ныряет в какую-то болтающую группку.
	У Бойля своя информация, думаю, верная и вполне исчерпывающая.
	Ко мне подходит Уэнделл, дружески пожимает руку
	- Сейчас вы спросите о Стиле,-улыбаюсь я.
	- Не буду. Знаю, что он проголосует против,
	- Многие боятся его выступления. Оно может быть очень резким.
	- А разве вы не знаете точно?                    
	- Он со мной не советовался. Но он очень не любит Мердока.
	- Мердок в сенате менее опасен, чем за его стенами. А билль ждут и другие. Жизнь, как время: идет вперед, а не стоит на месте. Общество не могут представлять одни аграрии и банкиры.
	Кто-то отвлекает от меня Уэнделла, и я заглядываю в пустеющий понемногу ресторан. Стила нахожу одного в дальней кабине за синей портьерой. Перед ним два бокала и бутылка вудвилльского красного. Но он не приглашает меня ни присесть, ни пригубить вина.
	- Я не знал, что вы здесь, Ано,- говорит он, не поднимая глаз.
	- Я пришел, как советник, пока вы меня еще не уволили,- отвечаю я и жду.
	- С каким советом?
	- Не выступать вообще.
	- Почему?
	
	- Вы не поведете за собой даже трети сената.
	- И пропустить Мердока?
	Я повторяю слова Уэнделла, что за стенами сената Мердок более опасен для общества. Сенатский мандат, говорю я, неизбежно сдержит его агрессивные махинации. Хуже будет, если хунта Мердока силой захватит власть. Что такое хунта, Стил не понимает, я вижу это по его глазам и тут же поправляю "хунту" на "шайку" и добавляю, что крайности реставраторов в сенате всегда подавит разумное большинство.
	Стил долго не отвечает, и я жду, не присаживаясь.
	- А вы знаете, кто выдвинет билль? - наконец спрашивает он.
	- Рондель.
	- Глава партии "джентльменов". Человек, проживший на свете столько же, сколько и я. Что же заставило его изменить продуманному и пережитому?
	- Я только что слышал от главы вашей партии, Стил,- говорю я, делая ударение на "вашей".- Жизнь, как время: идет вперед, а не стоит на месте. Должно быть. Рондель это понял.
	- Они хотят расколоть нас,-тихо, но твердо произносит Стил.- Отойдут трудовики, зашевелились каноники, суетится мать-настоятельницв, а главное, конечно, Мердок. Перемены? Я против перемен, Ано. Люблю все стабильное, прочное, неизменное. Должно быть, мне пора в отставку, сынок. Могу назвать тебя так, кто бы ты ни был. Ведь мне уже, как и Висту, давно за семьдесят. Только уйду после выборов. По конституции все мои голоса получат те, кому я их отдам. А у меня сто тысяч избирателей, и ни один из них не будет голосовать за Мердока.
	Я вспоминаю рассказ Мартина, но молчу. Стоит ли огорчать старика, да еще в такой день? А на шантаж Мердока можно найти управу: есть и Уэнделл, есть и Бойль. Да и "Сити ньюз" может вмешаться, если понадобится. Словом, ответ Мердоку мы найдем и без Стила.
	Звонит колокол, призывающий членов сената в зал заседаний. Стил уходит из ресторана, мне его искренне жалко: священник, основы веры которого поколеблены. Я медленно иду за ним, сливаясь с толпой в коридорах. Цветные сюртуки и фраки перемешались с наглухо застегнутыми пиджаками и высокими жилетами, а кружевные жабо с широкими галстуками, как смесь годов, нравов и состояний. Журналисты с открытыми блокнотами толпились у входа в ложу прессы. Их длинные клетчатые пиджаки походили на форму. В соседнюю ложу сенатских чиновников входили более старомодные джентльмены и леди. Женщин было довольно много и в зале заседаний и на хорах для публики. Они выглядели пестро, но чаще глаз примечал сухопарых подтянутых директрис пансионов и настоятельниц монастырей, а то и просто монахинь в белых накрахмаленных шляпах. Красные треуголки лакеев, приносящих пиво и бутерброды в зал заседаний, еще более увеличивали крикливую пестроту картины.
	У входа в ложу мне встречается Мердок, на этот раз более старомодный и чинный, как мопассановский редактор Вальтер из "Милого другая. Улыбка его лучезарна, словно у игрока, крупно выигравшего на ипподроме.
	- Радуетесь?-замечаю я.-Не рано ли?
	- А вы сомневаетесь, мсье Ано?
	- Почему я и отказался от ваших пяти тысяч.
	- Боюсь, что вы мне уже не нужны. Как советник Стила, разумеется. Охотно предлагаю вам тот же пост.
	- Не рано ли?-повторяю я.
	- Я уже присмотрел себе кресло а сенате. Подумайте, Ано, может это окажется выгоднее, чем предложение Уэнделла?
	- Вы, как всегда, информированы, Мердок. Но я ни к кому не уйду от Стила. Тем более сейчас.
	- Поддержать падающего?-смеется Мердок.
	- Нет. Просто большей свободы действий нигде у меня не будет.
	- То-то вы так часто встречаетесь с Мартином. Пусть имеет в виду, что разглашение редакционных секретов чревато далеко не радужными последствиями.
	- Кому интересны секреты редакции "Брэд энд баттер"? Я лично ее не читаю. Да и Мартин может уйти в другую газету.
	- Он мне еще нужен, Ано. Как, впрочем, и вы. Не хочется терять вас из виду. Слишком много вы знаете, молодой человек,- говорит Мердок, рассматривая свои полированные ногти. Еще одна улыбка вполоборота, и он скрывается в ложе.
	Значит, он знает о моих встречах с Мартином. Откуда?
	Слежка за мной или провал Мартина?
	Ни он, ни я не открываем своих карт.
	Игра продолжается.
	
	
	Глава Х УКРАДЕННОЕ ПИСЬМО
	
	Билль прошел.
	Я лежу у себя в комнате на диване, как Мартин, задрав ноги: спинки у омоновских диванов высокие, как в эпоху королевы Виктории. Сейчас в Городе праздник - семьдесят первая годовщина Начала, того самого Начала, с которого повел свою жизнь этот смоделированный неведомыми галактистами  человеческий город и которое с тех пор так и пишется, как Город,- тоже с прописной буквы. Делать ничего не хочется, да и дел нет, за окнами праздничная тишина, лишь экипаж изредка проскрипит или прозвенит конка. И в отеле тишина, в одних комнатах спят после бурной предпраздничной ночи заезжие купчики и агенты, как у нас говорили когда-то, коммивояжеры, рекламисты товаров провинциального производства, спят профессиональные шулера побогаче, которым лестно пожить в дорогом, хотя и старомодном отеле. Но большинство номеров пусто: сенаторы-фермеры и промысловики разъехались по своим промыслам и поместьям, в коридорах отеля не щелкают дверные замки и не слышно жильцов, любящих покурить и поболтать на ходу, возвращаясь к себе из бильярдной и бара.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 19
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама