Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 360.43 Kb

Сказка о Тройке (2)

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 31
ящик-то? Зеленый,  может  быть?  Или  белый?  Дезинформацией  занимаетесь,
народными старичками бросаетесь?
     Комендант жалобно выкрикивал, что это, конечно, тоже черный ящик,  не
зеленый и не белый, явно черный,  но  не  тот  ящик-то,  тот  черный  ящик
проходит по делу под номером девяносто седьмым, и на него заявка  имеется,
вот товарища Привалова Александра Ивановича заявка, а этот черный  ящик  -
не ящик вовсе, а эвристическая машина, и проходит она по делу под  номером
сорок вторым и заявки на нее нет. Выбегалло орал, что нечего тут... эта...
жонглировать цифрами и бросаться старичками, что черное есть  черное,  оно
не белое и не зеленое, и нечего тут, значить, махизьм разводить  и  всякий
эмпириокритицизьм, а пусть вот товарищи  члены  авторитетной  Тройки  сами
посмотрят и скажут, черный это ящик или, скажем, зеленый. Проснувшийся  от
шума полковник выкатил  глаза  и  отдал  приказ  взять  повод,  переменить
потники и врубить третью  скорость.  Витька  оглушительно  свистел  в  два
пальца. Роман с Эдиком кричали: "Долой!", а я, как испорченный  граммофон,
только твердил: "Мой Черный Ящик - это не ящик... Мой Черный Ящик - это не
ящик..."
     Наконец до Лавра Федотовича дошло ощущение некоторого непорядка.
     -  Грррм!  -  сказал  он,  и  все  стихло.  -  Затруднение?   Товарищ
Хлебовводов, устраните.
     Хлебовводов твердым шагом подошел к Выбегалле, взял  у  него  из  рук
футляр и внимательно осмотрел его.
     - Товарищ Зубо, - сказал он. - На что ты имеете заявку?
     - На Черный Ящик, - уныло сказал комендант. -  Дело  номер  девяносто
седьмое.
     - Я тебя не спрашиваю, какое номер дело, - возразил Хлебовводов. -  Я
тебя сейчас спрашиваю, ты на черный ящик заявку имеете?
     - Имею, - признался комендант.
     - Чья заявка?
     - Товарища Привалова из НИИЧАВО. Вот он сидит.
     - Да, - страстно сказал я, - но мой Черный  Ящик  -  это  не  ящик...
Точнее, - не совсем ящик...
     Однако Хлебовводов внимания на меня не обратил. Он  посмотрел  футляр
на свет, потом приблизился к коменданту и зловеще произнес:
     - Ты что же бюрократию разводите? Ты что же, не  видите,  какого  оно
цвета?  На  твоих  же  глазах  рационализацию   произвели,   вот   товарищ
представитель от науки на твоих глазах сидит, ждет, понимаете,  выполнения
заявки, ужинать давно пора, на дворе темно, а ты что же -  номерами  здесь
жонглируете?
     Я чувствовал, что на меня надвигается какая-то тоска, что будущее мое
заполняется  каким-то   унылым   кошмаром,   непоправимым   и   совершенно
иррациональным. Но я не понимал, в чем  дело,  и  только  продолжал  жалко
бубнить, что мой ящик - это не совсем ящик, а точнее, совсем не ящик.  Мне
хотелось разъяснить, рассеять недоразумение. Комендант тоже бубнил  что-то
убедительное, но Хлебовводов, погрозив ему  кулаком,  уже  возвращался  на
свое место.
     - Ящик, Лавр Федотович, черный, - с торжеством доложил он.  -  Ошибки
никакой быть не может, сам смотрел.  И  заявка  имеется,  и  представитель
присутствует.
     - Это не тот  ящик!  -  хором  проныли  мы  с  комендантом,  но  Лавр
Федотович, тщательно изучив нас в бинокль, обнаружил, по-видимому, в обоих
какие-то  несообразности  и,  сославшись  на  мнение   народа,   предложил
приступить  к  немедленной  утилизации.  Возражений  не  последовало,  все
ответственные лица кивали, даже спящий полковник.
     - Заявку! - воззвал Лавр Федотович.
     Моя заявка легла перед ним на зеленое сукно.
     - Резолюция!!
     На заявку пала резолюция.
     - ПЕЧАТЬ!!!
     С лязгом распахнулась дверь сейфа,  пахнуло  затхлой  канцелярией,  и
перед Лавром Федотовичем засверкала медью Большая Круглая Печать. И  тогда
я понял, что сейчас произойдет. Все во мне умерло.
     - Не надо! - просипел я. - Помогите!
     Лавр Федотович  взял  Печать  обеими  руками  и  занес  над  Заявкой.
Собравшись с силами, я вскочил на ноги.
     - Это не тот ящик! - завопил я в полный голос. -  Да  что  же  это...
Ребята!
     -  Одну  минуту,  -  сказал  Эдик.  -  Остановитесь,  пожалуйста,   и
выслушайте меня.
     Лавр Федотович задержал неумолимое движение и обратил свой мертвенный
взгляд на Эдика.
     - Посторонний? - осведомился он.
     - Никак нет, - тяжело дыша, сказал комендант. - Представитель.
     - Тогда можно не удалять, - произнес Лавр Федотович и возобновил было
процесс приложения Большой Круглой Печати, но тут оказалось, что  возникло
затруднение. Что-то мешало  Печати  приложиться.  Лавр  Федотович  сначала
просто давил на нее, потом встал и навалился  всем  телом,  но  приложения
все-таки не происходило - между  бумагой  и  печатью  оставался  зазор,  и
величина его слабо  зависела  от  усилий  товарища  Вунюкова.  Можно  было
подумать, что зазор  этот  заполнен  каким-то  невидимым,  но  чрезвычайно
упругим веществом,  препятствующим  приложению.  Лавр  Федотович,  видимо,
осознал тщету своих стараний, сел, положил руки на подлокотники и  строго,
хотя и без всякого  удивления,  посмотрел  на  Печать.  Печать  неподвижно
висела сантиметрах в двадцати над моей заявкой.
     Казнь откладывалась, и я снова начал  воспринимать  окружающее.  Эдик
что-то горячо и красиво говорил о  разуме,  об  экономической  реформе,  о
добре, о роли интеллигенции  и  государственной  мудрости  присутствующих.
Присутствующие  слушали  его  внимательно,   но   с   неудовольствием,   а
Хлебовводов при этом ерзал и поглядывал на часы. Роман и Витька застыли  в
каких-то нелепых и даже жутких позах, - я подумал сначала, что  их,  обоих
разом,  разбил  радикулит:  оба  они  были  потные,  над  Витькой  столбом
поднимался пар, а более слабый в  коленках  Роман  тихонько  постанывал  и
кряхтел от напряжения. Они держали Печать, милые друзья мои! Спасали меня,
дурака и слюнтяя, от беды, которую я сам накачал себе  на  голову...  Надо
было что-то делать. Надо было что-то немедленно предпринимать.
     -  В-седьмых,  наконец,  -  рассудительно  говорил  Эдик,  -   любому
специалисту, а тем более такой авторитетной организации, должно быть ясно,
товарищи, что так называемый Черный Ящик есть не более чем  термин  теории
информации, ничего общего  не  имеющий  ни  с  определенным  цветом,  и  с
определенной формой какого бы то ни было реального предмета.  Менее  всего
Черным Ящиком можно называть данную пишущую машинку  "ремингтон"  вкупе  с
простейшими электрическими приспособлениями, которые  можно  приобрести  в
любом электротехническом магазине, и мне кажется странным,  что  профессор
Выбегалло  навязывает  авторитетной   организации   изобретение,   которое
изобретением не является, и  решение,  которое  может  лишь  подорвать  ее
авторитет...
     - Я протестую, - сказал Фарфуркис. - Во-первых, товарищ представитель
нарушил здесь все правила ведения заседания, взял слово, которое ему никто
не давал, и вдобавок еще превысил регламент. Это раз. (Я с ужасом  увидел,
что Печать колыхнулась и упала на несколько  сантиметров).  Далее,  мы  не
можем  позволить  товарищу  представителю  порочить  наших  лучших  людей,
очернять заслуженного  профессора  и  официального  научного  консультанта
товарища Выбегаллу  и  обелять  имеющий  здесь  место  и  уже  заслуживший
одобрение  Тройки  черный  ящик.  Это  два.  (Печать  провалилась  еще  на
несколько  сантиметров.  У  Витьки  громко,  на  всю  комнату,   хрустнули
позвонки.) Наконец, товарищ представитель, надо бы вам знать,  что  Тройку
не  интересуют  никакие  изобретения.  Объектом  работы  Тройки   является
необъясненное явление, в качестве какового в данном случае и выступает уже
рассмотренный и  рационализированный  черный  ящик,  он  же  эвристическая
машина.
     - Это же до ночи можно просидеть, - обиженно добавил  Хлебовводов.  -
ежели каждому представителю слово давать.
     Печать вновь осела. Зазор был теперь не более десяти сантиметров.
     - Это не тот черный ящик, - сказал я и проиграл два сантиметра. - Мне
не нужен этот ящик! (Еще сантиметр.) Я протестую!  На  кой  мне  черт  эта
старая песочница с "ремингтоном"? Я жаловаться буду!
     - Это ваше право,  -  великодушно  сказал  Фарфуркис  и  выиграл  еще
сантиметр.
     Эдик снова заговорил. Он взывал к теням Ломоносова  и  Эйнштейна,  он
цитировал передовые центральных газет, он воспевал науку  и  наших  мудрых
организаторов, но все было вотще. Лавра Федотовича это затруднение наконец
утомило, и, прервавши оратора, он произнес только одно слово:
     - Неубедительно.
     Раздался тяжелый удар. Большая Круглая Печать впилась в мою заявку.



                                    3

     Мы покинули комнату заседания последними. Мы  были  подавлены.  Роман
кряхтел и  растирал  натруженную  поясницу.  Витька,  черный  от  злобы  и
усталости, шипел  сквозь  зубы:  "Слюнтяи,  мармеладчики,  культуртрегеры,
маменькины сыночки... Хватать и тикать, а не турусы разводить!.." Эдик вел
меня под локоть. Он тоже был расстроен, но держался спокойно. Вокруг  нас,
увлекаемый  инерцией  своего  агрегата,  вился  старикашка  Эдельвейс.  Он
нашептывал мне слова вечной любви, обещал ноги мыть и воду пить и требовал
подъемных и суточных. Эдик дал ему три рубля и  велел  зайти  послезавтра.
Эдельвейс выпросил еще полтинник за вредность и  исчез.  Тогда  мне  стало
полегче, и я обнаружил, что Витька и Роман тоже исчезли.
     - Где Роман? - спросил я слабым голосом.
     - Отправился ухаживать, - ответил Эдик.
     - Господи, - сказал я. - За кем?
     - За дочкой некоего товарища Голого.
     - Понятно, - сказал я. - А Витька?
     Эдик пожал плечами.
     - Не знаю, - сказал он. -  По-моему,  Витя  намерен  сделать  большую
глупость.
     - Он хочет их убить? - спросил я с восхищением.
     Эдик разуверил меня, и мы вышли на  улицу.  Федя  уже  ждал  нас.  Он
поднялся со скамеечки, и мы  втроем,  рука  об  руку,  пошли  вдоль  улицы
Первого Мая.
     - Устали? - спросил Федя.
     - Ужасно, - сказал Эдик. - Я и говорить устал,  и  слушать  устал,  и
вдобавок еще, кажется, сильно поглупел.  Вы  не  замечаете,  Федя,  как  я
поглупел?
     - Нет еще, - сказал Федя застенчиво. - Это обычно становится  заметно
через час-другой.
     Я сказал:
     - Хочу есть. Хочу забыться. Пойдемте все в кафе и забудемся.  Закатим
пир. Вина выпьем. Мороженого...
     Эдик был "за", Федя тоже не возражал, хотя никогда не пил вина  и  не
понимал мороженого. Народу на улицах было много, но никто не  слонялся  по
тротуару, как это обычно бывает в городах летними  вечерами.  Китежградцы,
напротив, тихо, культурно  сидели  на  своих  крылечках  и  молча  трещали
семечками. Семечки были арбузные,  подсолнечные,  тыквенные  и  дынные,  а
крылечки были резные с узорами, резные с фигурами, резные с  балясинами  и
просто из гладких досок - знаменитые китежградские крылечки, среди которых
попадались и музейные экземпляры многовековой давности, взятые под  охрану
государством  и  обезображенные  тяжелыми  чугунными  досками,   об   этом
свидетельствующими. На задах крякала гармонь  -  кто-то,  что  называется,
пробовал лады.
     Эдик с интересом расспрашивал Федю о жизни в горах,  Федя,  с  самого
начала проникшийся к вежливому Эдику большой симпатией, отвечал охотно.
     - Хуже всего, - рассказывал Федя, - это альпинисты с гитарами. Вы  не
можете себе представить, как это страшно,  Эдик,  когда  в  ваших  родных,
тихих горах, где шумят одни лишь обвалы,  да  и  то  в  известное  заранее
время, вдруг над самым ухом кто-то зазвенит, застучит  и  примется  рычать
про то, как "нипупок" вскарабкался по "жандарму" и "запилил по  гребню"  и
как потом "ланцепупа пробило  на  землю"...  Это  бедствие,  Эдик.  У  нас
некоторые от этого болеют, а самые слабые даже умирают...
     - У меня дома клавесин есть, - продолжал он мечтательно.  -  Стоит  у
меня там на вершине клавесин, на леднике. Я люблю играть на нем  в  лунные
ночи, когда тихо и совершенно нет ветра. Тогда меня слышат собаки в долине
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4  5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 31
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама