Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#2| And again the factory
Aliens Vs Predator |#1| To freedom!
Aliens Vs Predator |#10| Human company final
Aliens Vs Predator |#9| Unidentified xenomorph

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Сказки - Астрид Лингрен Весь текст 153.55 Kb

Мио, мой Мио!

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14
     Алая кровь и серебряный луч,
     Яблони белый цвет, яблони белый цвет
     Нежный рождают шелк,
     Нежнее, чем ветер ночной
     И ласковый шелест травы.
     А над лесом птица Горюн поет, вещая черное горе.

     Ткачиха пела тихо и монотонно. Только она смолкла, как в лесу раздалась
другая песня, которую я тотчас узнал. Правду сказала ткачиха: над лесом пела
птица Горюн, вещая  горе. Сидя на  самой макушке дерева,  она пела  так, что
тоска сжимала сердце.
     - Почему так поет птица Горюн? - спросил я ткачиху.
     Женщина  заплакала,  слезы  ее  скатывались  на  полотно,  оборачиваясь
маленькими прозрачными жемчужинами, и ткань становилась краше прежнего.
     - Почему так поет птица Горюн? - снова спросил я.
     -  Она  поет  о моей  маленькой  дочке, -  ответила  ткачиха  и  горько
зарыдала. - Она поет о моей маленькой дочке, которую похитил разбойник.
     - Какой же разбойник  похитил твою маленькую  дочку?  - спросил я, хотя
уже понял, о ком идет речь и кто этот разбойник. - Не надо,  не упоминай его
имени, - добавил я немного погодя.
     - Не буду, - ответила ткачиха, - не то угаснет свет луны, а белоснежные
лошади заплачут кровавыми слезами.
     - Почему они заплачут кровавыми слезами? - спросил я.
     - Им жаль своих  маленьких жеребят, которых  тоже похитил  разбойник, -
сказала ткачиха. - Слушай, как поет над лесом птица Горюн.
     Я  стоял  посреди  комнаты  и  слушал, как на  воле  поет птица  Горюн.
Вечерами она часто пела  мне в отцовском саду, но тогда я не понимал, о  чем
она  поет. Теперь я  знал: она  пела  о  маленькой дочке  ткачихи, о братьях
нашего друга Нонно,  о сестренке мальчика  Йри и еще о многих-многих других,
кого схватил и увез в свой замок злой рыцарь Като.
     Вот почему  горевали люди в маленьких домиках на Острове Зеленых Лугов,
в Стране Заморской, по ту сторону фьорда и в Стране Загорной. Они горевали о
детях, своих детях. Даже  лошадям в Дремучем Лесу было о ком горевать, и они
плакали кровавыми слезами, когда слышали имя разбойника.
     Рыцарь  Като!  Как  я боялся  его! Как боялся! Но,  стоя  здесь, в этой
комнате, и слушая песню птицы Горюн,  я вдруг понял,  зачем скакал  Дремучим
Лесом  нынче  ночью. За  Дремучим Лесом начинались земли Страны Чужедальней.
Туда-то мне и надо. Туда-то мне и надо, чтобы сразиться с рыцарем Като, хотя
я так боялся его,  так боялся! Глаза мои наполнялись слезами, лишь  только я
представлял, что меня ждет.
     Женщина снова принялась ткать. Не обращая внимания ни на  Юм-Юма, ни на
меня, она вполголоса напевала под стук станка все ту же монотонную песню:

     Месяца бледного луч,
     Месяца бледного луч, сердца алая кровь...

     - Юм-Юм, - сказал я. И голос мой как-то странно. - Юм-Юм, я отправляюсь
Чужедальнюю.
     - Знаю, - ответил Юм-Юм. Ну и удивился же я!
     - Как ты узнал? - спросил я.
     - Ты так мало знаешь, Мио! - сказал Юм-Юм.
     - А ты, ты знаешь, верно, все? - спросил я.
     - Да, знаю, - ответил Юм-Юм. - Я уже давно знаю, что тебе предназначено
отправиться в Страну Чужедальнюю. Все это знают.
     - Все это знают?
     -  Да, - сказал Юм-Юм. - Птица Горюн  знает. Ткачиха знает. Белоснежные
лошади знают. Весь Дремучий Лес  знает:  деревья шепчут про  это, и травы, и
цветущие яблони - все это знают.
     - Да ну! - удивился я.
     -  Каждый пастух на Острове Зеленых Лугов знает, и  по ночам его флейта
поет об этом. Нонно знает. Его бабушка знает, Йри с братьями и сестрами тоже
знают. Колодец, который  нашептывает  по вечерам сказки, тоже знает.  Говорю
тебе, все это знают.
     - А мой отец?.. - прошептал я. - Твой отец всегда знал,
     - сказал Юм-Юм.
     - И он хочет, чтоб я отправился туда? - спросил я, не в  силах сдержать
легкую дрожь в голосе.
     -  Да,  хочет!  -  ответил Юм-Юм.  - Он  страдает,  но хочет,  чтоб  ты
отправился туда.
     - Но я так  боюсь! - признался  я, плача. Только сейчас я по-настоящему
понял, как боюсь. - Юм-Юм, я не  отважусь на это, - сказал я, обнимая своего
друга. - Почему мой отец-король хочет, чтоб именно я совершил этот подвиг?
     - Мальчик  королевского рода - единственный, кому суждено свершить этот
подвиг.
     - А если  я погибну? - спросил я, крепко ухватившись за руку Юм-Юма. Он
не ответил.
     - И мой отец хочет, чтоб я все равно отправился туда?
     Женщина перестала ткать -  в  комнате стало тихо. Смолкла птица  Горюн.
Замерли листья на деревьях,  не  слышно  было ни  малейшего шелеста.  Стояла
мертвая тишина.
     Юм-Юм кивнул и едва слышно сказал:
     - Да, твой отец все равно хочет, чтоб ты отправился туда.
     - Я не отважусь на это! - закричал я. - Не отважусь! Не отважусь!
     Юм-Юм  молчал. Он только смотрел на меня, не произнося  ни слова. Снова
запела птица Горюн, и от ее песни сердце замерло у меня в груди.
     -  Она поет о  моей  маленькой дочке,  -  сказала ткачиха,  и  слезы ее
жемчужинками покатились по полотну. Я сжал кулаки.
     - Юм-Юм! - сказал я. - Я еду в Страну Чужедальнюю!
     При этих  словах за окном пронесся ветер. Дремучий Лес зашумел, а птица
Горюн залилась песней,  такой  звонкой,  какой не слыхал еще  ни один  лес в
мире.
     - Я знал это! - сказал Юм-Юм.
     - Прощай, Юм-Юм! - сказал я,  чувствуя, что вот-вот  зареву.  - Прощай,
дорогой Юм-Юм.
     Юм-Юм   посмотрел  на  меня,  посмотрел   почему-то  глазами  Бенки  и,
улыбнувшись, сказал:
     - Я пойду с тобой!
     Вот  это  друг!  Юм-Юм - настоящий  друг.  Я  так обрадовался, когда он
сказал, что пойдет со мной! Но я не хотел подвергать его жизнь опасности.
     - Нет, Юм-Юм! - сказал я. - Ты не пойдешь со мной, ты не можешь идти со
мной!
     - Нет пойду!  - возразил Юм-Юм. - "Мальчик королевского рода, верхом на
белоснежной  лошади,  в  сопровождении  единственного  друга"  -   так  было
предсказано. И  не тебе менять то,  что было предначертано много-много тысяч
лет назад.
     - Много-много  тысяч лет назад, -  повторила ткачиха. - Помнится, ветры
пели про  это в тот самый вечер,  когда  я  сажала свои  яблони,  а было это
давным-давно.  Много-много  тысяч лет назад. Подойди ко мне, Мио!  - позвала
она. - Я залатаю твой плащ.
     Взяв  чудодейную ткань, она отрезала лоскуток и залатала прореху в моем
плаще. Но это еще не все. Она подбила мой плащ сверкающей тканью и набросила
его мне на плечи.
     - Мое лучшее  полотно я отдаю тому, кто спасет  мою маленькую  дочку, -
сказала ткачиха. - А еще ты получишь хлеб, хлеб насущный. Береги его! Ты еще
узнаешь голод!
     Она  дала мне  хлеб, и я поблагодарил ее. Потом,  обернувшись к Юм-Юму,
спросил:
     - Готовы мы в путь?
     - Да,  готовы! - ответил  Юм-Юм. Выйдя из  домика, мы пошли по тропинке
меж яблонь. Только мы уселись верхом на  Мирамис, как птица Горюн расправила
свои черные крылья и взмыла к горным вершинам.
     Сотня  белоснежных лошадей  глядела нам  вслед,  когда  мы скакали  меж
деревьев. Они нас не провожали. Цветущие яблони  белели, как снег, при свете
луны.  Они  белели, как  снег... Может, я  никогда  больше  не  увижу  таких
прекрасных яблонь в белом цвету...

     Заколдованные птицы

     Может,  я никогда  больше не  увижу яблонь  в цвету, не  услышу шелеста
зеленых деревьев и шелковистых трав. Потому  что мы едем  в страну, где  нет
цветов, где не растут ни деревья, ни травы.
     Мы  скачем  в  ночи.  Все  вперед  и  вперед.  Освещенный  светом  луны
приветливый лес  остался далеко  позади. Впереди сгущается  мрак.  Свет луны
меркнет,  земля  становится  сухой  и  каменистой,  вокруг  отвесной  стеной
вздымаются  голые скалы.  Они надвигаются  все  ближе и ближе. И вот  мы уже
скачем меж  высоких  черных стен  по  тесной  глухой тропинке  на самом  дне
ущелья.
     - Была бы тропинка не так глуха, - сказал Юм-Юм, - горы не так черны, а
мы не так малы и беззащитны!
     Тропинка   змеилась   и   извивалась;   казалось,   тысяча   опасностей
подстерегает нас за каждым поворотом.  Видно,  Мирамис тоже чувствовала это.
Она дрожала всем телом и хотела повернуть назад. Но я крепко держал поводья.
Тропинка  становилась  все  уже,  черные скалы по  сторонам все  выше.  Мрак
сгущался,  и  вот  мы подъехали  к какому-то подобию  ворот. То была  тесная
расщелина  между  скал.  А  там, за  расщелиной, клубился ночной мрак, мрак,
чернее которого нет ничего в целом мире.
     -  Страна  Чужедальняя,  - прошептал  Юм-Юм.  -  Это  ворота  в  Страну
Чужедальнюю.
     Мирамис яростно сопротивлялась.  Она вставала  на дыбы  и  дико  ржала.
Только  эти  ужасные  звуки  нарушали тишину. Во  мраке за  воротами  царило
гробовое  молчание.  Глухой  мрак  словно  подстерегал нас  -  казалось,  он
поглотит нас, как только мы окажемся по ту сторону ворот.
     Я знал, что мне предстоит окунуться в этот мрак. И все-таки я больше не
боялся.
     Теперь, когда я  знал, что уже много-много тысяч лет  назад мне на роду
было написано пройти  сквозь эти мрачные ворота, я почувствовал себя смелее.
Я  подумал: "Будь что будет, пусть я  даже никогда  не  вернусь обратно, все
равно бояться я больше не стану".
     Я погнал Мирамис во мрак. Когда лошадь поняла, что я вовсе не собираюсь
поворачивать  назад,  она  с  быстротой   молнии  проскочила  сквозь  тесную
расщелину  и  понеслась  дальше  по мрачным  дорогам Страны  Чужедальней. Мы
мчались в ночи, вокруг нас стояла черная мгла, и я не видел дороги.
     Но со мной был Юм-Юм.  Он сидел за моей спиной, изо всех сил держась за
меня, и я любил его как никогда. Я не был одинок, меня сопровождал друг, мой
единственный друг! Почти все, что было предсказано, сбывалось.
     Не  знаю,  сколько  времени  мы  мчались  во мраке.  Быть  может,  одно
мгновение, быть может, долгие-долгие  часы. А может, много-много  тысяч лет!
Во  всяком случае, нам  так  казалось. Скачка наша напоминала дурной тяжелый
сон, от  которого пробуждаешься с  безумным  криком и,  лежа  в постели, еще
долго испытываешь страх. Но от нашего  сна пробуждения не было. Мы скакали и
скакали, не зная куда, не зная, сколько времени мы скачем. Мы просто скакали
в ночи.
     И  вдруг Мирамис  остановилась. Мы  подъехали к  озеру. Ни  один  самый
страшный сон не сравнится с этим озером. Иной раз мне снятся глубокие черные
воды, которые разверзаются предо мной. Но ни мне, ни другим людям, ни одному
человеку в  мире  никогда и не  снились такие черные .воды,  какие открылись
моим глазам. То были самые  угрюмые, самые  страшные  воды на  свете.  Озеро
замыкали  черные  утесы.  И  птицы, несметное  множество  птиц  кружило  над
мрачными водами. В темноте их не было видно, только слышались  их  крики.  И
печальнее  этих криков мне слышать ничего не доводилось. О, как я жалел этих
птиц! Казалось, будто они зовут на помощь, будто они в отчаянии плачут.
     На  другом берегу озера  на самой  высокой скале стоял  высокий  черный
замок.  Там  светилось одно-единственное окошко. Оно, это окошко, светилось,
словно злое  человеческое око, жестокое и ужасное око, подстерегавшее нас  в
ночи и желавшее нам зла.
     - Замок рыцаря Като, - прошептал Юм-Юм.
     Мирамис задрожала.
     Замок рыцаря Като! Там,  по другую сторону  черных вод,  был  мой враг,
тот, с кем мне предстояло сразиться. Злое око над озером пугало меня, хотя я
твердо решил  больше не бояться. Оно пугало  меня  и  словно предостерегало:
тебе ли, малышу, победить такого  грозного и опасного рыцаря,  как  Като.  -
Тебе  понадобится меч!  -  сказал Юм-Юм. Только он  произнес эти  слова, как
вблизи послышался чей-то стон.
     - Ох... ох... ох! - стонал кто-то. - Я умираю с голоду, ох... ох... ох!
     Я понимал, что идти на голос опасно.  Нас могут заманить в ловушку.  Но
все равно: кто  бы ни был этот человек,  надо во что бы то ни стало отыскать
его и узнать, может, и вправду ему нужна наша помощь.
     - Я пойду с тобой! - отозвался на мои мысли Юм-Юм.
     - А ты, Мирамис, останешься здесь! - потрепав лошадь по холке, приказал
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама