Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-457: Burning man
SCP-081: Spontaneous combustion virus
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Сказки - Астрид Лингрен Весь текст 153.55 Kb

Мио, мой Мио!

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14
     Мне  хотелось  рассказать ей,  что мой  плащ  подбит  волшебной тканью,
сотканной ее матерью.
     - Дочкой ткачихи была Милимани, - сказал брат нашего друга Нонно.
     - Где ж она? - удивился я.
     - Вот где Милимани! - ответил брат нашего друга Нонно.
     Дети  расступились.  Среди  пенистых  волн  на скалистой  плите  лежала
маленькая  девочка.  Я подбежал  и  упал  возле  нее на колени.  Она  лежала
неподвижно, с закрытыми глазами, мертвая. Ее личико было маленьким и  совсем
белым, а тело обгорело.
     - Она погасила факел! -сказал брат нашего друга Нонно.
     Я был в отчаянии. Милимани погибла из-за меня! Я страшно горевал. Ничто
не радовало меня, ведь Милимани погибла из-за меня.
     - Не горюй, - сказал брат  нашего друга Нонно. - Милимани сама полетела
навстречу огню, хотя знала, что крылья ее вспыхнут и сгорят.
     -  Да, но она погибла, - сказал я  в отчаянии. Брат  нашего друга Нонно
взял ее маленькие обгорелые ручки в свои.
     -  Мы должны оставить тебя здесь одну, -  произнес он. - Но прежде  чем
уйти, мы споем тебе нашу песню.
     Все дети уселись на скалистой  плите вокруг Милимани и запели ей песню,
которую сами сочинили:

     Милимани, наша сестренка,
     Ты, сестренка, упала в волны,
     Упала в волны с крылом обожженным,
     Милимани, о Милимани!
     Тихо дремлешь и не очнешься,
     Не очнешься, не полетишь ты
     Над темной водою с горестным криком...

     -  Теперь темной  воды  больше  нет,  - сказал  Юм-Юм. -  А  спокойные,
ласковые волны тихо плещут, напевая песню Милимани, уснувшей на берегу.
     -  Хорошо бы завернуть  ее во что-нибудь,  - сказала сестренка мальчика
Йри. - Тогда бы ей было не так жестко лежать на скалистой плите.
     -  Мы завернем Милимани в мой  плащ,  - сказал я.  - Мы  завернем  ее в
ткань, которую соткала ее мать.
     И  я  завернул  Милимани  в  плащ,  подбитый волшебной тканью. Она была
соткана из белого цвета яблонь, нежности  ночного  ветра,  ласкающего травы,
теплой  алой крови сердца - ведь  это руки  ее  родной матери  соткали такую
ткань. Я бережно закутал бедняжку Милимани в плащ, чтоб ей было мягче лежать
на скале.
     И  тут свершилось  чудо.  Милимани открыла глаза и посмотрела  на меня.
Сначала она лежала неподвижно и только глядела на меня. Затем приподнялась и
села, а  увидев всех  нас, страшно удивилась.  Оглядевшись  по сторонам, она
удивилась еще больше.
     -  До  чего голубое озеро! - сказала она. Больше она ничего не сказала.
Потом Милимани сбросила плащ и встала. На ее теле не осталось никаких следов
от ожога. Как мы обрадовались, что она ожила.
     Вдали  на озере показалась  скользящая по волнам  ладья.  Кто-то сильно
работал веслами. Когда ладья приблизилась, я увидел, что это гребет Кователь
Мечей; с ним был и старый Эно.
     Скоро ладья ткнулась носом в скалу, и они сошли на берег.
     - Ну, что я.  вам говорил? - закричал Кователь Мечей раскатистым басом.
- Что я вам говорил: "Скоро  пробьет час последней битвы  рыцаря Като". Ведь
так я говорил? Эно бросился мне навстречу.
     - Я хочу кое-что показать тебе, принц Мио! - сказал он.
     Протянув свою морщинистую  руку, он разжал  ладонь. Там лежал маленький
зеленый   листочек.  Такой   маленький  листочек,   тоненький   и   хрупкий,
нежно-зеленый, с чуть заметными прожилками.
     - Он вырос  в  Мертвом Лесу!  - сказал Эно. - Я только что нашел его на
дереве в Мертвом Лесу!
     Он  закивал  с  довольным видом, и его  маленькая  седая  всклокоченная
голова закачалась, как челнок.
     - Я  буду  приходить в Мертвый Лес  каждое утро  и смотреть,  много  ли
прибавилось зеленых листочков. А этот оставь себе, принц Мио.
     Он  положил  мне в руку листочек. Он  наверняка  считал, что отдает мне
самое прекрасное, что у него есть.
     Снова кивнув головой, он сказал: - Я все время желал тебе  удачи, принц
Мио. Я сидел в своей лачуге и надеялся, что тебе повезет.
     -  А  что я тебе говорил?  -  вмешался  Кователь  Мечей.  - "Близок час
последней битвы рыцаря Като". Ведь так я говорил?
     - Как попала к тебе ладья? - спросил я Кователя Мечей.
     - Волны пригнали ее обратно, - ответил он. Я взглянул на другую сторону
озера,  на  гору  Кователя  Мечей, на  лачугу  Эно. Все новые и новые  ладьи
скользили по озеру. Их было много, и в них  сидели незнакомые люди.  Бледные
исхудалые люди. Они удивленно и радостно глядели на  солнце и голубое озеро.
Верно,  они  никогда  раньше  не видели  солнца. А  теперь оно  взошло, ярко
освещая  озеро  и  окружавшие  его скалы.  Это  было  так  чудесно! И только
уродливая  груда  камней,  оставшихся  от  замка  на  вершине горы,  портила
прекрасный вид. Но я подумал:  со временем на  этих камнях вырастет  мох. Со
временем шелковистый зеленый мох  скроет каменистую осыпь, и никто не  будет
знать, что под этим живым ковром погребен замок рыцаря Като.
     Я  когда-то  видел  розовые цветы,  похожие на  маленькие колокольчики,
которые  пышно растут в расщелинах среди камней.  Может, придет  день, когда
вот такие же розовые цветы вырастут во мху, на развалинах замка рыцаря Като.
Я думаю, это будет красиво.
     Дорога домой была неблизкой,  но возвращаться всегда  легко. Дети ехали
на Мирамис, а самых маленьких вез жеребенок. Их это забавляло. Остальные шли
пешком до тех пор, пока не вошли в Дремучий Лес.
     Опустилась ночь, и Дремучий Лес превратился в Лес Лунного Света. Кругом
стояла тишина - мы  неслышно пробирались  среди деревьев. Но  вдруг  Мирамис
громко  и  призывно заржала, и также  громко и  призывно ответила  ей  сотня
белоснежных лошадей. Они мчались  к нам навстречу, стуча копытами. Маленький
жеребенок тоже  начал ржать.  Он пытался ржать так же громко и призывно, как
взрослые  лошади,  но у  него  получалось  лишь слабое, чуть слышное смешное
ржание. Но белоснежные лошади услыхали его.
     О, как они  обрадовались,  что жеребенок вернулся  домой! Они толпились
вокруг  него,  и  каждая  пыталась  подойти  поближе,  прикоснуться к  нему,
убедиться, что он и в самом деле вернулся домой.
     Теперь у  нас  была  сотня лошадей, и  никому не пришлось  больше  идти
пешком. Каждому досталось по лошади. Сам я  скакал  на Мирамис, а Юм-Юм, как
обычно,  сидел сзади, потому  что не променял бы Мирамис ни  на какую другую
лошадь в мире. Маленькая девочка, самая младшая из всех, ехала на жеребенке.
     Мы  скакали  лесом, и  белоснежные  лошади  при лунном  свете были  так
прекрасны!
     Вскоре  я  увидел,  как  что-то забелело меж деревьев. То были цветущие
яблони вокруг домика ткачихи.
     Белая кипень яблоневых  цветов покрывала деревья вокруг домика, который
предстал  перед  нами,  точно  в сказке.  Донесся  стук ткацкого  станка,  и
Милимани сказала:
     - Это мама ткет.
     Спрыгнув с лошади возле калитки, она помахала нам рукой и сказала:
     - Я так рада, что приехала домой! Так рада, что я дома еще до того, как
осыпался  яблоневый  цвет! Она побежала  по узенькой  тропинке  меж яблонь и
исчезла в доме. И тотчас ткацкий станок смолк.
     Но до Острова  Зеленых Лугов  путь был немалый, а я! так рвался к моему
отцу-королю.  Сотня белоснежных  лошадей  с  Мирамис  впереди  взлетела  над
Дремучим Лесом и  взмыла выше самых высоких гор. Лошади  плыли  по воздуху к
Острову Зеленых Лугов.
     Было утро, когда мы  прибыли к  мосту Утреннего  Сияния. Часовые только
что опустили  мост.  Он  сиял в золотых  лучах  солнечного  света,  и  сотня
белоснежных лошадей, вытянув шеи, с развевающимися гривами, неслась по  нему
во весь  опор.  Часовые  растерянно  уставились  на  нас. Вдруг  один из них
вытащил рог и  громко  затрубил,  так что  эхо  разнеслось по всему  Острову
Зеленых Лугов. Из маленьких домиков и хижин выбежали все те, кто печалился и
горевал о судьбе похищенных детей. Они увидели, что дети едут на белоснежных
лошадях. Все до единого вернулись домой. Лошади понеслись дальше по лугам, и
вскоре мы были у сада  моего  отца.  Тут дети  спрыгнули с лошадей,  и к ним
подбежали их  мамы  и папы. Они вели  себя  точно  так  же,  как белоснежные
лошади, когда увидели вернувшегося домой белоснежного жеребенка.
     Там были Нонно и его бабушка, Йри со своими братьями и сестрами, папа и
мама Юм-Юма и многие другие, кого я раньше никогда не видел. Они то плакали,
то смеялись, целуя и обнимая вернувшихся домой детей.
     Но  среди  них не было  моего  отца.  Белоснежные  лошади могли  теперь
вернуться в Дремучий Лес.  Я видел, как они рысцой бежали обратно  по лугам.
Впереди мчался маленький белоснежный жеребенок.
     Юм-Юм  так увлеченно  рассказывал  папе и  маме обо  всем, что  с  нами
случилось,  что не заметил, как я отворил калитку нашего сада и вошел. Никто
не заметил,  как  я  исчез,  и  это было к лучшему. Мне хотелось  пойти туда
одному.  Я  шел по  аллее  серебристых  тополей,  они  звенели  по-прежнему,
по-прежнему цвели розы, все было по-прежнему.
     И вдруг я увидел его. Я  увидел моего отца-короля. Он  стоял на  том же
самом месте, где  я  оставил  его,  отправляясь в Дремучий  Лес и  в  Страну
Чужедальнюю. Он  стоял там, протягивая ко мне руки. Я бросился в его объятия
и крепко-крепко обвил его шею руками, а он прижал меня к себе и прошептал:
     - Мио, мой Мио!
     Ведь отец так любит меня, а я очень люблю его.
     Весь день был для меня праздничным. Все мы -  и я, и Юм-Юм, Нонно и его
братья, Йри и его сестры и братья,  и остальные дети - играли в саду. Увидев
шалаш,  который  построили  мы  с Юм-Юмом,  они сказали,  что  шалаш  просто
замечательный.  Мы  катались верхом на  Мирамис,  и  она легко перепрыгивала
через живые изгороди роз. А потом мы играли с моим плащом. Брат нашего друга
Нонно ни за что не хотел взять его обратно.
     - Подкладка, во всяком случае, твоя, - говорил он.
     Мы  играли в прятки, накидывая плащ на себя.  Я  надевал его подкладкой
наружу, бегал среди кустов,  словно человек-невидимка, и кричал:  --  Никому
меня не поймать! Никому!  И  .конечно, дети, как ни старались, не могли меня
поймать.
     Стало  темнеть, и  всем пришлось разойтись  по  домам.  Папы и  мамы не
хотели, чтоб их дети загулялись в первый же вечер после возвращения домой.
     .  Мы  с  Юм-Юмом  остались в шалаше  вдвоем.  Как только вечерняя заря
осветила розы в саду, мы заиграли на флейтах.
     -  Будем беречь  наши - флейты,  -  сказал Юм-Юм. -Бели  придется вдруг
разлучиться, станем наигрывать старинный напев.
     Тут за мной пришел отец. Я  пожелал Юм-Юму спокойней ночи, и он побежал
домой.  Пожелал я  спокойной ночи  и  Мирамис,  которая щипала  траву  возле
шалаша. Потом я взял отца за руку, и мы молча пошли, домой среди роз.
     - Мио, мой Мио, ты, наверно, вырос за это время, - сказал вдруг отец. -
Сделаем нынче вечером новую метку на кухонной двери.
     Мы шли по аллее серебристых тополей, и сумрак, будто легкий голубоватый
туман, обволакивал сад. Белые птицы попрятались в гнезда. Только на верхушке
самого высокого серебристого тополя в одиночестве сидела птица Горюн и пела.
Я не знаю, о чем пела она теперь, когда все похищенные дети вернулись домой.
Но у птицы Горюн, верно, всегда найдется о чем петь.
     А далеко  на лугах  стали  зажигаться костры. Они  вспыхивали  один  за
другим  и  озаряли сумрак.  И  я слышал, как  пастухи наигрывают вдали  свой
старинный напев.
     Мы  шли, держась  за руки, отец и я.  Мой  отец-король смотрел на  меня
сверху вниз и смеялся, а  я смотрел  на него снизу  вверх и чувствовал  себя
таким счастливым.
     - Мио, мой Мио! - сказал отец. - Мио, мой Мио! - повторял он, пока мы в
сумерках шли домой.
     Незаметно настал вечер, а за ним и ночь.

     Уже давно я живу в Стране Дальней и редко вспоминаю то время, когда жил
на  Упландсгатан. Только  Бенку я  вспоминаю  чаще - ведь он  так  похож  на
Юм-Юма. Надеюсь, что Бенка не слишком  тоскует по мне. Ведь никто лучше меня
не знает, как тяжела тоска. Но  у Венки  есть отец  и  мать, и,  конечно, он
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама