Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Aliens Vs Predator |#4| New artifact
Aliens Vs Predator |#3| Endless factory
Aliens Vs Predator |#2| New opportunities
Aliens Vs Predator |#1| Predator's time!

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Классика - Булгаков М.А. Весь текст 146.98 Kb

Роковые яйца

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13
оранжерею и убедился, что теперь там все в полном порядке.  Старик  сторож
лежал животом на рогоже и, мигая,  смотрел  в  контрольное  стекло  первой
камеры. Охранитель бодрствовал, не уходя от дверей.
     Но были и новости: яйца в  третьей  камере,  заряженные  позже  всех,
начали  как-то  причмокивать  и  цокать,  как-будто  внутри   них   кто-то
всхлипывал.
     - Ух, зреют, - сказал Александр Семенович, - вот  это  зреют,  теперь
вижу. Видал? - отнесся он к сторожу...
     - Да, дело замечательное, - ответил тот, качая головой  и  совершенно
двусмысленным тоном.
     Александр Семенович посидел немного у камер,  но  при  нем  никто  не
вылупился, он поднялся с корточек,  размялся  и  заявил,  что  из  усадьбы
никуда не уходит, а только пойдет на  пруд  выкупаться  и,  чтобы  его,  в
случае чего, немедленно вызвали. Он сбегал во дворец в спальню, где стояли
две узких пружинных кровати со скомканным бельем, и на полу была  навалена
груда зеленых яблок и горы проса, приготовленного  для  будущих  выводков,
вооружился мохнатым полотенцем, а подумав, захватил с собой флейту, с тем,
чтобы на досуге поиграть над водной гладью. Он бодро  выбежал  из  дворца,
пересек двор совхоза и по ивовой аллейке направился  к  пруду.  Бодро  шел
Рокк, помахивая полотенцем и держа флейту под мышкой. Небо  изливало  зной
сквозь ивы и тело ныло и просилось в воду. На правой руке у Рокка началась
заросль  лопухов,  в  которую  он  проходя  плюнул.  И  тотчас  в  глубине
разлапистой  путаницы  послышалось  шуршание,  как  будто  кто-то  поволок
бревно. Почувствовав мимолетное неприятное  сосание  в  сердце,  Александр
Семенович повернул голову к заросли и посмотрел с удивлением. Пруд уже два
дня не  отзывался  никакими  звуками.  Шуршание  смолкло,  поверх  лопухов
мелькнула привлекательно гладь пруда и серая  крыша  купаленки.  Несколько
стрекоз мотнулись перед Александром Семеновичем. Он уже хотел повернуть  к
деревянным  мосткам,  как  вдруг  шорох  в  зелени  повторился  и  к  нему
присоединилось короткое сипение, как будто высочилось масло  из  паровоза.
Александр Семенович насторожился  и  стал  всматриваться  в  глухую  стену
сорной заросли.
     - Александр Семенович, - прозвучал в этот момент голос жены Рокка,  и
белая ее кофточка мелькнула, скрылась, но опять мелькнула в  малиннике.  -
Подожди, я тоже пойду купаться.
     Жена спешила к пруду, но Александр Семенович ничего  ей  не  ответил,
весь  приковавшись  к  лопухам.  Сероватое  и  оливковое   бревно   начало
подниматься из их чащи, вырастая на  глазах.  Какие-то  мокрые  желтоватые
пятна, как показалось Александру Семеновичу, усеивали бревно.  Оно  начало
вытягиваться, изгибаясь и шевелясь, и вытянулось так высоко, что перегнало
низенькую корявую иву... Затем верх бревна надломился, немного склонился и
над  Александром  Семеновичем  оказалось  что-то  напоминающее  по  высоте
электрический московский столб. Но только это что-то было раза в три толще
столба, и гораздо красивее его, благодаря  чешуйчатой  татуировке.  Ничего
еще не понимая,  но  уже  холодея,  Александр  Семенович  глянул  на  верх
ужасного столба и сердце в нем на несколько  секунд  прекратило  бой.  Ему
показалось, что мороз ударил внезапно в августовский день, а перед глазами
стало так сумеречно, точно он глянул на солнце сквозь летние штаны.
     На  верхнем  конце  бревна  оказалась  голова.  Она  была   сплющена,
заострена и украшена желтым круглым пятном по  оливковому  фону.  Лишенные
век, открытые ледяные и узкие глаза сидели в крыше головы и в глазах  этих
мерцала совершенно невиданная злоба. Голова сделала такое движение, словно
клюнула воздух, весь столб вобрался в лопухи, и только одни глаза остались
и, не мигая, смотрели  на  Александра  Семеновича.  Тот,  покрытый  липким
потом, произнес четыре слова, совершенно невероятных и вызванных  сводящим
с ума страхом. Настолько уж хороши были эти глаза между листьями.
     - Что это за шутки...
     Затем ему вспомнилось, что факиры... да...  да...  Индия...  плетеная
корзинка и картинка... Заклинают.
     Голова снова взвилась и стало выходить туловище. Александр  Семенович
поднес флейту к губам, хрипло пискнул и  заиграл,  ежесекундно  задыхаясь,
вальс  из  "Евгения  Онегина".  Глаза  в  зелени  тотчас   же   загорелись
непримиримою ненавистью к этой опере.
     - Что ты сдурел, что играешь на  жаре?  -  послышался  веселый  голос
Мани, и где-то краем глаза справа уловил Александр Семенович белое пятно.
     Затем истошный визг пронзил весь совхоз, разросся и взлетел, а  вальс
запрыгал, как с перебитой ногой. Голова из зелени рванулась вперед,  глаза
ее покинули Александра Семеновича, отпустив его  душу  на  покаяние.  Змея
приблизительно в пятнадцать аршин  и  толщиной  в  человека,  как  пружина
выскочила из лопухов. Туча пыли брызнула с дороги и вальс  кончился.  Змея
махнула мимо  заведующего  совхозом  прямо  туда,  где  была  видна  белая
кофточка,  на  дороге,  Рокк  видел  совершенно  отчетливо:   Маня   стала
желто-белой и ее длинные  волосы  как  проволочные  поднялись  на  полтора
аршина над головой. Змея на глазах Рокка, раскрыв на мгновение  пасть,  из
которой вынырнуло что-то похожее на вилку, ухватила зубами Маню, оседающую
в пыль, за плечо, так что вздернула ее на аршин  над  землей.  Тогда  Маня
повторила режущий предсмертный крик. Змея извернулась пятисаженным винтом,
хвост ее взмел смерч, и стала Маню давить. Та больше не издала  ни  одного
звука и только Рокк слышал, как  лопались  ее  кости.  Высоко  над  землей
взметнулась голова Мани, нежно прижавшись к змеиной щеке. Изо рта  у  Мани
плеснуло  кровью,  выскочила  сломанная  рука  и  из-под  ногтей  брызнули
фонтанчики крови. Затем змея, вывихнув челюсти,  раскрыла  пасть  и  разом
надела свою голову на голову Мани и стала налезать на нее, как перчатка на
палец. От змеи во все стороны было такое жаркое дыхание, что оно коснулось
лица Рокка, а хвост чуть не смел его с дороги в  едкой  пыли.  Вот  тут-то
Рокк и поседел. Сначала левая и потом правая половина  его  черной  головы
покрылась серебром. В смертной темноте он оторвался, наконец,  от  дороги,
и, ничего и никого не видя,  оглашая  окрестности  диким  ревом,  бросился
бежать...



                              9. ЖИВАЯ КАША

     Агент государственного политического  управления  на  станции  Дугино
Щукин был очень храбрым человеком. Он задумчиво  сказал  своему  товарищу,
рыжему Полайтису:
     - Ну, что ж, поедем. А? Давай мотоцикл, - потом помолчал  и  добавил,
обращаясь к человеку, сидящему на лавке, - флейту-то положите.
     Но седой трясущийся человек на лавке,  в  помещении  дугинского  ГПУ,
флейты не положил, а заплакал и замычал. Тогда Щукин  и  Полайтис  поняли,
что флейту нужно  вынуть.  Пальцы  присохли  к  ней.  Щукин,  отличавшийся
огромной, почти цирковой силой, стал палец за пальцем отгибать  и  отогнул
все. Тогда флейту положили на стол.
     Это было ранним солнечным утром следующего за смертью Мани дня.
     -  Вы  поедете  с  нами,  -  сказал  Щукин,  обращаясь  к  Александру
Семеновичу, - покажете нам где и что.
     Но Рокк в ужасе  отстранился  от  него  и  руками  закрылся,  как  от
страшного видения.
     - Нужно показать, - добавил сурово Полайтис.
     - Нет, оставь его. Видишь, человек не в себе.
     - Отправьте меня в Москву, - плача, попросил Александр Семенович.
     - Вы разве совсем не вернетесь в совхоз?
     Но Рокк вместо ответа опять заслонился руками и  ужас  потек  из  его
глаз.
     - Ну, ладно, - решил Щукин, - вы действительно не в силах... Я  вижу.
Сейчас курьерский пойдет, с ним и поезжайте.
     Затем  у  Щукина  с  Полайтисом,  пока  сторож  станционный  отпаивал
Александра Семеновича водой и тот  лязгал  зубами  по  синей  выщербленной
кружке, произошло совещание... Полайтис  полагал,  что  вообще  ничего  не
было, а просто-напросто Рокк  душевно  больной  и  у  него  была  страшная
галлюцинация. Щукин же склонялся к мысли, что из города  Грачевки,  где  в
настоящий момент гастролирует цирк, убежал  удав-констриктор.  Услыхав  их
сомневающийся шепот, Рокк привстал. Он несколько пришел в себя  и  сказал,
простирая руки, как библейский пророк:
     - Слушайте меня. Слушайте. Что же вы мне не верите? Она была. Где  же
моя жена?
     Щукин стал молчалив и серьезен и немедленно дал в  Грачевку  какую-то
телеграмму.  Третий  агент,  по  распоряжению  Щукина,   стал   неотступно
находиться при Александре Семеновиче  и  должен  был  сопровождать  его  в
Москву. Щукин же с Полайтисом стали готовиться к  экспедиции.  У  них  был
всего один электрический револьвер, но и  это  была  уже  хорошая  защита.
Пятидесяти зарядная модель 27-го года, гордость  французской  техники  для
близкого боя, била всего на сто шагов, но давала поле два метра в диаметре
и в этом поле все живое убивала наповал. Промахнуться было  очень  трудно.
Щукин надел  блестящую  электрическую  игрушку,  а  Полайтис  обыкновенный
25-зарядный поясной пулеметик,  взял  обоймы  и  на  одном  мотоцикле,  по
утренней росе и холодку, они  по  шоссе  покатились  к  совхозу.  Мотоцикл
простучал двадцать верст, отделявших станцию от совхоза, в  четверть  часа
(Рокк шел всю ночь, то и дело  прячась,  в  припадках  смертного  часа,  в
придорожную траву),  и  когда  солнце  начало  значительно  припекать,  на
пригорке, под которым вилась  речка  Топь,  глянул  сахарный  с  колоннами
дворец в зелени. Мертвая тишина стояла вокруг. У самого подъезда к совхозу
агенты обогнали крестьянина на подводе. Тот плелся не  спеша,  нагруженный
какими-то мешками, и вскоре  остался  позади.  Мотоциклетка  пробежала  по
мосту и Полайтис затрубил в рожок, чтобы  вызвать  кого-нибудь.  Но  никто
нигде не отозвался, за  исключением  отдаленных  остервенившихся  собак  в
Концовке. Мотоцикл,  замедляя  ход,  подошел  к  воротам  с  позеленевшими
львами. Запыленные агенты, в желтых гетрах, соскочили, прицепили  цепью  с
замком к переплету решетки машину и вошли во двор. Тишина их поразила.
     - Эй, кто тут есть! - крикнул Щукин громко.
     Но никто не отозвался на его бас.  Агенты  обошли  двор  кругом,  все
более удивляясь. Полайтис нахмурился. Щукин  стал  посматривать  серьезно,
все более хмуря светлые брови. Заглянули через открытое  окно  в  кухню  и
увидали, что там никого нет, но весь пол усеян белыми осколками посуды.
     -  Ты  знаешь,  что-то  действительно  случилось.  Я   теперь   вижу.
Катастрофа, - молвил Полайтис.
     - Эй, кто там есть! Эй! - кричал Щукин, но ему  отвечало  только  эхо
под сводами кухни.
     - Черт их знает! - ворчал Щукин. - Ведь не могла же  она  слопать  их
всех сразу. Или разбежались. Идем в дом.
     Дверь во дворце с колонной верандой была открыта настежь и в нем было
совершенно пусто. Агенты прошли даже в мезонин, стучали  и  открывали  все
двери, но ничего решительно не добились и, через вымершее  крыльцо,  вновь
вышли во двор.
     - Обойдем кругом. К оранжереям, - распорядился Щукин, - все  обшарим,
а там можно будет протелефонировать.
     По кирпичной дорожке агенты пошли,  минуя  клумбы,  на  задний  двор,
пересекли его и увидали блестящие стекла оранжереи.
     - Погоди-ка, - заметил шепотом Щукин и отстегнул с  пояса  револьвер.
Полайтис насторожился и снял пулемет. Странный и очень зычный звук тянулся
в оранжерее и где-то за  нею.  Похоже  было,  что  где-то  шипит  паровоз.
Зау-зау... зау-зау... с-с-с-с... - шипела оранжерея.
     -  А  ну-ка,  осторожно,  -  шепнул  Щукин  и,  стараясь  не  стучать
каблуками, агенты придвинулись к самым стеклам и заглянули в оранжерею.
     Тотчас Полайтис откинулся назад и лицо его стало бледно. Щукин открыл
рот и застыл с револьвером в руке.
     Вся оранжерея жила как червивая каша. Свиваясь и развиваясь в клубки,
шипя и разворачиваясь, шаря и качая головами,  по  полу  оранжереи  ползли
огромные змеи. Битая скорлупа валялась на полу и хрустела под  их  телами.
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (6)

Реклама