Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Торнтон Уайлдер Весь текст 295.17 Kb

Каббала

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 26
нотаций. Если вы с ним сойдетесь, вам так или иначе захочется с
ним поговорить, а не сойдетесь -- милости просим,  предоставьте
его самому себе.
     Каббалистки  уговаривали меня посетить самую прославленную
среди вилл Возрождения, да еще и ту, в которую  публику  упорно
не  допускали, так что разглядывать ее приходилось с проходящей
в полумиле от нее дороги. Я повернулся к герцогине и  с  низким
поклоном  принял  ее  приглашение. Она в ответ поцеловала плечо
моего  пиджака,  пробормотала,  озарясь   прекрасной   улыбкой:
"Христиано!  Христиано!"  --  пожелала  нам  приятной  ночи  и,
клонясь набок, покинула комнату.
     -- В воскресенье мы увидимся в  Тиволи,  --  сказала  мисс
Грие, -- там я вам все и расскажу.

     Несколько следующих дней меня одолевали страхи перед двумя
предстоящими  мне  испытаниями:  уик-эндом  на  вилле Горация и
миссионерским предприятием на  вилле  Колонна.  Подавленный,  я
сидел,  читая,  в  моих  комнатах  или  отправлялся  в  длинную
прогулку по трастеверинским трущобам, думая о Коннектикуте.
     В машине, заехавшей за мной в  пятницу  утром,  уже  сидел
один   из   гостей,  подобно  мне  приглашенных  на  виллу.  Он
представился,  назвавшись  мсье  Лери  Богаром,  добавив,   что
мадемуазель де Морфонтен предложила прислать за нами две разных
машины,  но  он  взял  на  себя  смелость  попросить, чтобы нас
привезли в одной -- не только потому, что пересекать Кампанью в
каком угодно обществе все же лучше, чем в одиночку, но и потому
еще, что слышал обо мне много такого, из чего заключил, что  мы
с  ним  родня  по духу. На языке, заставляющем любую любезность
выглядеть исходящей из самого сердца, я ответил, что  оказаться
родней  по  духу  столь  блистательному  члену Академии и столь
глубокому ученому это честь, много большая той, на какую я смел
рассчитывать. Подобные увертюры отнюдь не имели целью  сообщить
нашим  отношениям  какую-то  холодность. Мсье Богар представлял
собой хрупкого, пожилого, безупречно одетого господина с лицом,
нежные краски которого свидетельствовали об изысканном чтении и
употреблении дорогой пищи --  лиловато-розовым  вкруг  глаз,  с
бледными,  отчасти  сливового  оттенка  щеками, на фоне которых
выделялась  чуть  желтоватая,  напоминающая   слоновую   кость,
белизна  носа  и  подбородка.  Он  казался  человеком  мягким и
смирным, впечатление это создавалось по преимуществу движениями
его глаз и рук, трепетавших в унисон, подобно лепесткам цветка,
готовым осыпаться при легком дуновении  ветра.  Я  с  некоторой
неуверенностью  заговорил  об  удовольствии,  доставленном  мне
чтением его трудов, в особенности их чуть заметно приправленных
ядом страниц,  посвященных  истории  Церкви.  Однако  он  сразу
воскликнул, прерывая меня:
     -- Не  напоминайте  мне  о  них!  Юношеское безрассудство!
Ужасно! Чего бы я ни отдал, чтобы они исчезли! Но  неужели  эта
нелепица добралась и до Америки? Вы должны непременно уведомить
ваших друзей, молодой человек, что эти книги больше не отражают
моих взглядов. Со времени их написания я обратился в послушного
сына  Церкви  и  ничто не утешило бы меня сильнее сознания, что
эти книги сожжены.
     -- Какие же книги я могу указать моим друзьям, сказав, что
они выражают ваши истинные взгляды? -- спросил я.
     -- Да зачем вообще меня читать? --  в  притворной  горести
вскричал  он. -- На свете и так уже слишком много книг. Давайте
не будем больше читать, сын  мой.  Давайте  будем  искать  себе
настоящих  друзей.  Давайте  усядемся  вкруг стола (роскошного,
черт возьми, стола!) и станем  беседовать  о  нашей  Церкви,  о
нашем короле и, может быть, о Вергилии.
     По-видимому   на  моем  лице  отчасти  отразилось  удушье,
охватившее меня при мысли о подобной жизненной  программе,  ибо
мсье Богар мгновенно остыл.
     -- Земля,  по  которой  мы  едем, -- сказал он, -- знавала
неспокойные времена...
     И он принялся читать мне полную полезных сведений  лекцию,
словно  я  был неким бестолковым знакомцем, скажем, сыном нашей
хозяйки, а  он  отроду  не  имел  ровно  никакого  отношения  к
выдающемуся ученому, каковым он безусловно являлся.
     По  приезде  на  виллу  нас  встретил и развел по комнатам
дворецкий.  Долгие  годы  в  вилле  размещался   монастырь,   и
мадемуазель  де  Морфонтен, купив ее, стала заодно и владелицей
примыкающей к вилле церкви, по-прежнему  служившей  живущим  на
склоне  холма крестьянам. Мадемуазель считала, что это та самая
вилла,  которую  Меценат  подарил  Горацию:  местная   традиция
подтверждала ее сведения; фундаментом виллы служил превосходный
opus reticulatum(*1); а местоположение отвечало довольно туманным
требованиям, предъявляемым классическими аллюзиями; даже звуки,
которыми  полнятся  окрестности  виллы, и те свидетельствуют об
этом, провозглашала наша хозяйка, уверявшая,  что  из  ее  окна
буквальным образом можно услышать, как водопад шепчет:

     "...domus Albuniae resonantis
     Et praeceps Anio ac Tiburni locus et uda
     Mobilibus povaria rivis(*2)."

---------------------------------------------------------------------------

     1) решетчатое сооружение (лат.)
     2) "...мне по душе Альбунеи звучанье, Быстрый Анио  ток  и
Тибурна  рощи  и  влажный  Берег  зыбучий  в садах плодовитых".
Гораций. "Оды",I,7,12-14 (пер. Н. Церетели)
---------------------------------------------------------------------------

     Обставляя   свой   монастырь,   мадемуазель  де  Морфонтен
пыталась,  как   могла,   сочетать   приятность   эстетического
воздействия  со  стремлением к суровости. Длинное, приземистое,
бестолковое строение, оштукатуренное и лишенное какого бы то ни
было благородства линий -- вот  что  представляла  собою  вилла
Горация.   Беспорядочно   разбросанные   розарии   с  намеренно
запущенными гравиевыми  дорожками  и  выщербленными  мраморными
скамьями  окружали  ее.  Войдя  вовнутрь, вы попадали в длинный
проход, на  дальнем  конце  которого  спускалось  в  библиотеку
несколько ступенек. По обеим стенам его через равные промежутки
располагались  двери,  ведшие в комнатушки, которые были прежде
кельями, но ныне, соединясь, превратились в гостиные. Днем  эти
двери  по  большей  части  стояли  раскрытыми,  и на выложенные
красновато-коричневой плиткой  полы  долгого  коридора  из  них
падали солнечные полосы. Основным тоном отделанных кессонами и,
подобно  дверям,  чуть  отливавших  темной  зеленью и позолотой
потолков был густой кирпично-красный цвет, цвет  неаполитанских
черепиц.  Изжелта-белые  стены  покрывала  неровная, крошащаяся
штукатурка,   и   красота   оставляемого    коридором    общего
впечатления,  дополненного  оптической  иллюзией протяженности,
глубины и  светозарности  библиотеки,  представлявшейся  издали
неким   колоссальным   золотисто-зеленым  колодцем,  взывала  к
чувству соразмерности и  тактильному  воображению,  уподобляясь
видам  на  полотнах  Рафаэля,  секрет  очарования  которых, как
полагают, кроется именно в этом.  Налево  помещались  гостиные,
устланные коврами одного цвета, увешанные дарохранительницами и
картинами   итальянских   примитивистов,  гостиные,  в  которых
огромные подсвечники, большие вазы с цветами и столы,  покрытые
парчой  с  покоившимися  на  ней  неотшлифованными драгоценными
камнями и хрусталем, оживляли суровость оставшихся  нетронутыми
стен.  Ближе  к  концу  коридора  можно  было, свернув направо,
подняться  в  трапезную,  самую  голую  из  комнат  дома.  Днем
трапезная,  утрачивая  свое  назначение,  обращалась  в подобие
заурядной клубной залы.  Дневному  завтраку  на  вилле  особого
значения   не   придавали;   интересные   разговоры  полагалось
приберегать на вечер, к обеду;  во  время  завтрака  люди  едва
смотрели  друг  на  друга  и  говорили лишь о последнем дожде и
ближайшей засухе или обсуждали что-то еще, ни в малой  мере  не
связанное  с  темами, страстно занимавшими обитателей дома -- с
религией, ролью  аристократии  и  литературой.  Красотой  своей
трапезная  была  обязана освещению -- в восемь часов вечера все
величие этой комнаты сосредоточивалось в  заводи  винно-желтого
света,  заливавшего красную скатерть, темно-зеленые, украшенные
коронами блюда, золото и серебро, хрустальные бокалы, регалии и
наряды гостей, орденские  ленты  послов,  фиолетовое  облачение
кардиналов,  затянутых  в атлас лакеев, маленькая армия которых
возникала неизвестно откуда.
     Последним, кто в день моего приезда появился на  вилле  --
уже  перед  самым  обедом,  --  был Кардинал, сразу прошедший в
трапезную, где мы стоя  ожидали  его.  Лицо  Кардинала  хранило
ласковое,   пожалуй   даже   лучезарное   выражение.   Пока  он
благословлял еду, мадемуазель де Морфонтен стояла  на  коленях,
приминая  подол  чудесного  желтого  платья;  мсье  Богар также
опустился на одно колено и прикрыл ладонью глаза. Благословение
было  английское  --  странный  отрывок,   обнаруженный   нашим
эрудированным  гостем  среди  литературных  опытов, оставленных
одним разочарованным кембриджским пастором.

     О, пеликан вечности,
     Разрывающий сердце свое, дабы дать нам пищу,
     Нам, птенцам твоим, не дано ведать твоих скорбей.
     Благослови сей призрачный и мнимовидный хлеб тела нашего
     Коего последним пожирателем станет червь,
     И напитай нас взамен животворящим хлебом
     Мечтаний и благодати.

     Кардинал, хотя  и  сохранивший  бодрость  тела  и  ясность
разума,  выглядел в точности на свои восемьдесят лет. Выражение
сухой умиротворенности  никогда  не  покидало  его  желтоватого
лица,  длинные  усы и бородка которого придавали ему сходство с
прожившим сто лет китайским мудрецом. Он родился в крестьянской
семье,  жившей  между  Миланом  и  Комо,   и   первые   начатки
образованности  получил  из  рук  местного  священника,  вскоре
открывшего в нем поистине гениального  латиниста.  После  этого
мальчик  переходил  из  одной  школы в другую, всякий раз более
чтимую,  собирая  по  пути  все  награды,   какие   имелись   в
распоряжении  иезуитов.  Постепенно  на  него обратило внимание
немалое число влиятельных деятелей церкви и ко  времени,  когда
он    стал    выпускником    большого   колледжа   на   площади
Санта-Мария-сопра-Минерва (представив не знающие себе равных по
блеску и бесполезности тезисы, трактовавшие сорок два случая, в
которых  самоубийство   является   допустимым,   и   двенадцать
ситуаций,  в  коих  священник  вправе  прибегнуть  к оружию, не
подвергая себя опасности  стать  убийцей),  ему  предложили  на
выбор   три   великолепных  карьеры.  Подробности  каждой  были
разработаны на самом верху: он мог стать модным  проповедником;
он  мог  стать одним из секретарей Ватиканского двора; наконец,
он мог стать ученым-преподавателем и диспутантом. К изумлению и
огорчению его профессоров он объявил вдруг  о  своем  намерении
следовать  путем,  по их понятиям гибельным -- он пожелал стать
миссионером. Приемные отцы юноши гневались, плакали и призывали
Небо в свидетели его неблагодарности, но он не желал слышать ни
о чем, кроме опаснейшего из  церковных  постов  --  в  Западном
Китае.  Туда  он  и  отправился  в  должное время, едва ли даже
получив благословение от  учителей,  уже  обративших  взоры  на
иных,   более  послушных,  если  и  менее  блестящих  учеников.
Двадцать пять лет  проработал  молодой  священник  в  провинции
Сычуань,  повидав  за  это  время  пожары, голод, мятежи и даже
пытки. Следует однако сказать, что его миссионерский  пыл  имел
своим источником не одно только благочестие. Юноша, сознававший
свои  огромные  возможности,  питал в молодые годы высокомерное
презрение и к учителям своим, и к товарищам. Он хорошо  знал  и
ни  во что не ставил все разновидности священников, какие можно
встретить в Италии, ему ни единого раза  не  довелось  увидеть,
чтобы  они  толково  справились  хоть  с  каким-нибудь делом, и
теперь он мечтал о таком поле деятельности, в  котором  ему  не
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 26
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама