Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Джин Нодар Весь текст 319.06 Kb

Повесть о смерти и суете

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 28
   Нодар Джин.
   Повесть о смерти и суете


 © Copyright Нодар Джин
 Официальная страница: http://1842.newmail.ru/


1. Если бы бог не сотворил мира


     Если бы бог не сотворил  мира, ничего дурного в этом не было бы. Был бы
он себе, этот мир, как был. Несотворённый.
     Так  же и  с Америкой.  Но в  отличие  от остального мира, она  бы  ещё
осталась  неоткрытой. И  ничего  неприемлемого в этом  опять  же  нету,  ибо
уникальность этой некогда открытой земли заключается как  раз в том, что она
ничем не отличается от неоткрытого мира. Того, который существует со дня его
сотворения.
     И всё-таки  именно в Америке  - в  отличие  от остального, неоткрытого,
мира - всё  на свете  становится  очень  понятно. Хорошо это или  нет - дело
вкуса. Мне самому, например, то нравится это, то - наоборот. Противно.
     Как в оперном  театре,  где  я  был  лишь дважды. В первый раз  пели на
незнакомом  мне  языке.  Неизвестно  о  чём.  Пели   как   раз  приятно,  но
непонятность переживаний распевшихся на помосте людей  саднила  мне душу. Не
позволила даже испытать вместе с героями обретённое ими - к концу действия -
счастье. Я не понял в чём оно состояло. Во второй  раз, однако, солисты пели
на моём языке.  И всё было понятно.  И пели не хуже. Но  они стали мне вдруг
очень противны.
     В оперу я, разумеется,  уже никогда  не пойду. В Америку же  приходится
пока возвращаться каждый раз после того, как уезжаю оттуда в остальной  мир.
Но теперь  уже, после начального  прибытия  на эту землю,  где всё сразу  же
стало до отвращения понятно, - теперь уже  я ощущаю себя как  ощутил бы себя
очкарик, с которым вышла беда: внезапно  - пока он  шёл  по главной  улице -
вышел срок рецепта на окуляры.
     И   вот  теперь  уже  даже  самые   начальные   образы   и  впечатления
представляются мне размытыми в их значении.





2. Стремление понять действительность мешает её принять


     Похороны Нателы Элигуловой были первые в нью-йоркской общине грузинских
беженцев. Похороны  состоялись на следующий  день  после  другого  памятного
события  - трансляции расстрела из Вашингтона. Эту передачу я смотрел вместе
с  раввином  Залманом Ботерашвили в комнате, которую  мне,  как председателю
общины, выделили в здании грузинской синагоги в Квинсе.
     В  Петхаине,  древнейшем  еврейском  квартале  Тбилиси,  Залман  служил
старостой при ашкеназийской синагоге, и потому  петхаинцы воспринимали его в
качестве прогрессиста - что до эмиграции вменялось ему в порок.
     Грузинские  иудеи  считали  себя  совершенно особым  племенем,  которое
доброю волей судьбы обособилось  как от восточных евреев, сефардов, так и от
западных,  ашкеназов. К последним они относились  с чрезвычайным недоверием,
обвиняя их в утрате трёх главных достоинств души - "байшоним" (стыдливости),
"рахманим"  (сострадания),  и  "гомлэ-хасодим"  (щедрости).  Эту  порчу  они
приписывали  малодушию, которое  ашкеназы выказывали перед  уродливым  лицом
прогресса.
     В Тбилиси петхаинцы  называли Залмана перебежчиком, потому  что, будучи
грузинским  иудеем,  он  мыслил как ашкеназ. Посчитав,  однако,  что  утрата
душевных  достоинств  является  в  Америке  необходимым  условием выживания,
петхаинцы  решились  уступить  ходу  времени   в   менее  опасной   форме  -
реабилитацией Залмана.
     По той  же  причине  они выбрали председателем и меня. Моя  обязанность
сводилась к  тому,  чтобы разгонять у них недоумения  относительно  Америки.
Добивался я этого просто: наказывал им не удивляться странному и считать его
естественным,  поскольку   стремление  понять   действительность  мешает  её
принять.
     Содержание  моих  бесед с  земляками я  записывал  в  тетрадь,  которую
запирал  потом  в  сейф,  словно   хотел  оградить  людей  от  доказательств
абсурдности  всякого  общения.  Тетрадь эту выкрали в ночь после  расстрела.
Накануне  похорон.  Скорее всего,  это  сделал  Залман  по  наущению местной
разведки,  проявлявшей  интерес  к тогда  ещё  не  знакомой  ей  петхаинской
колонии.





3. Традиция запрещает иметь больше одного языка


     Незадолго до начала вашингтонской трансляции он вошёл  в мою комнатку и
уселся  напротив меня. Как всегда, на нём была зелёная фетровая  шляпа, поля
которой закрывали  глаза и основание  носа. Неправдоподобно острый, этот нос
рассекал  ему губы  надвое и целился в подбородок, под  которым, воткнутая в
широкий узел галстука, поблёскивала его неизменная булавка в форме пиратской
каравеллы.
     Больше  всего  меня  раздражала, однако, его манера разговаривать.  Все
слова и  звуки выходили изо рта Залмана  какие-то круглые, -  как если бы  у
него  было сразу несколько языков.  О чём бы  он ни говорил, я  думал прежде
всего о том, что  в ближайшее время  следует подбить общину на  обследование
раввинского рта с тем, чтобы оставить в нём не больше одного языка.
     Залман угадывал мои мысли и поэтому каждый раз разговор со мной начинал
с  малозначительных заявлений,  предоставляя мне время  привыкнуть к  обилию
языков за его зубами. В этот раз он перешёл к делу  не мешкая и  спросил  не
смогу  ли  я,  как  любитель  фотографии,  раздобыть  портреты   Монтефиоре,
Ротшильда и Рокфеллера, которые он задумал развесить в прихожей.
     Я напомнил  прогрессисту,  что традиция запрещает  иметь  во рту больше
одного языка, а в синагоге - даже единственный портрет. Залман возразил, что
петхаинцам пришло время  знать своих героев  в  лицо. Тогда  я заметил,  что
Рокфеллеру делать  в синагоге нечего, ибо он ни  разу не  был евреем. Залман
выкатил глаза и поклялся Иерусалимом, будто "собственноручно читал в Союзе",
что Рокфеллер является "прислужником сионизма".
     Его другой довод в  пользу семитского происхождения этого "прислужника"
заключался  в  том,  что  никто,  кроме  еврея,  не способен обладать  сразу
мудростью, богатством и американским паспортом.
     Я перестал спорить, но полюбопытствовал давно ли он стал прогрессистом.
Выяснилось - ещё ребёнком, когда обратил  внимание на  то, что свинья охотно
пожирает  нечистоты,  и соответственно предложил  единоверцам разводить в их
загаженном квартале как можно больше хрюшек.
     Для  того   времени,  объявил  мне  Залман,   план  был  революционным,
поскольку, во-первых, предлагал решительный шаг вперёд на поприще санитарной
работы в  провинции,  а во-вторых, речь шла о кошерном квартале  картлийской
деревни,  где  Залман провёл  детство и где  возбранялось даже помышление  о
свиньях.
     Из  деревни  он  вместе   с  единоверцами  переселился  в  Петхаин  при
обстоятельствах,  которые,  как  он выразился, могут  служить дополнительным
примером его непоборимого стремления к прогрессу.
     Незадолго  до  войны,  уже  юношей,  Залман прослышал,  что  тбилисская
киностудия  собиралась  выстроить неподалёку  от  его  деревни  декоративный
посёлок, который, по сценарию, должен был  сгинуть в пожаре. Залман уговорил
земляков  оставить  киностудии  под  пожар  свой  квартал  - и  с  деньгами,
выделенными  на сооружение декоративного посёлка,  двинуться из захолустья в
столицу.
     Он собирался  рассказать ещё о чём-то, но запнулся: началась трансляция
из Вашингтона.





4. Всё прекрасное держится на порядке


     Какой-то   бруклинский   старик   прорвался   на   грузовике  к  самому
безобразному монументу в столице и пригрозил  его взорвать,  если в  течение
суток  Белый Дом  не распорядится  остановить  производство оружия массового
убийства.  Белый Дом  издал иное  распоряжение. Полоумного  старика окружили
десятки лучших снайперов державы и изрешетили пулями. Позже  выяснилось, что
монументу опасность не  грозила, ибо в  грузовике  взрывчатки не  оказалось.
Старик блефовал. Впрочем, его расстреляли бы, наверное, и в том случае, если
бы  властям это было известно. Ибо ничто не впечатляет граждан так сильно  и
ничто  не  служит  порядку  так  исправно,  как  казнь  на  фоне   столичной
достопримечательности.
     Прежде, чем застрелить старика, властям удалось установить, что  он был
не террористом, а пацифистом, задумавшим - сразу же после выхода на пенсию -
единолично покончить с угрозой ядерной катастрофы. Иными словами, надобности
брать его живьём не было.
     Пока снайперы окружали  старика, а агенты ФБР вели  с ним переговоры по
громкоговорителям,  журналисты разыскали во Флориде  его брата. Тоже  еврея.
Он, однако, был растерян и повторял, что не приложит ума - когда  же вдруг у
родственника разыгралось  воображение.  Всю жизнь бруклинец жил, дескать, на
зарплату, а после  выхода на пенсию не знал что выгоднее коллекционировать -
зелёные бутылки или  мудрые изречения. Правда,  поскольку постепенно  у него
оставалось меньше сил и больше  свободного времени, он начал верить  в бога,
отзываться о человечестве хуже, чем раньше, и утверждать, будто коллективный
разум - это Сатана, который погубит мир в ядерной катастрофе.
     Флоридского брата спросили ещё - лечился ли бруклинец у психиатров.
     Нет, нас, мол, воспитывали в честной еврейской семье, где болеют только
диабетом и гастритом.
     Журналисты рассмеялись: А что  бы он посоветовал сейчас брату, если  бы
мог.
     Флоридец  захлопал  глазами   и   замялся:  хотелось  бы,   чтобы  брат
образумился,  забыл  о разоружении и покорился  властям. Но,  добавил  он со
слезою в голосе, в благополучный исход ему как раз не верится, ибо бруклинцу
всегда недоставало фантазии. То есть - он всегда отличался упрямством.
     Так и вышло: старик не сдавался и настаивал на отказе от вооружения.
     -- Дурак! -- рассудил о нём Залман. -- И негодяй!
     -- А почему негодяй? -- не понял я.
     -- Родиться в такой стране, дожить до такой пенсии, иметь брата в самой
Флориде и потом вдруг чокнуться!
     -- Думаешь, всё-таки застрелят? -- спросил я.
     -- Обязательно! -- пообещал  он. -- Если таких не стрелять, жить станет
неприятно... Бог любит порядок, и всё прекрасное держится на порядке, а если
не  стрелять,  завтра  каждый,  понимаешь,  будет  требовать  своё.  Один  -
вооружения,  другой  -  разоружения...  Противно!  Молчи  теперь  и  смотри:
солдатики уже близко...
     Кольцо  снайперов  вокруг старика стянулось  достаточно туго для  того,
чтобы  стрелять  наверняка. Запаниковав,  я  убрал изображение,  чем  вызвал
искренний гнев Залмана. Звуки открывшейся пальбы  возбудили его  ещё больше:
он выругался и потребовал вернуть на экран свет.
     Притворившись, будто  не могу  найти кнопку, я растягивал время -  пока
стрельба не утихла.
     В засветившемся  кадре на нас  с раввином наплывало лицо подстреленного
старика.  Оно  показалось  мне  удивительно  безмятежным, а  в углу рта, под
растёкшейся кровью, стыла улыбка...
     Залман  шумно вздохнул, хлопнул ладонью  по колену, поднялся со стула и
сказал,  что  американское  телевидение  лучше  любого  кино.  Не  оставляет
воображению  ничего.  Я  завёл  было разговор  о чём-то  другом,  но  раввин
попросил прощения за то,  что  выругался и удалился в зал,  где уставшие  за
день петхаинцы заждались ночной молитвы.
     Пока шла служба, я записал наш разговор в тетрадь и положил её в  сейф,
не  подозревая,  что  расстаюсь  с  ней  навсегда.  А после  молитвы  все мы
направились на панихиду Нателы Элигуловой. В трёх кварталах от синагоги.





5. Легендарность человека определяется его неожиданностью


     Нателе  не  было ещё  сорока,  а  жила  она в  двухэтажном  особняке  в
квинcовском квартале  Форест  Хиллс. Особняк купила себе сразу по прибытии в
Нью-Йорк.  Петхаинцы  знали,  что она богата, но  никто  не подозревал у неё
таких денег,  чтобы в  придачу к закупке пяти медальонов на такси  отгрохать
роскошный кирпичный  дом с  шестью спальными  комнатами да ещё  пожертвовать
двадцать пять тысяч на выкуп здания  под синагогу. Тем более что, по слухам,
она отказалась везти в Нью-Йорк наследство, доставшееся ей от покойного Сёмы
"Шепилова".  Так  прозвали в  шутку её белобрысого мужа, который  походил на
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 28
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама