Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Акимов И.А Весь текст 466.65 Kb

Легенда о малом гарнизоне

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 40
   Игорь Алексеевич Акимов.
   Легенда о малом гарнизоне


 Игорь Акимов. Легенда о малом гарнизоне.
 Изд: приложение к журналу "Сельская молодежь" - "ПОДВИГ", т.4, 1970г.
 Второе издание вышло под названием "Дот" в 1974 году
 в переработанном, сильно сокращенном варианте.
 Последняя правка после OCR - 1 июня 1999г.
 OCR, правка - Aleksandr Evmeshenko.



1

    Что было до этого - он не помнил. Был выключен совершенно:
ни чувств, ни мыслей. Темнота. Но в какой-то  момент  сознание
проклюнулось, пробилось и понеслось на него,  словно  утренняя
электричка. Он ощутил, что летит: не падает, а  именно  летит,
но не на самолете - он никогда не летал на самолете  и  потому
не знал, как это бывает, - а просто так летит, сам по себе,  а
навстречу свет - все ярче,  ярче.  И  звук  поднимается  снизу
знакомый - вроде бы гогот. И вот  уж  он  летит  высоко  вдоль
кромки моря, над крутыми  скалами,  над  птичьим  базаром.  Он
летит, оглушенный скрипом птичьих  глоток,  планирует,  а  они
мечутся  вокруг  и  сквозь  него,   потому   что   он   совсем
бестелесный, как тень:  весь  -  кроме  выемки  возле  правого
плеча, под ключицей, кроме этой выемки, в которую бьют  в  два
молота - гуп-гуп,  гуп-гуп,  -  совсем  не  больно,  но  удары
тяжелые, прямо в мозг отдаются. Он летит, а навстречу свет все
ярче, ярче, и вот уже не видно в этом ослепительном сиянии  ни
скал, ни птиц, только молоты ладно бьют в выемку под  ключицей
да какая-то настырная чайка пристроилась рядом, скребет воздух
простуженным горлом...
    Сознание вернулось к нему совсем.  Тимофей  это  понял  по
тому, что опять ощущал все тело, а  через  тело  -  окружающий
мир. Он понял, что лежит на земле навзничь; что под ключицей у
него рана и это пульс в ней так отдается; что солнце бьет  ему
прямо в лицо и былинка щекочет в ухе. Но шевелиться нельзя.  И
открывать  глаз  нельзя.  Он  не  знал  почему,  но   инстинкт
подсказывал: замри.
    Усилием  воли  Тимофей  выжал  из  себя  последний   туман
беспамятства, и тогда скрежет чайки трансформировался в отчет-
ливую немецкую речь.
    - Ну вот, я же говорил: он очнется. Гляди, гляди!..  Опять
веки дрогнули!
    - Да пристрели  ты  его  к  свиньям,  Петер.  Пристрели  и
пойдем. Первый взвод уже на машине.
    - Успеем... Ты погляди, какие руки. Его бы на ферму  -  он
бы один любую ферму потянул. Ах,  Харти,  почему  мне  так  не
повезло? Почему я должен был родиться именно в  этом  дурацком
столетии, когда справедливость поругана, растоптана и  забыта.
Представляешь, милый? Три века назад  эта  великолепная  особь
стала бы моим  личным  призом.  И  это  было  бы  справедливо,
поскольку именно я не поленился  нагнуться  к  навозной  куче,
именно я разглядел в ней жемчужное зерно... Ах,  Харти,  я  бы
послал этого варвара на ферму к моей доброй матушке...
    - Он что-то задумал, Петер.
    - Вижу.
    - Не можешь пристрелить его сам - дай мне. Мне  все  равно
надо будет сегодня кого-нибудь из этих ухлопать.  На  счастье.
Такая у меня система. Так было  в  Польше,  и  во  Франции,  и
каждый раз на Балканах. Я пришивал хоть  одного  в  первый  же
день - меня этому дед научил, а он самого Бисмарка  видел  два
раза! - и потом у меня все получалось в любой заварухе.
    Их двое, определил Тимофей. По голосам.  Дело  происходило
на вершине пригорка, звуки сюда как  бы  тянулись  отовсюду  -
отчетливые и сочные. Чуть пониже, в полусотне  метров,  огибая
пригорок, шла по шоссе батарея самоходок. Гусеницы лязгали  по
булыжнику, грохотали моторы;  казалось,  они  проходят  совсем
рядом, но для Тимофея они не существовали - ведь до них полста
метров, ого как далеко!  И  тупорылой  трехтонки,  стоявшей  с
заведенным мотором на съезде с шоссе, и солдат,  бродивших  по
разбитой  позиции  и  весело  галдевших,  -  ничего  этого  не
существовало сейчас для Тимофея, потому что  его  отделяло  от
них какое-то расстояние. Значит, в  данный  момент  они  не  в
счет. Сейчас  единственная  реальность:  где-то  совсем  рядом
(руку протяни - достанешь) двое врагов. Их двое.  Поначалу  он
имеет дело с этими двумя.  Он  слышит,  как  один  дышит  чуть
затрудненно:  может  быть,  сидит  на  корточках;  близко   от
Тимофеева лица: в нос так и бьет острый запах - смесь гуталина
и распаренных потных ног.
    Знать бы, о чем они говорят.  Тимофей  угадывал  отдельные
слова, но связь между ними  ускользала,  смысла  не  было,  да
Тимофей и не искал этого смысла. Не до того ему было. Их толь-
ко двое - вот  что  он  знал.  И  еще  -  что  с  двумя-то  он
управится. А что будет дальше, он не думал.
    - Не зевай, Петер! Он уже следит за тобой.
    - Вижу... Ах  какая  прелесть!  Ну  ничего  человеческого!
Дикое  животное.  Тигр.  У  него  инстинкты   заменяют   мозг.
Представляешь - и эта раса оспаривает у нас приоритет построе-
ния совершенного гармонического общества...
    - Гляди: у него правая напряглась. Внимание!
    - Ты все испортил, Хартмут! Ну кто  тебя  тянул  за  язык?
Теперь он струсит и не покажет, на что способен.
    - А если не струсит, я его пришью, согласен?
    - Нет,  нужно  по-честному.  Вот  если  ты  его  с  одного
удара...
    Немец не ошибся: слово  "внимание",  конечно  же  знакомое
Тимофею  и   прозвучавшее   с   подчеркнуто   предостерегающей
интонацией, явилось для него предупреждением.  Именно  в  этот
момент Тимофей еле заметным сокращением мышц  проверял,  может
ли рассчитывать на правую руку. Убедился: может. Но теперь  он
знал, что враги ждут его нападения.
    Они  забавлялись  его  отчаянием  и  беспомощностью.  Двое
пресыщенных котов - и жертва.
    Из-за ресниц  Тимофей  увидел  пыльные  голенища  кирзовых
сапог, а сразу за ними - веселое молодое лицо  фашиста  и  два
железных зуба за короткой верхней губой. И  автомат.  Плоский,
какой-то маленький, почти игрушечный, он  болтался  на  ремне,
закинутом через правое плечо; сдернуть его не составит  труда.
Правда, стрелять из таких Тимофею  не  приходилось;  только  в
немецкой кинохронике их видел  да  на  методических  плакатах.
Ладно, уж как-нибудь сообразим.
    Фашист поднял лицо,  что-то  обиженно  талдычит  приятелю.
Удобней момента не будет.
    По-змеиному, немыслимым образом  оттолкнувшись  спиной  от
земли, Тимофей метнулся вперед. Ствол автомата был теплым;  он
показался Тимофею тонким и хрупким, как соломинка. Фашист, как
и следовало ожидать, опрокинулся  от  легкого  толчка  плечом.
Чтобы сбить с толку второго и не дать ему  стрелять,  Тимофей,
уже завладев автоматом, перекатился  в  ту  же  сторону,  сел,
увидел этого второго - длинного, с  вытянутой  смуглой  рожей,
похожего на румына, - поднял автомат, но выстрелить не  успел.
Вдруг все пропало.
    На этот раз Тимофей очнулся быстро, почти  сразу.  Уже  не
притворялся. Тяжело перевернулся на грудь и сел. Перед глазами
плыло. И шея казалась деревянной, стянула горло и ни кровь, ни
воздух не пропускала.
    Фашист,  поблескивая  фиксами,  сидел  в  той  же  позе  и
смеялся. Его куртка была  запорошена  по  всему  боку  красной
глиной. Значит, мне это не почудилось, это было, понял Тимофей
и левой рукой осторожно помассировал шею.
    - Ты старался карашо. Зер гут!  -  показал  большой  палец
фашист. - Я довольный. Я отшень довольный... Ты Голиаф. Абер я
победил тебя в один удар. Джиу-джитс! Вперьод  наука!  Мораль:
вперьод когда видишь немец - он  для  тебя  либер  готт!  Нихт
поднимай рука контра твой либер готт!..
    Фашист не скрывал гордости оттого, что говорит  по-русски.
Но это давалось ему нелегко. Он сразу вспотел, достал из боко-
вого кармана большущий голубой платок, уже грязный, вытер шею,
лоб и особенно тщательно запотевшие глазницы. Заметил, что бок
весь в глине, опять рассмеялся и подмигнул Тимофею.
    - Я ист дер... учитель. Я люблю давать урок. Ты  запоминал
майн урок хорошо?
    Тимофей кивнул и поглядел на смуглого фашиста. Тот  держал
карабин под мышкой и  ковырял  широкими  плоскими  пальцами  в
красной  пачке  сигарет.  Значит,  он  опять  вне  игры.  Если
попытаться снова...
    Но тут он взглянул на шоссе,  и  зрелище,  которое  увидел
лишь сейчас - движение  фашистской  армады,  -  настолько  его
шокировало, что на какое-то время он забыл обо всем.  Он  даже
думать не мог толком, смотрел - и все.
    Самоходки,  танки,   машины   с   солдатами,   артиллерия,
бронетранспортеры выкатывались из  далекого,  серого  от  зноя
леса, новенькие и свежевыкрашенные, почти  без  интервалов,  а
чаще  впритык;  колонна  выползала,  как  дождевой  червь   из
рассохшейся земли, и голова этого  червя  терялась  где-то  за
спиной  у  Тимофея,  в   покрытых   аккуратными   перелесками,
распаханных  холмах,  которыми  здесь   начинались   предгорья
Карпат.
    Он не испугался. Он только запоминал - это происходило ав-
томатически, помимо  его  воли,  по  привычке,  выработавшейся
тремя годами службы на границе, хотя он  понимал,  что  никуда
эти данные сообщить не сможет, - запоминал части,  двигавшиеся
по  шоссе.  А  те  крохи  чувств  и  мыслей,  которые,  словно
оттаивая, начинали в нем шевелиться, находили выход,  отдушину
в  одном  слове:  "ладно".  Тимофей  повторял  его  про   себя
размеренно, будто медленные капли падали. Это помогало. Давало
разрядку. Так одни люди в сходных ситуациях ломают карандаши и
палочки, другие считают до десяти или до ста -  в  зависимости
от характера. Тимофей думал: ладно. Ладно - посмотрим; ладно -
дайте срок; ладно - мы вам еще такую свадьбу закатим!..
    - Ладно, - повторил он вслух.
    - Зер гут! - обрадовался фашист. - Слюшай! Я  тебя  мог  -
ды-ды-ды - и капут. Абер ты запоминал  урок,  и  я  дарю  тебе
жизнь. Вита нова! Теперь я твой второй муттер.  Твой  мама.  И
твой мама говорит тебе: будь слушным.
    - Ладно,  -  повторил  Тимофей,  чуть  повернул  голову  и
увидел, что осталось от их позиции.
    - Ты пойдешь плен в либер Дойчланд, в Германия. Германия -
о!.. Ты хорошо старался - ты хорошо кушал. Справедлив! У  тебя
отшень маленький геометрий, - он ткнул пальцем в два малиновых
треугольника на петлице Тимофея. - Хорошо!  Мало  что  жалеть.
Терпений! - и опять все начинать с айн. Цвай унд драй приходит
к тому, кто имеет терпений. Хороший мораль?
    - Гут, - сказал Тимофей и вдруг подумал, что еще  нынешним
утром ему показалась бы нелепой даже мысль о каком  бы  то  ни
было разговоре с фашистами.  А  сейчас  не  только  слушает  -
делает вид, что соглашается. Он унижен? - да. Побежден? -  да.
Сломлен и сдался?..
    Тимофей снова покосился на окопы. Во время боя и  до  него
он знал, что скорее пустит в себя последнюю пулю, чем сдастся.
Но сложилось иначе. Значит,  опять  кинуться  на  эту  гадину,
напроситься на их пулю?
    А кто отомстит за ребят?
    Другие?
    А почему не ты? А почему ты не хочешь оказаться сильней  и
хитрее  своих  врагов?  -  выжить,  вырваться   и   отомстить?
Победить, наконец? От  какого  Тимофея  Егорова  будет  больше
пользы: от погибшего гордо, но бесславно и бесполезно  или  от
активного бойца, беспощадного мстителя?..
    "Польза". Раз аргументом становится польза, значит  где-то
не прав, с досадой подумал Тимофей. С досадой на свои минутные
колебания, которые и решили все дело:  во  второй  раз  он  не
бросился на фашиста сразу, и все как-то решилось само собой.
    В его распоряжении были секунды. Ему было стыдно,  что  он
остался живым - Тимофей победил этот стыд. "Чтобы отомстить, я
должен выжить - это он усвоил твердо. - Я должен выжить.  Чего
бы это мне ни стоило. Любой ценой!.."
    Ладно.
    - Я сделаю все, как надо, герр капрал.  Фашист  заулыбался
совсем лучезарно.
    - Последний совет дер вег... на дорожка... Я залезал  твой
карман, и - майн готт!! - Он поднял  руку,  и  Тимофей  увидал
свою кандидатскую карточку. - Ты хотел стать большевик?
    "Я должен выжить... любой  ценой..."  -  стучало  в  мозгу
Тимофея.
    - Да, - сказал он.
    - Глупо!  Наш  фюрер  говорил:  большевик  -  капут.  Всех
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 40
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама