Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-457: Burning man
SCP-081: Spontaneous combustion virus
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Юмор - Михаил Веллер Весь текст 724.57 Kb

Легенды Невского проспекта и другие рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 18 19 20 21 22 23 24  25 26 27 28 29 30 31 ... 62
     Опасен и страшен советский человек, упершийся насмерть  в  борьбе  за
свои права. Отвел душу пострадавший инженер.
     Парторг сказал, что сожалеет в своей жизни только об  одном:  что  не
может ходатайствовать перед органами о применении к  врагу  народа  высшей
меры. А спорторг сказал, что вызвался бы лично привести ее в исполнение.
     А инженер Маркычев, землепроходец-камикадзе, сдав заказным  последнее
письмо, снял деньги со сберкнижки и  гульнул  с  двумя  одноклассниками  в
ресторане "Нева".  Он  слал  пятерки  в  оркестр  и  велел  играть  "Летят
перелетные птицы" и "Артиллеристы, Сталин дал приказ!"
     Они еще узнают, кто лучше ориентируется в пространстве, пообещал он.



                                9. КУ-КУ!

     А через неделю он сдунул.
     С концами.
     Через эту самую границу.
     С рюкзаком, с едой, со всеми приготовленными  ценностями,  с  картой,
компасом и валютой. Отъелся, значит,  подправился  и  сдунул.  Там  сел  в
автобус и укатил быстро в Швецию, которая не выдает.
     Причем зашел ведь еще к тому финну, к фермеру, и честно поставил  ему
литр водки.
     Это он просто,  паразит,  маршрут  проверял.  Репетицию  провел,  так
сказать. Вот обстоятельный человек.

                          ЛЕГЕНДА О СОЦРЕАЛИСТЕ


     Советский писатель - это,  я  вам  доложу,  продукт  особенный.  Если
специалист подобен флюсу, то специалиста столь  характерного,  как  именно
советский писатель, трудно даже уподобить какой-либо цензурной части тела.
     Фокус в том, что  когда  совписатель  становится  профессионалом,  он
втягивает  в  жизнь  столь  специфическую,  что  скоро  абсолютно   теряет
представление, как там живет народ, и что там вообще кругом делается. Чтоб
публиковаться  в  издательствах  и  журналах,  получать  путевки  в   дома
творчества и загранкомандировки и вообще держаться на плаву в литературном
процессе, необходимо постоянно поддерживать связи в своем  клане:  пускать
пар в свисток. Быть на виду, оказывать услуги нужным  фигурам,  прознавать
важные новости, участвовать во всяких мероприятиях и  говорильнях,  и  все
это поглощало полностью все время, силы и интересы. А  с  целью  "собирать
материал" о жизни "простого народа" выписывались "творческие командировки"
по  стране:  писателя  встречали,  поили-кормили,  ублажали  и  возили  на
экскурсии:  пусть  посмотрит  сочинитель,  совесть  народная,  как  доятся
рабочие и выполняют план по маслу коровы и быки.
     Поэтому  в  эмиграции  совписателю  трудно:  непривычно.   Он   ведь,
собственно, ничего не знает. Он ведь, собственно, жив в некоем  аквариуме,
где рыбки жрали самосильно друг друга и  воевали  за  жирного  червячка  и
сытное место при кормежке.
     Вот так один московский  письменник  свалил  по  израильской  визе  в
Америку и там выхлопотал у издательства заказ на роман, обличающий ужасы и
агрессивность советского строя. Он с  энтузиазмом  угромоздился  за  стол,
мысленно упиваясь суммой будущего гонорара в прикиде на всякие  хорошие  и
красивые вещи, и... вскоре с обескураженностью и паникой обнаружил, что об
советской жизни не знает вовсе ничего! Ну начисто! А что знает - то слышал
по "Свободе" и "Би-Би-Си". Поскольку все осознательные  годы  и  прожил  в
Центральном Доме Литераторов, устраивая свои дела с коллегами за  выпивкой
и сигаретой.
     Так он блестяще вышел  из  положения,  накатав  роман  "ЦДЛ",  где  и
изложил все, что ему вообще было известно о советской действительности: со
злобным весельем  и  артистической  раскованностью  свел  счеты  со  всеми
личными врагами, наплел сплетен, приврал сорок бочек арестантов - и  пошла
книга! пошла! Но, как нетрудно предположить, это осталась его единственная
книга за рубежом: материал жизненных впечатлений был исчерпан досуха.
     Вообще деловые люди  Невского  -  фарцовщики,  мясники,  официанты  и
парикмахеры: элита!  -  за  бугром  вдруг  как-то  обнаруживали,  что  они
пролетают, и родным ремеслом толком не прокормиться... Вот те и  свободный
мир... простор для бизнеса, мля!..
     И среди прочих, кто свалил перед Московской олимпиадой в  Штаты,  был
замдиректора Ленплодовощторга. Можно  себе  представить,  каких  масштабов
фигурой он был в Ленинграде. Золотое дно,  миллионные  махинации:  магнат.
Один  из  хозяев  города.   Стометровая   квартира   на   Мойке,   забитая
антиквариатом, белая "Волга", и собачке золотые зубы вставлены. Но - вечно
отмазываться,  совать  взятки,  комбинировать   с   документами,   -   нет
возможностей гению бизнеса для настоящего разворота. И он свалил в  страну
настоящего разворота.
     И в этой бездушной Америке оказалось, что он на фиг никому не  нужен.
Не требуются этим зажравшимся заразам ни фрукты, ни  овощи,  ни  директора
плодовых баз. Ни тебе у них пересортицы, ни дефицита, рынок рабсилы  забит
профессионалами, а он человек уже немолодой, и его вообще на работу никуда
не берут: делать ничего, мол, не умеет... или не больно  хочет.  И  бывший
магнат, а ныне балда-совок, на  свое  пособие  начинает  мрачно  пропивать
тоску по родине: русская ностальгия, классика.
     А отношения Америки с Союзом на тот момент предельно мерзкие, Империя
Зла, понимаешь, и один мелкий литагент тут предлагает ему,  среди  прочих,
написать антисоветской роман: за это вполне платят; это  требуется.  Он  -
крупная величина был, мозговик,  менеджер,  насквозь  знает  душившую  его
систему, от которой сбежал под угрозой сибирской каторги: чего  ж  ему  не
написать.
     Он хватается за это предложение, добивается подписания контракта, как
человек деловой, выторговывает аванс - и становится писателем!
     Он приносит из  прокатной  конторы  на  Брайтоне  машинку  с  русским
шрифтом, покупает пачку бумаги,  и  при  благоговейной  тишине  домочадцев
начинает писать роман. Антисоветский. Люто все уже ненавидит.
     Пять минут начинает. Час начинает.
     Он потеет день, другой, неделю, и  по  прошествии  недели  впадает  в
черную меланхолию, и вдобавок  к  пособию  пропивает  аванс.  И  не  может
написать ни единого слова. Не приучен. Профессия другая.  Даже  крохотного
рассказика не получается. Не сочинитель он, ну фантазии не хватает: другой
склад ума. Он всю прежнюю жизнь посвятил вещам конкретным: деньги воровал,
- тут мечтательность, знаете, противопоказана. Замечтаешься - и пожалте  в
загородку!
     Грядет срок  сдачи  рукописи,  звонит  литагент:  кранты!  Не  только
заработок заодно с писательской славой рухнул  -  но  и  аванс  возвращать
надо! Проеден давно аванс, пропит. "Будет взыскан по суду".
     Но литагент тертый, приезжает - спокойно разбираться:
     - Слушайте, вы кем работали?
     - Заместителем директора Ленплодовощторга.
     - Ага. Торговля. У русских не поощряется.
     - Не поощряется... Н-но окупается...
     - Оу? И крупное дело?
     - Еще какое!
     - Большие деньги, много людей?
     - Еще какие деньги, дорогой мой!.. И каждому - дай!..
     - Случались интересные истории?
     - Да еще какие истории!
     - Вы преследовались советскими властями?
     - Упаси Бог! У меня всегда комар носу не подточит!
     Агент - недоволен:
     - Но вы, наверное, боялись пострадать?
     - Да уж инфаркт нажил.
     - Могли серьезно наказать? За что?
     - За что угодно! За все. Могли вообще расстрелять.
     - Оу? - просветлел агент. - Так какого черта?  Пишите  книгу  о  свей
жизни и работе. За что могли расстрелять. Посмотрим.
     И под угрозой отбирания аванса и впадения в полное ничтожество бывший
замдиректора целит неумелым  пальцем  в  клавиши,  потеет  от  умственного
усилия и начинает стучать:
     "Я приехал в Ленинград 19 июня  1962  года.  Из  Днепропетровска.  На
Витебский вокзал. В 9.32 утра. По телефону К-1-89-90 я позвонил  директору
овощного магазина N_23 Петру Сергеевичу Амбарцумову и  сказал,  что  я  от
Тимофея Ивановича, Левченко. Он сказал, чтобы я подъезжал, на  троллейбусе
N_9..."
     И далее - с утра до вечера, трудолюбиво и скрупулезно, выстукивал  он
свою биографию во всех нюансах, славный  путь  от  помощника  продавца  до
замдиректора объединения. Фантазии у него, может, действительно  не  было,
зато память - профессиональная, тверже алмаза.
     Через  пару  месяцев,  осунувшись  и  просветлев  от  напряжения,  он
перевязал веревочкой  здоровеннейшую  пачищу  листов  и  повез  литагенту,
радостно вздыхая.
     Литагент вытаращил глаза на эту эпопею толщиной с "Войну и мир"  и  с
сомнением сказал:
     - Я знаю, что русские очень трудолюбивы...  что,  вы  еврей?  ну  тем
более... Поработали, вижу...
     Директор говорит покровительственно:
     - Дорогой мой. Знали бы вы мою биографию. Куда там Дюма.
     Литагент отвечает без энтузиазма:
     - Не знаю, с Дюма я не работал... ну, почитаем...
     Почитал и понял, что деньги выброшены зря: нечитабельное  сочиненьице
получилось. Продать невозможно. О чем автор и извещает с прискорбием.
     Но автор вместо скорби проявляет присущую русским  агрессивность.  За
доллар двадцать нашего директора не возьмешь, он уже расправил крылья, как
летучий змей. Он уже слегка проконсультировался у русско-еврейского юриста
с Брайтона же, как вставить штатничкам перо в  нежное  место.  И  извещает
кормильца-агента с ледяной учтивостью гангстера, что представил  рукопись,
удовлетворяющую условиям контракта, и хотя  суд  он,  возможно,  агентовой
конторе и проиграет, но реноме ей попортит на  сумму  много  большую,  чем
причитающийся ему по справедливости гонорар.
     Агент печально матерится и с утроенными усилиями пихает рукопись куда
ни попадя! И  -  о  чудо!  -  одно  мелкое  издательство  ее  таки  берет.
Издательство сочло, что  это  весьма  оригинальное,  а  главное  -  крайне
подробное и доходчивое  пособие  по  плодовощторговому  бизнесу  СССР,  не
имеющее  аналогов  нигде  и  никогда  в  мире,  и  подобная  книга   может
воспользоваться  некоторым  спросом  у  ряда   советологов,   бизнесменов,
экономистов и тому подобное.
     Действительно: книга вышла, небольшим тиражом, и даже  была  замечена
несколькими специалистами, и в общем окупилась.
     Так что все остались довольны. А  особенно,  конечно,  директор.  Как
легко понять, это была его  единственная  книга,  потому  что  больше  ему
писать было уже нечего. Его литературная деятельность этим и завершилась.
     Завершилась, но не ограничилась. Потому что это - только первая часть
истории.
     А вторая часть происходила в родимом Ленинграде.
     В   Большом   Доме   на   Литейном   был    соответствующий    отдел,
укомплектованный все больше интеллигентными филологами  с  университетским
образованием, которые, как полагается нормальным филологам, ничего в жизни
не умели, а умели только читать книги. Из небогатого умения этих книгочеев
государство пыталось извлекать посильную для себя пользу. Они весь рабочий
день  читали  себе  вволю  изданные  на  Западе  книги  наших  эмигрантов,
анализируя  их  на  предмет  вредоносности.  За  это   филологам   платили
прекрасную  зарплату  офицеров  КГБ,  чтоб  они  не  вопили  о  ненужности
гуманитарной культуры в СССР и не впадали в диссидентство. А выводы  их  о
прочитанных книгах изучали в другом отделе, который и решал, какие  именно
меры принять к очернителям Отечества, дабы не  забывали  о  длинных  руках
голубоглазых мальчиков: автомобилем размазать по стенке  или  ток  ему  из
сети на электробритву закоротить.  А  кого  и  вербануть,  либо  же  прост
плюнуть: у них тоже план работы и лимиты на расходы.
     Плодоовощную симфонию изучили с превеликим тщанием:  и  затруднились.
Незаурядная книга оказалась; неординарная. Подумали в отделе,  и  передали
ее вообще в другое Управление. И скромное сочинение  торговца  удостоилось
судьбы  и  чести,  равняющих  его  с   великими   произведениями   мировой
литературы: книга зажила своей собственной жизнью, независимой от  воли  и
замысла создателя.
     В один прекрасный день звонит телефон в кабинете начальника снабжения
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 18 19 20 21 22 23 24  25 26 27 28 29 30 31 ... 62
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама