Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Торнтон Уайлдер Весь текст 295.17 Kb

Каббала

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 26
мадам  Агоропулос,  ни  супруга  посла  (мужчины  не в счет) не
заметят происходящего у  них  на  глазах  тайного  сговора.  По
счастью,  супруга  посла  не  понимала  беглого французского, а
мадам Агоропулос, женщину  сентиментальную,  удавалось  раз  за
разом  отвлекать  от  главной  темы  мелкими  подачками  в виде
красивых и чувствительных фраз.
     Эти несколько карт мисс Грие разыграла с осмотрительностью
и точностью  игрока,  обладающего  безупречной  техникой.   Она
обладала  качеством,  которое  странным образом примешивается к
прямоте,  присущей  великим   монархам,   качеством,   особенно
заметным в Елизавете и Фридрихе -- способностью доводить угрозы
точно  до  той  грани,  на  которой  они  побуждают  человека к
действию, не обращая его во врага.  Миссис  Рой  мигом  поняла,
чего  от  нее  ждут.  Она  уже  много лет составляла комитеты и
мирила разобиженных кардиналов и преданных  Церкви  итальянских
политиков; торговля влиянием была ее каждодневным уделом. Сверх
того,  и  радость воздействует на ум благотворнейшим образом, а
миссис Рой чувствовала, что развод становится для  нее  близкой
реальностью. Она вскочила на ноги.
     -- Вы  извините  меня,  если я вас покину? -- промурлыкала
она. -- Я обещала Джулии Говард заехать за ней к Розали. К тому
же меня просили кое-что сделать на площади Испании.
     Она поклонилась нам  и  исчезла.  Какое  чувство  наделяет
крыльями  столь  прозаичные  ноги  и беспечной игривостью столь
худосочных особ? Год спустя она вышла замуж за молодого,  вдвое
моложе  ее,  французского яхтсмена, обосновалась во Флоренции и
родила сына. Когда  она  входила  в  гостиные  клерикалов,  все
разговоры  о том, кто за что голосует, немедленно прекращались.
Картина осталась в Вассаре, там же хранится в архиве письмо  от
Министра  иностранных  дел  Италии,  похожее  больше  всего  на
дарственную. Воздействие произведения искусства  на  тех,  кому
случается  проходить  мимо  него,  вещь слишком неуследимая для
надежных выводов, но хочется верить, что сотни девушек,  каждый
день  снующих  под  полотном  Мантеньи,  получают от него некие
токи, обращающие их во все более примерных жен  и  матерей.  Во
всяком случае, именно это Министерство сулило колледжу.
     Когда  ушли  и  другие гости, мисс Грие состроила им вслед
гримаску, приглушила свет и завела с нами разговор о Нью-Йорке.
Похоже было, что экзотические собеседники вроде нас  доставляют
ей определенное удовольствие, но мысли ее где-то блуждали, пока
она  вдруг  не  поднялась,  разглаживая складки на платье, и не
велела нам отправляться домой, переодеться  и  в  восемь  часов
вернуться   к   обеду.   Удивленные,   но   не   повергнутые  в
растерянность, мы выскочили под дождь.
     Я немедленно потребовал, чтобы Блэр рассказал  мне  о  ней
побольше.  Он  мало  что мог сообщить; представление о духовной
сущности и  даже  внешнем  облике  мисс  Грие,  содержащееся  в
нижеследующем  описании ее родословной, сложилось у меня, когда
я читал между строк в истории  семейства  Грие,  написанной  за
изрядное   вознаграждение  кузеном  этой  дамы,  и  разглядывал
приведенные там фотографии.
     Прадед ее, человек слабого  здоровья,  прибыл  в  Нью-Йорк
году  примерно  в  1800-м. Он купил в сельской местности старый
дом,  намереваясь  скоротать  свой  век   отшельником,   изучая
библейские  пророчества  и  помогая  плодиться  и  размножаться
четверке свиней, привезенным им из-за океана в корзинке. Однако
здоровье его пошло на поправку вместе с  делами,  и  вскоре  он
женился  на  наследнице  Вороньей Дыры, мисс Агате Фрегестокен,
кончина родителей которой,  последовавшая  десять  лет  спустя,
объединила  две  обширных  фермы.  Их  дети,  Бенджамин и Анна,
выросли, получив ровно столько образования, сколько им перепало
от отца дождливыми вечерами, в которые  его  посещала  подобная
прихоть.  Дедушка  нашей  мисс  Грие, ловкий и целеустремленный
деревенский  парнишка,  на  многие  годы  сгинул,   захваченный
водоворотом  сомнительного предпринимательства в городе, где он
подвизался  поочередно  в  качестве  мальчика,  услужающего   в
трактире,  репортера на побегушках и управляющего рестораном. В
конце концов он вновь  навестил  родителей  и  добился  от  них
разрешения  отдать  их  землю  в залог, дабы вложить полученные
средства в кое-какие  железные  дороги.  В  нашем  распоряжении
имеется    его    относящийся    к   этому   времени   портрет,
воспроизводимый в  каждой  истории  великих  состояний  Америки
дагерротип,  изображающий  мужиковатого  голландца с выпяченной
нижней губой и задиристо-веселыми глазками. Не  исключено,  что
тем  воскресным  вечером в Вороньей Дыре ему пришлось возродить
тонкое  искусство  сечения  собственных  родителей,  ибо   Анна
вспоминает,  что  ей было велело удалиться с вязаньем в амбар и
сидеть там на мешках, покуда не позовут. Старик-отец призвал на
голову сына все, какие припомнил, проклятия из псалмов и как ни
удивительно, был отомщен: в мозгу Бенджамина  Грие  зашевелился
червь  религиозного  самокопания,  а  в  теле -- наследственные
хвори. И то, и другое пошло ему на пользу:  он  стал  церковным
дьяконом  и  миллионером  примерно в одно и то же время и затем
уже   управлял   пятью   железными   дорогами,    не    покидая
кресла-каталки.    Родители    его   умерли   в   особняке   на
Вашингтон-сквер, так до конца и не простив сына.
     Бенджамин женился на дочери еще одного  магната,  девушке,
которая,  доведись  ей  родиться  в  иной  век  и с иной верой,
удалилась бы в монастырь и там умеряла нищету своего духа и ума
безостановочным потоком не имеющих объяснения слез. Попав же  в
мир  роскошных  особняков,  она  произвела на свет болезненного
сына, в котором подавляемые столь многими  поколениями  Грие  и
Халлетов   эстетические  порывы  расцвели  достойным  сожаления
цветом, обратившись в пристрастие к  операм  Россини  и  вещам,
которым   он   по   простоте  душевной  приписывал  итальянское
происхождение,  к  аляповатым  четкам,  к   одежде   каприйских
крестьян  и  к  полотнам  Доменикино.  Он  взял  в жены женщину
твердую и резкую,  старше  него  годами,  женщину,  сознательно
выбравшую   его  из  числа  прихожан  Пресвитерианской  церкви.
Супруги владели невероятным богатством из тех, что разрастаются
неприметно и сами собой удваиваются  в  течение  года.  Союз  с
Грейс  Бенем  сделал  возможным  появление  на свет еще одного,
последнего отпрыска рода Грие -- нашей мисс Грие. Двум десяткам
гувернанток,   с   рыданиями   сменявших   одна   другую,   она
представлялась  коварным  и  злобным  чудовищем. Ее таскали, не
давая покоя, из Нью-Йорка  в  Баден-Баден,  из  Вевэ  в  Рим  и
обратно; так она и выросла, не успев обрести привязанности ни к
определенному  месту,  ни  к  определенному  человеку. Родители
умерли, когда ей  было  двадцать  четыре  года,  и  с  течением
времени  абсолютному  одиночеству  удалось  сделать то, чего не
смогли добиться никакие душеспасительные  беседы:  характер  ее
смягчился  в  горестных  попытках  привлечь людей, заставить их
разговаривать с ней, жить с ней  рядом,  хоть  как-то  заполняя
созданную деньгами пустоту ее существования.
     Подобное  описание  родословной мисс Грие, попадись оно ей
на глаза, вряд ли заинтересовало бы ее или повергло в смущение.
Горячее дыхание великого раздражения овевало ее душу; она  жила
ради  того,  чтобы  оскорблять  и высмеивать принадлежащих к ее
общественному  кругу  дураков  и   невежд.   В   потоке   этого
раздражения   смешались   воедино  все  восторженные  порывы  и
разочарования ее предков; угрюмость прадеда, хлыст деда  и  его
страх перед "полем, полным костей", бабушкины заплаканные глаза
и  подавленная  любовь  отца к Нормам и Семирамидам Музыкальной
академии. К  тому  же  она  была  неуемна  и  наделена  мужской
хваткой,  унаследованной  от  деда,  хваткой  делового магната,
каковая  при  ее  положении  и  поле  могла  найти  лишь   одно
применение  --  в  страсти  повергать  в  трепет женщин и мании
вмешиваться в  чужие  романы.  При  всем  том,  она  оставалась
женщиной  разумной  и  сильной, правившей своей эксцентричной и
непокорной паствой с  язвительным  удовольствием,  так  что  по
смерти   ее   гостиные   Рима   огласились  диковинным  ропотом
приглушенного ликования.
     Портрет  ее  остался  бы  неполным  без  описания   самого
странного  из  ее  обыкновений, порожденного отчасти бессонными
ночами человека, всю  жизнь  терзаемого  болезнями,  а  отчасти
боязнью призраков, внушенной ей в детстве одной из гувернанток.
Ей  никак  не  удавалось  заснуть  до наступления рассвета. Она
боялась оставаться одна; ближе к часу ночи можно было  увидеть,
как  она  уговаривает  последних гостей остаться еще ненадолго;
c'est l'heure du champagne(*1), говорила  она,  предлагая  им  эту
несвоевременную  приманку.  Когда  гости  все-таки уходили, она
посвящала остаток ночи музыке, ибо  держала,  подобно  немецким
принцессам восемнадцатого столетия, собственный оркестр.
     Эти   длившиеся  до  зари  бдения  если  и  не  отличались
расплывчатостью или сентиментальностью, то  были  до  последней
степени  эклектичными. В одну из ночей она могла прослушать все
сонаты Скрябина или марши Метнера; в другую  оба  тома  "Хорошо
темперированного  клавира";  все  органные  фуги Генделя; шесть
Бетховенских трио. Постепенно она совсем отошла от  легкой  для
восприятия   музыки,  сдружившись  со  сложной,  головной.  Она
обратилась  к  музыке,  представляющей  исторический   интерес,
выискивая  забытых  ныне  соперников Баха или оперы Гретри. Она
платила группе певцов Латеранского хора, чтобы те пели для  нее
нескончаемые  творения  Палестрины.  Гарольд  Бауэр  готов  был
смиренно выслушивать ее указания касательно фразировки Баха, --
он утверждал, что в наше время  никто  кроме  нее  не  обладает
слухом,  пригодным для восприятия контрапункта, -- а Фронзалес,
вняв ее просьбе,  стал  исполнять  некоторые  страницы  Лефлера
немного быстрее.
     Со  временем я узнал немало людей, которые по той или иной
причине были неспособны заснуть от полуночи до  зари,  и  когда
мне  самому  приходилось  без  сна  вертеться  в  постели или в
поздний  час  возвращаться  домой  по   пустынным   улицам,   я
представлял  себе  престарелого  Балтазара  из  Борго,  бывшего
некогда епископом Шаньдунским, Апостолического гостя на Дальнем
Востоке,  встающего  в  два  часа,  чтобы  слезящимися  глазами
вглядываться  в слова, написанные Отцами Церкви, дивясь, как он
говорил, непрестанному цветению розового  куста  Доктрины;  или
русскую   беженку   Стасю,   утратившую  привычку  спать  после
наступления темноты вследствие испытаний, выпавших  ей,  сестре
милосердия,  в  пору  войны  --  Стасю, всю ночь раскладывающую
пасьянс и томимую мыслями о пытках, которым подвергла ее  семью
развеселая  таганрогская  солдатня;  а  с ними и Элизабет Грие,
вслушивающуюся с другого конца длинной  зашторенной  комнаты  в
какое-нибудь   новое   сочинение,  присланное  ей  д'Энди,  или
склоняющуюся  над  партитурой,  пока   ее   небольшой   оркестр
возвращает к жизни "Les Indes Galantes".

     Когда  час  спустя  мы  вновь  поднялись по ступеням этого
дома, мы увидели уже собравшихся и  ожидавших  хозяйку  гостей.
Среди  прочих  привилегий  мисс  Грие  давно уже присвоила себе
право  царствующей  особы  появляться  на  собственных  приемах
последней.   Прямо   в  вестибюле  maоtre-d'hotel(*2)  вручил  мне
записку, гласившую: "Пожалуйста, не отказывайте мадемуазель  де
Морфонтен, девице высокого рода, восходящего к Меровингам, если
она  пригласит  вас  на  свою виллу в Тиволи". Прошло несколько
мгновений и неприметно появившаяся мисс Грие уже здоровалась  с
гостями,  торопливыми  зигзагами  перемещаясь  по  комнате. Для
платья ее, решенного в  саламандрово-красных  и  черных  тонах,
послужил  образцом маскарадный костюм, изображенный на одной из
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 26
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама