Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Торнтон Уайлдер Весь текст 295.17 Kb

Каббала

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 26
придется  отчитываться  перед  дураками.  Во  всех  землях,  на
которые Церковь распространила свое влияние, имелась лишь  одна
область,  удовлетворявшая  этим  требованиям:  в Сычуани одного
священника от другого отделял месяц езды  в  грубо  сколоченной
повозке. Туда он и отправился, пережив по пути кораблекрушение,
несколько  месяцев  рабства  и  иные  испытания, о которых миру
поведали его туземные помощники, ибо сам он никогда  о  них  не
упоминал.  Прибыв на место, он поселился в харчевне, переоделся
в местное платье, отрастил косичку и так прожил среди  крестьян
шесть  лет, ни словом не обмолвившись о своей вере. Он проводил
время, изучая язык, классическую литературу, манеры,  изыскивая
способы  расположить  к  себе  чиновников, и с течением времени
столь совершенным образом вписался в жизнь  города,  что  почти
утратил  ореол  чужеземца.  Когда  он  наконец  объявил о своей
миссии тем торговцам и чиновникам, в чьих домах он  стал  почти
ежевечерним   гостем,  работа  у  него  пошла  быстро.  Будучи,
возможно, величайшим из миссионеров,  каких  Церковь  знала  со
времен  Средневековья,  он  сумел достичь компромисса, которому
суждено  было  глубоко  потрясти  Рим.  Ему  удалось   сочетать
христианство  с  верованиями  и  традиционными  представлениями
китайцев, создав  гармоничное  целое,  сравнимое  разве  что  с
дерзновенными  толкованиями,  обнаруженными  Павлом в кругу его
палестинских приверженцев. Сочетание оказалось столь безупречно
точным,  что  первым  из  его  обращенных  даже  в  голову   не
приходило,  будто  они отрекаются от старой веры, пока наконец,
после двадцати бесед, он не показывал, как далеко они ушли и до
каких угольев сожжены мосты, оставшиеся у них за спиной. И  при
всем  том,  окрестив их, он мог предложить им лишь горчайший из
хлебов: построенный  его  усилиями  кафедральный  собор  крепко
покоился   на   двух   десятках   мученических  могил,  однако,
возведенный,  он  уже   не   претерпевал   новых   напастей   и
разрастался,  медленно  и  неотвратимо.  В  конце концов чистая
статистика достигла того, чего  не  смогла  предотвратить  даже
зависть,  --  он  получил  сан епископа. На исходе пятнадцатого
года, проведенного им на Востоке, он возвратился в  Рим  и  был
принят  с  холодной  неприязнью. Здоровье, отчасти подорванное,
позволило ему получить  годичный  отпуск,  который  он  провел,
работая   в  Ватиканской  библиотеке  над  тезисами,  никак  не
связанными с Китаем,  но  посвященными  Константинову  дару.  В
миссионерской  среде  такое  поведение  сочли возмутительным, и
после  публикации  тезисов  их  ученость  и   беспристрастность
снискала  им  кислый  прием  у священников-рецензентов. Папские
придворные смотрели на  него  свысока;  косвенным  образом  они
приписывали  ему собственные представления об итоге его великих
трудов в Западном  Китае:  низкий,  сложенный  из  необожженных
глиняных  кирпичей  домишко и конгрегация нищих, притворяющихся
обращенными в новую веру, чтобы получить немного еды. Он так  и
не потрудился описать им каменный собор с двумя нескладными, но
высокими    башнями,   огромную   паперть,   школы,   больницу,
библиотеку; праздничные  шествия,  словно  в  гигантский  грот,
вступающие  в  Храм,  неся  слишком  яркие, но пылко почитаемые
хоругви и распевая безупречно георгианские гимны;  не  стал  он
рассказывать  ни  о  правительственных почестях, ни о налоговых
льготах,  ни  об  уважении,  проявляемом  военными   во   время
восстаний,   ни  о  дружеской  помощи,  оказываемой  городскими
властями.
     Наконец он вернулся  назад,  довольно  охотно,  и  еще  на
десять  лет  сгинул  в недрах далекой страны. Посещение Рима не
изменило его  юношеского  отношения  к  собратьям.  Он  услышал
странные  истории  о  собственной  персоне  --  о  том,  как он
сколотил  необъятное  состояние,  собирая  взятки  с  китайских
купцов,  как  он  перелагал  Писание,  прибегая  к  буддистской
терминологии, как допустил напечатление языческих  символов  на
самом Теле Христовом.
     Надо   полагать,   что   почести,  по  прошествии  времени
оказанные  ему  Церковью,  были  вызваны  заслугами  и   впрямь
непомерными,  ибо  он  получил  их  без каких-либо просьб с его
стороны или со стороны его друзей. Должно быть, Ватикан лицом к
лицу  столкнулся  с  достоинствами  столь   совершенными,   что
почувствовал,  как  у  него  сами  собой рвутся из рук награды,
коими он привык наделять лишь подателя  прошения,  под  которым
стоит  десять  тысяч подписей, или носителя богатства и власти.
Получив новые отличия,  Епископ  после  десяти  лет  отсутствия
вновь  возвратился  в  Рим. На этот раз он намеревался осесть в
Италии, решив, что в дальнейшем труд его жизни лучше оставить в
руках туземцев.  Духовенство  ожидало  его  приезда  с  немалым
трепетом,  ибо  возвращался  муж сведущий и пылкий в дебатах по
вопросам  Доктрины;  служители  Церкви  страшились,   что   его
присутствие  выставит  на  всеобщее  обозрение  их равнодушие и
скудость  познаний;  если  он  явится  перед  ними  как  критик
практической  проповеди,  всем  им  грозит  беда. Они с опаской
наблюдали, как Епископ  в  обществе  двух  китайцев  и  нелепой
крестьянки,   которую  он  упорно  именовал  сестрой,  обживает
крохотную виллу на холме Джаниколо, как он вступает  в  Папское
археологическое общество, как проводит время, читая и копаясь в
саду.  Прошло  пять  лет  и его отстраненность стала для Церкви
источником замешательства,  куда  большего,  нежели  то,  какое
могли  бы  вызвать  его  памфлеты.  Слава  его среди католиков,
живущих вне  Рима,  была  безграничной;  каждый  сколько-нибудь
заметный  визитер прямо с вокзала несся к холму Джаниколо, дабы
представиться затворнику; даже Папу  несколько  утомило  рвение
этих  приезжих, воображавших, будто у Его Святейшества только и
радости, что обсуждать труды, болезни  и  скромность  Строителя
Китайского  Храма. Английские католики, католики американские и
бельгийские, которые ничего не смыслили  в  этих  исключительно
тонких материях и которым лучше было бы и вовсе их не касаться,
один   за   одним  восклицали:  "Но  неужели  нельзя  для  него
что-нибудь сделать?"  Он  смиренно  отклонил  предложенную  ему
честь  занять  чрезвычайно  высокий  пост  Хранителя Библиотеки
Ватикана, однако отказ принят не был, и имя его украсило  собой
издания  Библиотеки;  то  же  самое  произошло и с комитетом по
вопросам Проповеди Учения: он не появлялся на заседаниях, но ни
одна из произносимых там речей не  имела  такого  влияния,  как
сообщение  о  нескольких  словах,  оброненных  им  в  беседе  с
учениками на маленькой вилле  Вей-Хо.  Само  отсутствие  в  нем
честолюбия  пугало служителей Церкви, полагавших, что оно имеет
своим источником чувства, схожие  с  теми,  которые  заставляли
Ахилла  угрюмо  отсиживаться  в шатре, и опасавшихся мгновения,
когда  он,  наконец,  восстанет,   размахивая   своим   могучим
престижем,  и  сокрушит  их за то, что они по скупости своей не
воздали ему должных почестей; в конце  концов  особый  комитет,
образованный  из  членов  Конклава, предложил ему кардинальскую
камилавку, обливаясь потом от страха, что он и  ее  не  примет.
Однако,  на  этот  раз  он  принял  предложенное и исполнил все
положенные  формальности,  строго  следуя  этикету  и  соблюдая
мельчайшие  частности  традиции,  которые приходилось тщательно
объяснять его ирландско-американским коллегам.
     Пожалуй, трудно сказать, о чем он думал в те  ясные  утра,
когда сидел, окруженный цветами и кроликами, с томиком Монтеня,
свалившимся   на   гравийную   дорожку   со   стоявшей   позади
табуреточки, о чем думал он, глядя на свои  желтоватые  руки  и
вслушиваясь  в  возбужденный шепот Аква Паола, возносящего Риму
вечную хвалу. Должно быть, он часто спрашивал  себя,  на  каком
году  жизни  его  покинули  вера и радость. Некоторые говорили,
будто  он  чрезмерно  привязался  к  одному  из  обращенных  им
туземцев,  впоследствии  вновь  впавшему в язычество, другие --
что попав однажды в руки бандитов, он, чтобы спасти свою жизнь,
отрекся от христианства. Возможно, причина была иной:  возможно
попытав  силы  в  решении  труднейшей из существующих задач, он
обнаружил, что задача в конечном итоге вовсе не так  трудна,  и
думал  теперь,  что мог бы составить в финансовом мире огромное
состояние, потратив на это лишь половину энергии и одну десятую
дарований; что он единственный в мире человек, способный писать
на латыни, которая привела бы в восторг современников  Августа;
что  он  последний,  кому  по  силам  держать  в уме все учение
Церкви; и  что  от  человека,  желающего  стать  Князем  Церкви
требуется  лишь  одно:  самозабвенное  безразличие к ее великим
трудам, -- и размышляя об этом он  мог  с  таким  же  вероятием
испытывать чувство, что мир далеко не достоин бури восторженных
рукоплесканий,   непрестанно   возносящихся  к  Небесам  ему  в
похвалу. Может быть, какая-то иная планета  в  большей  степени
стоит беззаветных усилий разумного существа.
     Благословение  было  прочитано,  но  сесть  за  стол мы не
могли, пока Кардиналу не сообщат, куда подевалась Аликс.
     -- А где же Аликс?
     -- Аликс всегда опаздывает.
     -- Она после полудня телефонировала, что...
     -- Ну это уж никуда не годится! Вечно она появляется,  еле
переводя   дыхание,   к  середине  обеда.  И  тут  же  начинает
извиняться. Вы слишком добры к ней, святой отец.  Всегда  сразу
ее прощаете. Нужно показать ей, что вы сердиты.
     -- Мы все должны показать ей, что сердимся.
     -- Договорились,  как только появится Аликс, все принимают
рассерженный вид.
     Я полагал, что собравшись in camera(*1), члены Каббалы  ведут
головокружительно   увлекательные   разговоры.   Я   предвкушал
красноречие и остроумие застольной беседы, опасаясь  лишь,  что
всем   постепенно   откроется   мое   косноязычие  и  некоторая
глуповатость. И потому, когда начался разговор,  мной  овладело
смутное ощущение, что я уже слышал нечто подобное в каком-то из
загородных  домов  на  берегу  Гудзона. "Не спеши, -- твердил я
себе, -- они еще разойдутся. Хотя возможно, это мое присутствие
мешает  им  проявиться  во  всем  блеске".  И  я   вспомнил   о
литературной  традиции,  согласно  которой  боги  античности не
умерли, но продолжают скитаться по земле, лишась большей  части
былого величия, -- Юпитер, Венера и Меркурий блуждают по улицам
Вены  в  обличии  странствующих  музыкантов  или  бродят по югу
Франции сезонными сборщиками винограда. Случайные знакомцы не в
состоянии  различить  их   сверхъестественной   природы,   боги
старательно  таят свою сущность, но стоит чужаку удалиться, как
они сбрасывают обременительные человеческие  личины  и  вкушают
покой,  осененные  отсветами  своей  древней  божественности. Я
говорил себе, что являюсь помехой,  что  эти  Олимпийцы  так  и
будут  отпускать  шуточки  насчет  погоды, пока я не уйду, и уж
тогда все переменится -- и какие волшебные разговоры...

---------------------------------------------------------------------------

     1) в тесном кругу (лат.)
---------------------------------------------------------------------------

     Тут в трапезную,  задыхаясь  и  лепеча  извинения,  вихрем
ворвалась  та  самая  Аликс,  княгиня  д'Эсполи. Она преклонила
колени перед сапфировым перстнем Кардинала. Никто даже в  малой
мере не выглядел рассерженным. Слуги и те разулыбались. Нам еще
предстоит   несколько  позже  многое  узнать  о  княгине;  пока
достаточно  сказать,  что  это  была  француженка,  чрезвычайно
маленькая  и изящная, рыжеватая, хорошенькая и наделенная даром
вести беседу, в которой всплески  хитроумия,  юмора,  пафоса  и
даже  трагической  мощи следовали одно за другим без передышки.
Через несколько  мгновений  общество  уже  зачарованно  слушало
совершенно    нелепую   историю   о   лошади,   которая   вдруг
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7 8  9 10 11 12 13 14 15 ... 26
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама