Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Кунгуров Г. Весь текст 399.27 Kb

Албазинская крепость

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 35
                               Г.Ф.КУНГУРОВ

                           АЛБАЗИНСКАЯ КРЕПОСТЬ




                               ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


                             ДРАГОЦЕННАЯ ТВАРЬ

     Древний городок Мангазея стоял на берегу реки  Таза,  на  перевале  к
великому  Енисею.  Обосновался  тут  царь  московский  неспроста:  царские
воеводы исправно собирали с покоренных сибирских народцев соболиный ясак в
государеву казну.
     Быстро расцвела Мангазея, тянулись к ней за счастьем купцы, ратные  и
служивые люди, промышленный и гулевой народ.
     Жили царевы люди привольно.
     Только недолго цвела Мангазея. Промышленные людишки, звероловы лесные
нашли места новые, богатые, звериные, реки рыбные и пути от Москвы ладные.
Мангазея захирела.
     Умирала Мангазея худой смертью: спешно разбегались людишки, вслед  за
ними  торопливо  бросали  лавки  купцы,  рушились  заезжие  избы;  доживал
последние дни и кабак, что стоял на бугре возле  самой  реки  Таза.  Около
кабака утоптана земля гладко. Решались тут жаркие споры. Каждый  стоял  за
себя как мог: кто кулаком, кто дубьем, кто чем попало.
     Но что было, то прошло.
     Горячее гулевое место, и кровное и побойное, опустело.
     ...Спит река Таза, метут снеговые  вихри,  и  растут  белые  курганы,
хороня под собой заветные тропы.
     Тихо вокруг. Даже собаки умолкли.
     В кабаке пусто.  Тоскливо  мерцает  огонек.  Оплывает  свеча  горячим
воском, и шлепают тяжелые капли  мерно,  увесисто,  словно  пробить  хотят
толстые половицы. За стойкой сутулится старый кабатчик. Желтые пятна света
прыгают по сморщенному,  одутловатому  лицу,  седые  космы  разметались  в
беспорядке.
     Напала на кабатчика печаль: отбил он на костяшках дневной доход  -  и
ахнул: гроши ломаные. Сбесился народишко,  волной  неудержимой  катится  с
насиженных мест, а куда - того и сам не знает.
     Сладок смрадный кабацкий дух, пышет теплом  жарко  натопленная  печь.
Вспотел кабатчик, размяк и захрапел, склонившись на стойку.
     Завизжала тяжелая кованая дверь, вздрогнули слюдяные  оконца,  поднял
косматую голову кабатчик, сонливо вглядываясь в темь.
     Вошел рослый, крутоплечий мужик. Не торопясь, снял шапку-ушанку, сбил
рукавицами снежные хлопья с тулупа и  шагнул  к  стойке.  Глаза  у  мужика
синие,   задорные,   колючие;   голова   вихрастая;   светлая   борода   в
кольцах-завитушках.
     - Отмерь-ка, с легкой руки, меру лихую - полштофа да одолжь огарочек,
- как топором рубанул он насмешливо у самого уха кабатчика.
     - Ай-яй!... - заверещал кабатчик и прикрыл  ухо  ладонью.  -  Юн  ты,
Ярошка, зелен, чтобы вопить эдак разбойно. Оглушил!...
     - Отмерь, - вскинул вихрастой головой Ярошка.
     - То можно, - торопливо мигая, сказал кабатчик.
     Ярошка взял чарку, запалил огарочек и уселся в дальнем углу.
     Выпив  чарочку,  он  вытащил   из-за   пазухи   замусоленную   трубку
пергамента, бережно  разгладил  его  ладонью  на  лавке  и,  водя  грязным
бородавчатым пальцем, что-то невнятно бормотал.
     По пергаменту синяя лазурь разлилась толстыми извилистыми змеями - то
были реки. А по сторонам рек безвестный грамотей-искусник щедро  разбросал
остроглавые бугры - то неприступные горы. Густо наставил раскидистые елки,
а между ними зверей хвостатых изобразил - то леса непроходимые. По берегам
рек одиноко притулились зимовья да рубленые избы, огороженные бревенчатыми
стенами, - то царские городки и становища. Следы человека и конских  копыт
вились узорчатой цепочкой по лесам, степям, меж  рек,  меж  гор  до  самой
великой Лены - то дороги и тропки.
     Через весь пергамент - рисунчатые буквы, затейливые, витые, усатые.
     Ярошка кривил  брови,  вглядываясь  в  пергамент,  что-то  выискивал,
ставил ногтем кресты. Огарок чадил,  скупые  отблески  падали  на  древний
пергамент. Ярошка еще ниже опустил голову. От натуги потемнело лицо, вихры
рассыпались по взмокшему лбу, горели глаза непоборимым  любопытством.  Как
святыню хранил он пергамент за пазухой, у  сердца,  верил:  скрыты  в  нем
превеликие мудрости человека. Стукнул кулаком об стол, скомкал пергамент.
     - Треклятый монах, две деньги выманил да крест нательный. Сунул  этот
пергамент, а понятия к нему при себе сохранил!
     Дверь вновь завизжала, в кабак суетливо  ввалились  два  монаха.  Они
сдернули шапки, наспех перекрестились и - к стойке.
     - Человече, - звонко сказал шустрый монах, - по чарочке-гагарочке  да
по рыбке крутосоленой поднеси!
     - От устали едва рясы на грешном теле несем, -  невнятно  пробормотал
второй, отдирая снежную сосульку с жидких усов.
     Монахи уселись на лавку и щурились от тусклого  огня.  Шустрый  монах
вскидывал руками и скороговоркой, вкрадчиво говорил:
     - Отче Гаврила, сказывали те бегуны и  пропойцы  превеликие  вести  о
землях, что за Леной-рекой.
     - Умолкни, Алексашка. Твердишь ты сие с полуночи,  подобно  петуху  -
трижды, без умолку, - важно сказал отец Гаврила и рванул зубами рыбу.
     Ярошка шумно поднялся и подошел к монахам.
     - Хлеб-соль.
     - В добрый час! - ответили монахи враз.
     - Отколь бредете, чернорясники?
     Монахи притихли.
     - Аль беглые?
     Монахи испуганно поднялись с лавок.
     - Что трепещете, аль уразуметь не в  силах,  каков  я  есть  человек?
Царским доносчиком не бывал...
     - Вестимо, -  невпопад  бросил  шустрый  монах,  а  Гаврила  степенно
добавил:
     - Бредем, куда перст божий указует.
     - Перст добр, коль кабака не минуете, - закатился Ярошка смехом.
     Монахи захихикали.
     - Злобу таю я на монахов, большую злобу...
     - Что злобишься?
     Ярошка развернул пергамент:
     - Вот это уразуметь не могу. Помогайте, чернорясники,  в  грамоте  вы
дошлые.
     Оба  монаха  забегали   по   пергаменту   глазами.   Шустрый   монах,
захлебываясь, тараторил:
     - Грамота страшенная, не иначе - краденая...
     - Ты не о страхах, ты давай делом, - нахмурил брови Ярошка.
     - А дела еще более страшенны: древний пергамент - чертеж  превеликого
Искера - землицы сибирской, от пояса каменного до реки, нареченной "Лена".
     - А по-за чертеж как пройти?
     Монахи переглянулись.
     - Места неведомы, -  ответил  отец  Гаврила,  -  нехожены,  неезжены,
страшны  и  бездонны,  от  человеческого  разума  сокрыты,  дорог,  окромя
звериных троп, не бывало.
     - Дурень пустомозглый, - загремел Ярошка, - дороги человеческая  нога
торит! Ты отвечай, куда путь идет по-из чертеж?
     - Того не ведаю... Слыхом слыхал от бродяг бездомных...
     - Говори, говори! - заторопил Ярошка.
     - За Леной-рекой конца края не видно, и  что-де  имеется  река  боле,
нежели Лена. На этой реке богатства несметны: соболи черней смолы кипучей,
с огневым отливом, злато, серебро и каменья драгоценные в горах растут  во
множестве. Рыбы в реках, птицы в лесах  столь  несметно,  что  гибнут  они
зазря.
     - Не брешешь? - усомнился Ярошка. - Ваша порода страсть брехлива.
     - За какую деньгу купил, за ту и продаю, - огрызнулся монах и умолк.
     - А каков люд на реке и как она прозывается? - допытывался Ярошка.
     Отец Гаврила нехотя продолжал:
     - По словам, наречена "Черны воды",  или  "Амур",  проживают  за  ней
иноземцы желтых кровей, ликом скуласты и узкоглазы. Как у  баб,  так  и  у
мужиков волосья отпущены у иных до пояса, а у иных и до самых пят. Словеса
лопочут пискливо, невнятно, веры идольской.
     - О-хо-хо! - перебил Ярошка монаха, мигом нахлобучил шапку и вышел из
кабака.
     Отец Гаврила спросил:
     - Не оскудел ли разумом сей громобойный муж?
     Вмешался кабатчик:
     - То, чернорясники, крут мужик, шатун лесной,  бездомный:  бродит  по
тайгам, рекам неведомым, и все мерещится ему зверь.
     - Зверь?! - удивились монахи.
     - От зверя оскудел разумом.
     - Медвежатник или волкодав? - полюбопытствовал отец Гаврила.
     Кабатчик засмеялся:
     - Зверек-то невелик, не боле рукавицы, только деньгу тот зверь  родит
большую.
     - То соболь. Драгоценная тварь... - догадался шустрый монах, и  глаза
его жадно засверкали.
     - О-о!.. - многозначительно  протянул  кабатчик.  -  Царь-батюшка  на
деньге сибирской высек не скипетр державный и не свой лик, а двух  соболей
хвостатых, а все оттого, что тварь эта дороже злата и на ней казна царская
стоит твердо.
     Отец Гаврила вновь спросил о мужике:
     - А  кто  же  тот  соболиный  ловец,  что  бродит  по  тайгам,  рекам
неведомым?
     -  Ярошка  Сабуров,  открыватель  новых  земель,  покровитель  лесных
народцев, - ответил кабатчик.
     - Добытчик  казны  царской?  -  уставился  на  кабатчика  немигающими
глазами отец Гаврила.
     - Смекаю, что царскую казну он блюдет исправно: царю соболя,  а  себе
два, - ехидно захихикал шустрый монах и посмотрел на кабатчика.
     Тот тоже засмеялся.
     - Ох, Алексашка, сгубит тебя твой  язык!..  Болтлив  ты  безмерно,  -
сурово оборвал его отец Гаврила и торопливо поднялся. -  Пойдем,  сей  муж
нам попутен, от него счастье иметь можно.
     Шустрый монах блаженно рассмеялся:
     - Умное, отче Гаврила, тобой сказано, умное...
     Поп Гаврила и его содружник Алексашка суетливо собрались и  скрылись,
оставив кабатчика дремать.



                                 САБУРОВКА

     Белые вершины Байкальского хребта взмывают в поднебесье. Ледяные пики
рвут в клочья гонимые вихрем тяжелые тучи, и они  осыпают  сопки  обильным
игольчатым дождем. Снег здесь никогда не  тает.  Пустынны  туманно-ледяные
байкальские пики, даже бесстрашный белый  орел  не  достигает  их  снежных
вершин.
     Склоны  гор  поросли  вековыми  кедрами,  кондовыми  лиственницами  и
белоствольными березками. Весной всюду пылает розовым пламенем  багульник,
осенью рдеют склоны багряно-бурым ковром  брусники,  по  низинам  стелются
синие поросли  голубики.  В  предутренней  пелене  тумана  оживает  тайга.
Припадая  к  земле,  крадется  к  заячьим  логовам,  к  глухариным   токам
огнеглазая лиса. Черный соболь,  вынюхивая  острой  мордочкой,  изгибаясь,
скользит по гнилой валежине, скрадывая зазевавшуюся мышь.  У  синих  болот
злобно хрюкает черный кабан. Прильнув к стволу сосны, рысь выжидает добычу
- лося. В камышах гнездятся тучи уток, гусей, куликов. Вот тут и сливаются
желтоводные ручейки в одно русло и текут беспокойной речкой к северу.  Это
и есть начало великой Лены.
     Дойдя до прибайкальских гранитных гряд, Лена, пенясь, обдавая  берега
брызгами, с ревом вырывался из скал на широкую долину. Стихает, становится
широководной, сонно-ленивой. Дремлет Лена  из  века  в  век:  омуты  полны
икряной рыбой, камыши - жирной птицей. В прибрежных дебрях таится  таежное
зверье.
     В одну из ранних весен понесла Лена на своем хребте  небывалую  ношу:
плыли остроносые,  широкодонные  корабли,  плыли  к  северу.  Плеск  воды,
хриплый гам людей висели над  Леной  днем  и  ночью.  Перепуганные  эвенки
падали в зеленые заросли, пропустив чудовищные лодки, собирали  немудрящие
пожитки и бежали в таежную глушь. Хлопали крыльями ожиревшие утки,  силясь
оторваться и улететь; пришельцы глушили их палками, били из самопалов.
     ...Падало солнце. Синяя тень ложилась  плотно.  Лодки,  уткнувшись  в
заросшие, мшистые берега, дремотно качались на ленивой волне. Дышала  река
знобкой сыростью, тайга - теплом.
     Люди вышли на берег, наскоро стали готовить ночлег. Взлетели огненные
лоскутья костров, искры осыпали черные, словно застывшие, воды. Гам и крик
гулко прокатился по реке. Но вот все затихло. Костры погасли, и  становище
заснуло.
     ...Едва занялась заря, Ярофей оставил становище, взошел на гору.
     Быстро голубело  темное  небо,  янтарным  светом  загорались  далекие
вершины гор. Плыли над головой мелкие облака; гнал их ветер  на  запад,  и
холодком обдало сердце Ярофея. "Вот они, божьи скитальцы, бегут на родину,
к отцам нашим на Русь торопятся..."
     Поднялось солнце, озолотило реку, леса, горы,  и  невиданная  красота
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 35
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама