Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!
Aliens Vs Predator |#5| Final fight

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Научная фантастика - Житинский А.Н. Весь текст 487.74 Kb

Седьмое измерение (сборник рассказов)

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10 11 12 13 14 ... 42
несусь куда-то к звездам. Зря они все считают, что я маленький. Теперь я
точно знаю, что я всегда был и буду. Ольга вчера спросила у  папы,  есть
ли Бог. "А что такое Бог?" - спросил папа. "Ну Бог... Иисус", -  сказала
Ольга. "Твой Бог отштампован миллионным тиражом на дисках", - сказал па-
па. Ольга фыркнула и обиделась.
   А я знаю.
   Когда никого нет дома. я лежу на диване  и  смотрю  телевизор.  Боком
смотреть телевизор неудобно, но я привык. Я лежу в одеяле и жду. Я  слу-
шаю лифт. Если лифт гудит долго, значит, кто-то едет к  нам  на  девятый
этаж. Потом хлопает дверь лифта и я начинаю ждать: позвонят  к  нам  или
нет. Лучше. когда они открывают дверь сами. А если звонят, то я встаю  с
дивана и смотрю в дверной глазок. В дверном глазке все какие-то кривые и
смешные. Особенно папа. Я его никогда не узнаю и спрашиваю:  "Папа,  это
ты?" А он отвечает: "Ты что, не видишь?"
   Вообще-то я радуюсь, когда он приходит домой. Но я радуюсь тихо.
   Скорее бы вырасти и купить лодку с мотором! Я посажу  в  нее  маму  и
свою собаку. Мы поедем по озеру. Нет, сначала я дерну за веревку и заве-
ду мотор. Летом я пробовал дергать, но у меня не хватало силы. Максика я
тоже посажу в лодку. А потом мы все-таки поедем по озеру.
   Ольга будет уже замужем, а папа будет где-нибудь работать. Он  всегда
где-то работает. Мама будет сидеть в лодке и вязать мне  свитер,  как  у
дяди Игоря. Моя собака будет стоять на носу и смотреть вперед. А  Макси-
ка, наверное, его мама не пустит. И я  расскажу  своей  маме,  как  я  в
детстве играл в собаку.
   Последний раз я играл в нее летом перед отъездом в  лагерь.  Я  хотел
проверить, как собаке живется на цепи. Цепи у меня не было,  и  я  решил
походить на веревочке. Я достал веревочку, прицепил к ней  железное  ко-
лечко и надел его на бельевую веревку во дворе. Другой конец веревочки я
обвязал вокруг шеи. И стал ходить взад и вперед. А колечко скользило  по
бельевой веревке.
   Сначала мне было интересно. Я сторожил склад боеприпасов.
   А потом пришла тетка с тазом. В тазу была гора мокрого  белья.  Тетка
удивилась и спросила: "А ты что здесь делаешь?" "Сторожу  склад",-сказал
я. "Выпороть тебя этой веревкой, чтобы глупостями не занимался!" -  ска-
зала она. Потом она поставила таз, отцепила мое колечко и  стала  вешать
белье. "Давайте я буду сторожить белье", - сказал я. Она вдруг рассерди-
лась и стала орать: "Вот я тебя к родителям отведу! Вот я тебя  в  школу
отведу! Хулиган проклятый!" Я убежал и спрятался за мусорный  бак.  Меня
прямо затрясло. Что я ей плохого сделал?
   Она повесила белье, несколько раз оглянулась и ушла со своим тазом.
   Тогда я пошел домой и взял в кухне спички. Я еще не знал, что я  сде-
лаю, но почему-то взял спички. Со спичками я залез в шкаф.  Дома  никого
не было. Я сидел в шкафу и мне хотелось плакать. Вот я и побыл  собакой!
Но я не заплакал, а осторожно зажег спичку. Она осветила  мамино  празд-
ничное зеленое платье с цветами. Я дунул на спичку, и цветы исчезли.
   Я подождал, наверное, час, а потом снова вышел во двор. Белье уже вы-
сохло. Там висели простыни, рубашки, трусы какие-то, а особенно трепыха-
лась одна женская рубашка на лямочках. Она была розовой и  блестящей.  Я
подбежал к ней и сразу поджег ее снизу. Она вспыхнула, как газ, а я  по-
бежал далеко. Потом я оглянулся и  увидел,  что  веревка  перегорела,  и
белье свалилось на землю. Розовая рубашка догорела и погасла. Я прибежал
домой, опять спрятался в шкаф и только тут заплакал.
   Так я последний раз играл в собаку. Мама об этом ничего не знает.
   Наверное, они уже уснули с мамой. И Ольга уснула. И Сашкин эрдель ус-
нул. Может быть, уже давно ночь или уже следующий день?  Может  быть,  я
уже пропустил школу?.. Обо мне все забыли. Я уже вырос. Сейчас выйду  из
шкафа и сразу пойду работать. А вечером пойду искать собаку...  С  мамой
хорошо... Ольга завтра будет орать. Пускай!.. На свитерах  мягко.  Халат
пахнет мамой, как будто она вышла из ванной и расчесывает  волосы  перед
зеркалом. А я лечу в темноте, лечу...
   Кажется, это мама кричит: "Сережа, ты где?.."

   2. ЭЛТОН ДЖОН

   Генка встретил меня на улице и говорит:
   - Хочешь со штатницей переписываться? У меня адрес есть...
   И дал мне этот адрес. Калифорния, номера какие-то и фамилия штатницы.
То есть все наоборот: сначала имя и фамилия, потом номера. Калифорния  и
только в конце - Ю-Эс-Эй. Соединенные Штаты. Это потому, что у них глав-
ное - личность.
   А у нас сначала общественное, а потом личное. Страна,  город,  улица,
номер дома, номер квартиры и только потом - имя и фамилия. Меня это раз-
личие поразило. И я, когда писала письмо  этой  Фрэнни.  обратный  адрес
указала по-американски: Мисс Ольга Горчакова, номер квартиры, номер  до-
ма. улица, а в конце - Ленинград, Советский Союз.
   У меня к себе даже уважение возникло, с таким адресом.
   Скоро будем писать название планеты. Ольга Горчакова, Советский Союз,
Земля. Фрэнни Редгрэйв, Соединенные Штаты, Земля. Это когда человечество
распространится в космосе.
   Родители, по-моему, слегка дергались, когда я писала  письмо  Фрэнни.
Папа прибежал к нам в комнату, схватил адрес и пошел к маме.  Они  долго
шептались, а потом он пришел и говорит:
   - Знаешь, ты лучше наш обратный адрес не давай.  Напиши  адрес  школы
или до востребования.
   - Почему? - спросила я.
   - Почему, почему! - рассердился папа. - Вырастешь - узнаешь.
   - Я уже выросла, - сказала я.
   Папа снова убежал в свою комнату, и они стали с мамой говорить  гром-
че. Папа кричал:
   - Теперь разрядка! Я не желаю всю жизнь трястись! В конце концов, что
в этом плохого?..
   Потом он пришел, положил листок с адресом на стол и сказал:
   - Пиши. Ничего не бойся.
   А я ничего и не боялась. Я боялась только, что Фрэнни не  поймет  мой
английский язык.
   Сережка тоже взял листок бумаги и стал писать письмо в Штаты. Он  все
время обезьянничает. Сережка писал по-русски и с ошибками. Даже я с тру-
дом понимала, что он там пишет. Представляю, как будет обрадована  Фрэн-
ни! Но я все равно запечатала Се-режкин листок вместе со своим  письмом.
Мама как-то сказала, что нельзя у ребенка создавать комплекс неполноцен-
ности. Он такой же гражданин, хотя и маленький, и имеет столько же прав.
   Я написала Фрэнни, как мы живем вчетвером, какие у меня  увлечения  и
что мы делали летом. Сережка передал  привет  американским  космонавтам,
которые стыковались с нашими. Я запечатала письма в специальный конверт,
с маркой за тридцать две копейки, и опустила в ящик.
   Как-то не верилось, что письмо окажется в Америке.
   Целый месяц я проверяла почтовый ящик. Папа все время  интересовался,
есть ли ответ. По-моему, он нервничал, потому что много курил  в  кухне.
Они с мамой высчитывали, сколько времени идут письма в Америку и  обрат-
но. Вообще, если самолетом, то это совсем недолго. Но мое  письмо  могли
отправить и пароходом, тогда возможна задержка.
   Письмо от Фрэнни обнаружил папа. Он пришел вечером  домой  и  выложил
нераспечатанный конверт с американскими марками. А сам стал ходить рядом
и интересоваться. Я вскрыла конверт и прочитала письмо  от  Фрэнни.  Оно
было такое же, как мое, только у Фрэнни семья была побольше. У нее  ока-
залось три брата и две сестры. Мы с Сережкой даже расстроились  немного.
Всегда считалось, что у нас довольно большая семья по нынешним временам.
А тут - шестеро детей!
   Еще в конверте была фотография американских космонавтов  и  маленький
портрет Фрэнни. Ей тоже шестнадцать лет, а выглядит она моложе меня. Во-
обще-то, она довольно некрасивая, но такая милая! У нее  веснушки  видны
даже на маленьком портрете.
   Папа очень обрадовался и все кричал маме: "Вот видишь!  И  ничего!  И
все прекрасно!" Будто он ожидал получить в письме нейтронную бомбу.
   Когда я снова встретила Генку, то похвасталась письмом. Генка  раньше
учился со мной в одном классе, а после восьмого  пошел  в  техникум.  Он
как-то сразу вытянулся и переоделся в импортное. Мне  говорили,  что  он
торчит у гостиницы "Европейская" и  клянчит  резинку  у  "фиников".  Это
по-генкиному - финны.
   - Теперь ты ее наколола, - сказал Генка. - Смотри не отпускай.  Проси
диски и джинсы. Ей ничего не стоит, а здесь ты толкнешь прилично.
   - Вот еще! - сказала я. - Толкать я ничего не собираюсь.
   - Тогда себе, - сказал он. - Ты что, фирменные джинсы  иметь  не  хо-
чешь?
   - Хочу, - сказала я.
   Я и вправду очень хотела джинсы. У одной  девочки  из  нашего  класса
есть джинсы. Ей папа привез из Франции. А мой папа никогда во Францию не
ездил и, по-моему, не поедет. Он даже в Болгарию не ездил, хотя в Болга-
рии таких джинсов не купишь. Вообще-то, их можно купить и у нас, но сто-
ят они безумно дорого.
   Я как-то заикнулась родителям, что хочу купить джинсы.
   - Это можно, - сказал папа. - Джинсы - это практично и модно. Сколько
тебе дать денег?
   - Можно достать хорошие за сто пятьдесят. А самые фирменные, новые  -
за сто восемьдесят.
   - Как-как? - спросил  папа.  Он  даже  хоккей  перестал  смотреть.  -
Сколько они стоят? Да ты в своем уме?
   Разве я виновата, что он не следит за жизнью?
   Папа уже завелся. Теперь его было не остановить.
   - Сто пятьдесят рублей за тряпичные штаны? - кричал он. - Да ты  зна-
ешь, что это моя месячная зарплата? Да ты знаешь, что я в твои годы...
   "Сейчас он вспомнит, как бабушка  перешивала  ему  дедушкины  военные
брюки", - подумала я. И точно:
   - ...носил все перешитое из отцовской формы!
   - Сейчас другое время, - сказала я.
   - Пускай! Мне наплевать на ваше другое время! Я остался прежним.  По-
нимаешь, прежним! Я не желаю признавать штаны за полторы сотни! Все, что
на мне надето, стоит меньше!
   Конечно, я думаю. Он был в трикотажном тренировочном костюме и в тап-
ках. Дома он всегда так ходит.
   Я решила больше его не травмировать и не напоминать о джинсах. Но те-
перь, когда появилась возможность попросить  у  Фрэнни,  мне  захотелось
этим воспользоваться. А что тут такого? Генке присылали  несколько  раз.
Он их продавал. А я хочу для себя.
   Я написала так: "Милая Фрэнни! Если тебя не очень  затруднит,  пришли
мне, пожалуйста, джинсы 44-го размера. А я тебе пришлю..." Тут  я  стала
раздумывать. Что я могу послать Фрэнни? Всякие  тряпки  отпадают,  диски
тоже, жевательной резинки у нас нет, а у них навалом. Оставались  только
сувениры - матрешки, балалайки и открытки с видами Ленинграда.
   Я перевела мое письмо на английский и переписала его, но  папа  решил
поинтересоваться, что я там написала. Он уже позабыл английский, поэтому
попросил меня перевести. Когда он услыхал про джинсы, то очень засопел и
схватил письмо. Мы с Сережкой уже знаем, что папа сопит, когда сердится.
   - Покажи, покажи, где это? - сказал он.
   Я показала.
   - Джи-инс! - закричал папа с невозможным произношением.  После  этого
он разорвал письмо и побежал выбрасывать клочки в мусорное ведро. Я даже
растерялась.
   Папы не было минуть пять, а потом он пришел и сел на тахту.
   - Я хочу поговорить с тобой, - сказал он. - Я буду говорить об  очень
важной вещи. Слушай внимательно.
   Я испугалась, потому что папа был бледный и какой-то жалкий.
   - Я хочу поговорить с тобой о национальном самосознании, - сказал па-
па.
   Я чуть под стол не полезла. А он начал говорить о  том,  что  русские
древнее американцев, что у нас культура, история и еще что-то. Я не пом-
ню. Про джинсы - ни слова.
   - Да я знаю все это, знаю! - не выдержала я. - Нас этим в школе  пич-
кают!
   - В том-то и дело, что пичкают, - сказал папа. - А  вы  меняете  свою
страну на джинсы!
   Я разревелась. Зачем он так говорит? При  чем  здесь  страна?  У  нас
просто таких джинсов пока не выпускают, у нас другие задачи. До  джинсов
просто руки не дошли, я же  понимаю.  Но  если  есть  возможность,  если
есть...
   Папе стало меня жалко. Он подошел ко мне и поцеловал.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10 11 12 13 14 ... 42
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама