Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Machinarium |#5| The Bremen Town Musicians (1)
Machinarium |#4| Lower street
Machinarium |#3| Jail
Machinarium |#2| Pit & Boiler

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Политика - Серго Берия Весь текст 944.2 Kb

Мой отец - Лаврентий Берия

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 44 45 46 47 48 49 50  51 52 53 54 55 56 57 ... 81
бы возглавить научную сторону столь сложного дела.  Переговорил с доброй
полусотней кандидатов и остановил свой выбор на  Курчатове.  И  академик
Иоффе, и другие своими рекомендациями отцу тогда, безусловно, помогли.
   С этим предложением отец и пришел к Сталину. Иосиф Виссарионович вни-
мательно выслушал и сказал:
   - Ну что ж,  Курчатов так Курчатов. Раз вы считаете, что этот человек
необходим, то пожалуйста.
   Самое любопытное, что тогда же Сталин предупредил отца:
   - Знай только, что Курчатов встретит очень сильное сопротивление мас-
титых ученых...
   И отец понял,  что параллельно, по каким-то своим каналам, Сталин уже
навел соответствующие справки о крупных ученых.
   Вообще, должен  сказать,  советская  система  была создана Владимиром
Ильичем, а впоследствии усовершенствована Иосифом Виссарионовичем на па-
раллелизме проверок.  Партийный аппарат и тогда, и позднее контролировал
всех и вся.  В государственном аппарате были специальные службы,  в  со-
ветском - госконтроль.  Проверяли друг через друга... Все было построено
на недоверии,  противопоставлении одних людей другим. Так видимо, было и
в данном случае...
   Словом, так Игорь Васильевич стал "отцом" атомной бомбы.
   Спустя какое-то время Сталин обратился к моему отцу: надо, мол, опре-
делиться с президентом Академии наук,  кто подходит?  Нельзя ли, сказал,
Курчатова на этом посту использовать?
   Мой отец был категорически против. Вызвал Курчатова, рассказал о раз-
говоре со Сталиным и сказал.
   - Решать тебе,  Игорь Васильевич.  Если надумаешь уходить - возражать
не буду, конечно. Останешься руководить проектом - буду рад.
   Курчатов был умный человек,  к славе относился равнодушно и прямо от-
ветил,  что президентство в Академии наук рассматривает нежелательным  и
хотел бы остаться в проекте.  Тогда,  сказал отец, сам Сталину об этом и
скажи.  Реакцию Сталина предугадать было нетрудно.  Иосиф  Виссарионович
очень резко реагировал, когда ктолибо отвергал в таких случаях его пред-
ложения.  Игорь Васильевич сам мне рассказывал, как Сталин рассердился и
обвинил в упрямстве и Курчатова, и моего отца. Мол, Берия тебя настроил,
вот и не хочешь идти в президенты академии.  И пригрозил,  что все равно
заставит его стать президентом.
   Примерно такая же история была и с Сахаровым. Рассказывать о масштабе
дарования этого ученого,  думаю,  сегодня не стоит. Он учился на третьем
или четвертом курсе университета,  когда попал в поле зрения моего отца.
У него уже тогда были интересные предложения, которые могли быть исполь-
зованы на второй стадии реализации проекта.
   Отец имел  довольно полную информацию о всех молодых людях,  успевших
так или иначе проявить себя в тех  областях,  которые  были  связаны,  в
частности, с обороной страны. Понятно, что сам отец не ездил по институ-
там и университетам, этим занимались другие люди. Были созданы специаль-
ные группы,  которые целенаправленно занимались подбором научных кадров,
в том числе и для ядерного проекта.  Это не  были  представители  высшей
школы или Академии наук. Помнится, такой важной работой активно занимал-
ся академик Тамм, физиктеоретик академик Фок и другие. Всех не припомню,
но  привлекали для отбора перспективной научной молодежи и таких извест-
ных ученых, как Ландау, Гинзбург. Не помню, кто именно, но Сахарова, как
претендента,  они... забраковали. Вывод сделали тогда такой: человек он,
наверное,  способный,  талантливый,  но неконтактный и так далее. Дело в
том,  что и в молодости Андрей Дмитриевич был убежденным в своей правоте
человеком.  Не имею в виду в данном случае его философские взгляды.  Так
вот,  с точки зрения науки, решили корифеи, с ним будет нелегко. Он выд-
вигал концепции,  которые пожилые,  много лет отдавшие науке, люди порой
не  воспринимали.  Так  бывает.  А Сахаров отстаивал зачастую свои идеи,
прямо скажем,  в резкой форме. Видимо, корифеи и решили: а зачем нам та-
кой, пусть и очень талантливый, но неудобный молодой человек.
   Что было,  то было...  Сколько талантливых ребят тогда отыскали. И не
только физиков,  но и математиков. Их сразу же приглашали на собеседова-
ния,  семинары. Это была колоссальная работа. И, надо отдать должное на-
шим ученым,  они с ней справились,  в результате были  созданы  поистине
уникальные коллективы, способные реализовать ядерный проект.
   Много лет спустя я прочел,  как Андрей Дмитриевич вспоминал о встрече
с моим отцом.  "Только после того я испугался,  - писал Сахаров, - и по-
нял,  с кем имел дело". Чисто по-человечески читать все это неприятно. И
вот почему.  Как раз отец,  которого он якобы боялся относился к нему  с
большой  симпатией.  Сахаров сам ведь вспоминал,  как мой отец предложил
ему обращаться в случае необходимости.
   Отец отлично знал об отношении маститых ученых к  Сахарову.  Он  имел
полную  информацию об этом студенте,  явно талантливом молодом человеке,
который выдвигает собственные оригинальные концепции.  И если  на  боль-
шинство талантливых ребят он имел списки, какието материалы, то на Саха-
рова имел,  как я говорил,  довольно подробный материал. Знаю я это и от
Ванникова,  и от Махнева,  члена Комитета, генерала, помощника отца, ве-
давшего делопроизводством.  Так вот,  они вспоминали, как произошло зна-
комство моего отца с Сахаровым.  Заинтересовавшись "ершистым" студентом,
отец пригласил его на беседу. Разговор был откровенный.
   - Как думаете,  почему наши ученые не воспринимают ваши идеи? - спро-
сил отец.
   Сахаров откровенно рассказал, что думает по этому поводу.
   Независимость, неординарность  мышления отцу импонировали всегда.  Он
пригласил молодых расчетчиков-теоретиков и попросил ознакомиться с  теми
идеями, которые с жаром отстаивал университетский студент. Мнение их бы-
ло единодушным:
   - Лаврентий Павлович,  он ведь только студент,  но почти готовый уче-
ный.
   - Тогда так,  - сказал отец. - Помогите ему. Пусть заканчивает учебу,
свои расчеты и забирайте его к себе. Пусть занимается вашей темой.
   И довольно быстро,  попав в группу расчетчиков-теоретиков,  людей до-
вольно  молодых,  Сахаров ее и возглавил.  Непосредственного отношения к
конструированию бомбы,  получению необходимых  материалов  он,  как  фи-
зик-теоретик, не имел, но его расчеты были тогда использованы. Те самые,
что он начинал делать еще студентом.  Во всяком случае, в основу его ра-
боты были положены именно они.  Выдающийся ученый,  и жаль, конечно, что
свой потенциал он не реализовал в полной мере...
   Органам Сахаров был известен давно, и желание расправиться с ним тоже
было.  Андрей Дмитриевич был из тех людей, которые не скрывают свои мыс-
ли,  просто не умеют скрывать. Конечно, он не выражал свои взгляды столь
откровенно и тем образом, как это было потом, но органам хватало и того,
что было.  Оснований по меркам того времени для "привлечения" парня было
предостаточно. Если сказать прямо, мешал мой отец. Только это их и сдер-
живало.  Самое ужасное, что инакомыслие у нас всегда рассматривалось как
уголовное деяние против государства.  И тогда, и позднее. Какая разница,
или тебя в камеру тюрьмы НКВД засунут,  или в психбольницу, как это было
еще не так давно?
   Я уже говорил,  что отец всячески поощрял мое увлечение техникой.  По
его же совету я начал заниматься радиолюбительством.  С него и  началось
мое знакомство с радиолабораторией НКВД. Впрочем, название было довольно
условным - в этой лаборатории работали экспертные группы по самым разным
направлениям.  Один из специалистов, помогавших мне овладеть радиотехни-
кой,  помню,  знакомил меня с радиостанциями для разведчиков, созданными
нашими конструкторами,  немцами, англичанами. Можете представить интерес
мальчишки... Очень заинтересовала меня и группа людей, находившихся даже
в этой закрытой лаборатории на особом режиме.  К ним никого не подпуска-
ли, и довольно продолжительное время свое любопытство я удовлетворить не
мог.  Каково  же было мое разочарование,  когда я узнал,  что это "всего
лишь" засекреченные физики, которые анализируют какие-то материалы, пос-
тупающие из-за границы. Меня это нисколько не удивило, потому что подоб-
ных групп было немало.  Работали они по разным направлениям,  давая экс-
пертные оценки тем или иным материалам.
   Чем занимаются физики,  я,  естественно, не знал, что вполне понятно,
но кое-какие разговоры их в лаборатории слышать тогда  приходилось.  За-
помнилось, как эти люди обсуждали между собой новое сверхоружие, которое
появится в самое ближайшее время. Как я понял тогда, речь шла о создании
бомбы чудовищной разрушительной силы,  но не у нас, а за рубежом. Выска-
зывались опасения, что новое сверхоружие может получить Гитлер.
   О том,  что война с Германией будет,  сомнений ни у кого не было.  Об
этом я слышал постоянно. Конечно, кроме любопытства, ничего другого раз-
говоры о бомбе,  которую можно сделать,  у меня не вызвали. Отложилось в
памяти и то,  что немцы могут стать обладателями страшного оружия. Ника-
ких подробностей создания бомбы за рубежом я тогда не знал.
   Сегодня, спустя много лет,  я вспоминаю все эти разговоры в лаборато-
рии, встречи с "технарями", работавшими в НКВД, и думаю: а ведь мало кто
знает что даже тогда,  в тридцатые,  Народный Комиссариат внутренних дел
не был чисто карательной организацией. Специалисты высочайшей квалифика-
ции занимались здесь всей группой вопросов,  так или иначе связанных и с
военной техникой,  да и не только с военной. Соответствующие службы НКВД
интересовали транспорт, авиация, промышленность, экономика - словом, аб-
солютно все,  что было необходимо для оценки стратегических возможностей
нападения на СССР той или иной державы.  Этой оценкой в  широком  смысле
наша разведка и занималась. Были люди, и легалы, и нелегалы, которые до-
бывали за границей соответствующую информацию,  но был и целый аппарат в
системе НКВД,  который обрабатывал поступающие материалы. Потому что без
аналитического разбора все донесения разведки всего  лишь  ворох  бумаг.
Разведчик может сообщить,  например, дату нападения, но когда его инфор-
мация связана с техникой, экономикой, научными разработками, это требует
дальнейшей  колоссальной  по  объему работы.  Так было и тогда,  в конце
тридцатых,  в сороковые,  так и теперь. Не случайно ведь российскую раз-
ведслужбу возглавил Примаков.  Я не собираюсь оценивать его деятельность
и привожу этот факт всего лишь как пример, но пример показательный. При-
маков - ученый, аналитик.
   Тогда подобные  назначения  проходили менее помпезно,  но принцип был
тот же:  в разведке должны работать аналитики.  В истории атомной бомбы,
которая,  надеюсь, будет когда-нибудь написана, следовало бы сказать и о
них.  Имею в виду настоящую историю,  а не ту,  что мы имели вчера, да и
сегодня, к сожалению, мало что изменилось.
   Не так давно, правда, заговорил академик Юлий Харитон. Он, в частнос-
ти,  пишет, что задолго до получения какой-либо информации от наших раз-
ведчиков сотрудниками Института химической физики (ИХФ) Я. Зельдовичем и
самим Харитоном был проведен ряд расчетов по разветвленной цепной  реак-
ции деления урана в реакторе как регулируемой управляемой системе. В ка-
честве замедлителей нейтронов уже тогда эти ученые предлагали  использо-
вать тяжелую воду и углерод. В те же предвоенные годы, рассказывает ува-
жаемый академик, Г Флеровым и Л. Русиновым экспериментально были получе-
ны важные результаты по определению ключевого параметра цепной реакции -
числа вторичных нейтронов,  возникающих при делении ядер урана нейтрона-
ми.
   Тогда же Г Флеров и К.  Петржак открыли самопроизвольное, без облуче-
ния нейтронами, деление урана.
   Академик Харитон напоминает и о  других  научных  заслугах  советских
ученых - вместе с Я. Зельдовичем еще до войны он выяснил условия возник-
новения ядерного взрыва,  получил оценки его колоссальной разрушительной
силы, а уже в 1941 году с участием И. Гуревича была уточнена критическая
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 44 45 46 47 48 49 50  51 52 53 54 55 56 57 ... 81
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (4)

Реклама