Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - Казанцев А. Весь текст 141.4 Kb

Колокол Солнца

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13
    - Простите,  ваше  высокопреосвященство,  -  почтительно   перебил
Сирано,  -  но  закладную  записку  пишу  я,  и  в   ней   недопустимы
паралогизмы.
    - Как, как? - изумился кардинал.
    - Противоречия и несоответствия, ваша светлость. Потому, с  вашего
позволения, поскольку я не могу отстаивать книг лжефилософа, я  напишу
"философа".
    - Пишите хоть дьявола! - гневно воскликнул Ришелье. -  У  кого  вы
учились после коллежа де Вове?
    - У    замечательного    философа     Пьера     Гассенди,     ваше
высокопреосвященство.
    - У  того,  кто  опровергает  Аристотеля,  опору  теологов  святой
католической церкви?
    - Именно у него.
    - И все его ученики так же задиристы, как вы?
    - Каждый  по-своему,  ваше  высокопреосвященство,  например,   мой
товарищ Жан Поклей под именем Мольера ставит свои едкие комедии.
    - Скажите мне, кто твои учителя и товарищи, и я скажу, кто  ты,  -
заметил Ришелье, поморщась при упоминании Мольера.
    Мазарини  тем  временем  неслышно  покинул  кабинет  и,  войдя   в
приемную, поманил к себе одного из монахов в  сутане  с  капюшоном  на
спине.
    Он что-то пошептал ему, тот кивнул и,  смиренно  наклонив  голову,
стал пробираться к выходу через толпу посетителей,  ждавших  окончания
важного разговора кардинала.
    Мазарини вернулся в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.
    - Каюсь, ваше высокопреосвященство, - говорил меж  тем  Сирано,  -
некоторых  из  своих  учителей  мне  пришлось   высмеять   в   комедии
"Проученный педант".
    - Я знаком с этой вашей комедией, - с неожиданной улыбкой произнес
Ришелье, - и мне хотелось  бы,  сын  мой,  направить  ваш  поэтический
талант на более благородную стезю, если  бы  вы  согласились  остаться
поэтом при мне.
    - Никогда, ваша светлость!  В  ответ  я  прочту  вам  единственные
строчки, которые в состоянии посвятить вам:

              Как дикий конь, брыкаясь в поле,
              Не стянет слушать острых шпор,
              Так не войдет поэт в неволю,
              Чтобы писать придворный вздор!

    Кардинал  вскипел  и  даже  вскочил  на  ноги,  сбросив  с   колен
забравшегося туда кота.
    - Довольно! Ваши несчетные дарования равны  лишь  вашей  дерзости,
которую вам придется защищать со шпагой в руке, как вы  это  делали  в
отношении других своих особенностей.
    - Каждый из нас, ваше высокопреосвященство, в закладе, на  который
мы бьемся, будет защищать не столько свое лицо, сколько свою честь.
    - Решусь заметить вам, молодой...  слишком  молодой  человек,  что
язык ваш - враг ваш!
    - Не спорю, враги появляются  у  меня  из-за  моего  языка,  но  я
усмиряю их. И так же намерен поступать и впредь.
    - Усмиряете? -  Кардинал  сделал  несколько  шагов  за  столом.  -
Усмиряют и диких коней в поле, сколько бы они ни брыкались.
    - Насколько я вас понял, ваша светлость, вам нужны не  усмиренные,
а бешеные кони, которым вы как наездник всегда отдавали  предпочтение.
И я надеюсь на свои "копыта".
    - Всякая надежда хороша,  кроме  самонадеянности.  Но  мы  слишком
отвлеклись, сын мой. Вы не подписали закладную записку.
    - Извольте, я заканчиваю, рассчитывая получить такую же  закладную
записку от вас, ваша светлость, как  от  защитника  высшей  дворянской
чести прославленного герцога Армана Жана дю Плесси, не только  первого
министра Франции,  но  и  ее  первого  генералиссимуса,  кардинала  де
Ришелье! Заклад так заклад!
    - Я никогда не откажусь от своего слова, сказанного хотя бы лишь в
присутствии одного Мазарини. Мазарини, успевший вернуться, поклонился.
    - Я поставил свою жизнь и отцовское завещание, теперь  очередь  за
вами, ваша светлость! - сказал Сирано, передавая записку Ришелье.
    - Надеюсь,  этого  перстня  окажется  достаточно?  -  И   кардинал
повертел на пальце тяжелый бриллиантовый перстень.
    - Я не ношу перстней, не  будучи  слишком  богатым,  и  не  торгую
бриллиантами,  будучи  слишком  гордым.  Против  моей  жизни  и  моего
посмертного наследства я просил  бы  вас,  ваше  высокопреосвященство,
поставить другую жизнь и пенсию.
    Ришелье искренне удивился. Что за дьявол сидит в этом  большеносом
юнце, позволяющем себе так говорить с ним? Но он скрыл свое возмущение
за каменным выражением лица.
    - Вот как? - с притворным изумлением произнес он. - Чья же жизнь и
чья пенсия вас насколько интересуют, что вы готовы прозакладывать свою
голову?
    - Если я ее сохраню, не допустив глумления над творениями философа
Декарта,  то  вы,  ваше  высокопреосвященство,  воспользуетесь   своим
влиянием при папском дворе и испросите у святейшего папы  Урбана  VIII
освобождения из темницы предшественника  Декарта  Томмазо  Кампанеллы,
проведшего там почти тридцать лет.
    - Вы с ума сошли, Сирано  де  Бержерак!  Чтобы  кардинал  Ришелье,
посвятивший  себя  борьбе  с  бунтарями,  стал  вызволять  из   тюрьмы
осужденного на пожизненное заключение монаха, написавшего там  трактат
"Город Солнца"?
    - И  еще  десяток  трактатов  по  философии,  медицине,  политике,
астрономии, а также канцоны, мадригалы и сонеты!
    - Одумайтесь, Сирано! О чем вы просите?
    - Я вовсе не прошу, ваша светлость. Я называю вашу  ставку  против
своей, если вам угодно будет на нее согласиться.
    Кардинал вышел из-за стола и стал расхаживать по кабинету.
    Монах,  получивший  распоряжение  Мазарини,   прошел   от   дворца
кардинала мимо Лувра, перебрался по мосту на другую сторону Сены,  Где
возвышалась Нельская башня с  воротами,  и  остановился  около  людей,
приготовлявших по  приказу  кардинала  по  случаю  дня  святого  Эльма
вечерний костер перед нею, огонь которого должен отразиться в  реке  и
быть видным из  окон  королевского  дворца,  позабавив  тем  короля  и
придворных.
    Другой  монах,  руководивший   приготовлениями   в   этой   ночной
иллюминации, выслушав переданное ему распоряжение,  кивнул  и  куда-то
поспешил, отдав оставшимся распоряжения.

    Кардинал же не мог прийти в себя от упоминания о Кампанелле.
    - Город Солнца! - гневно восклицал он. - Вот чему  учил  вас  этот
Гассенди! Недаром преследуют его братья иезуиты! Город, где  будто  не
будет ни знатности, ни собственности! Все общее! Даже... дети.
    - Они принадлежат государству и  воспитываются  им.  Во  главе  же
государства стоят ученые и священнослужители, как и у  нас  теперь  во
Франции, где в лице  вашего  высокопреосвященства  воплощено  и  то  и
другое. Позволю себе напомнить, что Кампанелла попал в тюрьму тридцать
лет назад за организацию  заговора  против  испанского  владычества  в
Южной Италии, безусловно  вам  враждебного.  И  вы  могли  бы  указать
святейшему папе Урбану VIII, что, предоставив Кампанелле  свободу,  он
обретет знатнейшего астролога.
    Ришелье задумался.
    - Астролога?  -  переспросил  он.  -  А  его  не  винит   за   это
католическая церковь?
    - Католическая церковь не может преследовать астрологов, если  они
пользовались вниманием не только  вашего  высокопреосвященства,  во  и
святого папы Павла V и самого Урбана VIII.
    - Однако вы осведомлены о многом,  слишком  о  многом,  -  сердито
заметил Ришелье. - Пойдет ли  это  вам  на  пользу?  Впрочем,  пишите,
Мазарини, - приказал он.
    Тот устроился у стола, взяв у Сирано гусиное перо.
    - Боюсь, моя закладная записка не доставит удовольствия испанскому
королю, - вслух размышлял Ришелье.
    - Клянусь вручить ее только вам, ваше высокопреосвященство. И ради
одного этого остаться в живых!
    - "Уполномочиваю гвардейца  гасконской  роты  королевской  гвардии
господина Савиньона Сирано де Бержерака оказать отцу  Фоме  Кампанелле
по прибытии его во Францию, в чем содействовать ему, гостеприимство от
имени французского правительства, заверив отца Фому,  что  он  получит
достойное его убежище, уважение..."
    - И пенсию, - добавил Сирано.
    - И пенсию, - многозначительно повторил Ришелье.
    Мазарини  передал  ему  бумагу,  и  кардинал  поставил   под   нею
размашистую подпись.
    Вручив записку Сирано, он движением ладони отпустил его.
    Сирано почтительно раскланялся и направился к двери,  стараясь  не
задеть концом своей длинной шпаги за столики с книгами и  развернутыми
картами.
    Уже вслед ему кардинал заметил:
    - Помните, господин де Бержерак, что в гасконскую роту королевской
гвардии принимают только живых.
    Снрано обернулся.
    - Обещаю,  ваше  высокопреосвященство,  после  усмирения  толпы  у
костра близ Нельской башни вступить в роту благородного  господина  де
Карбон-де-Костель-Жалу, благодаря вас за оказанную мне честь.
    Ришелье, сидя  в  кресле,  величественно  наклонил  голову,  пряча
злорадную усмешку.
    Когда Сирано вышел, Ришелье деловито сказал Мазарини:
    - Постарайтесь, друг мой, чтобы толпа у костра близ Нельских ворот
была не меньше...
    - Ста человек, - подхватил Мазарини. - Я уже распорядился.
    - Вы, как всегда, угадываете мои  мысли!  Но  какой  у  него  нос,
Мазарини! Словно он дарован ему самим дьяволом.
    - Даже сам сатана не поможет ему  этой  ночью,  -  мрачно  заверил
Мазарини.
    - Да, да! И позаботьтесь, чтобы записку взяли  там...  Завтра  она
должна лежать на моем столе.

                       КОСТЕР У НЕЛЬСКОЙ БАШНИ

    Не надо думать, что  двадцатилетний  Снрано  де  Бержерак  покидал
кардинальский дворец победителя.  Напротив,  мгновенный  подъем  духа,
овладевший им перед лицом могущественного кардинала, сменился упадком,
и он горько размышлял о своем дерзком отказе от благ  приближенного  к
Ришелье поэта в о рискованном мальчишеском  споре  с  ним  об  заклад,
объясняемых  непомерной  гордостью,  которая  скорее  прикрывала   его
слабость, нежели отражала силу. Его гордыня заставила  его  отказаться
от  обеспеченности  придворного  поэта,  оставшись  вместе  со   своей
свободой творчества в прежней бедности.
    Франция XVIII века  виделась  Савиньону  совсем  не  такой,  какой
выглядит из нашего времени триста с лишним  лет  спустя.  Быть  может,
великий романист, блистательный Дюма-отец,  остривший,  что  для  него
"история - гвоздь, на который он вешает свою  картину",  живописуя  на
ней  дворцовые  интриги,  любовные  похождения  и  скрещенные   шпаги,
все-таки был ближе  к  пониманию  молодым  Сирано  де  Бержераком  его
времени, хотя тот  и  ощущал  чутьем  духовную  пустоту  вокруг  себя,
клокотавшую   несправедливостью,   ханжеством,   непрерывной   борьбой
французов против французов, или сводящих между собой мелкие счеты, или
защищающих чуждые им интересы враждующих вельмож. А то и  натравляемых
друг на друга пастырями церкви, принуждающими молиться лишь по-своему.
    В ту пору Сирано де Бержерак  никак  не  предвидел,  что  проложит
когда-нибудь путь великим французским гуманистам, таким,  как  Жан-Жак
Руссо, Рабле, Вольтер, подготовившим умы людей к  вулкану  французской
революции.
    У Савиньона же даже его детское воспоминание о поджоге  отцовского
шато никак не связывалось с полыхавшими по всей Франции  крестьянскими
бунтами, жестоко подавляемыми тем  же  Ришелье.  Зная  лишь  философов
древности   и   преклоняясь   перед   современными   ему   мыслителями
Кампанеллой, Декартом,  Гассенди,  в  отличие  от  них  он  становился
вольнодумцем. Идя дальше проповедуемой Кампанеллой терпимости к  любой
религии  или  попытки  Декарта  при  отрицании  слепой  веры  доказать
существование бога  математически,  Сирано,  опираясь  на  материализм
Демокрита, развитый Гассенди, готов был вообще отказаться  от  веры  в
бога, допускающего на земле торжество зла,  жестокости,  изуверства  и
преступлений.  Некоторые  из  пап  причастны  были  и   к   отравлению
неугодных, к ложным обвинениям в ереси, а один раз даже к скандальному
обману, когда после смерти очередного папы выяснилось, что  он  был...
женщиной.  Причастны  многие  папы  были  и  к  тягчайшим  злодеяниям,
творимым от их имени святой инквизицией.  И  бог  их,  представителями
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама