Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео
Aliens Vs Predator |#6|
Aliens Vs Predator |#5| I'm returning the supercomputer

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Проза - Горенштейн Ф. Весь текст 113.7 Kb

Куча

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10
шил.  За занавеску не поглядел,  так хоть бы в мешок..." -нет-нет,  да
глянет.
   И не выдержал, попросил:
   - Анатолий Ефремович, можно мне в мешок заглянуть?
   - Зачем? -удивился Токарь.  Разве скелет никогда не видели?
   - Любопытно.
   - Ладно, видно, научное любопытство у вас.  И приоткрыл мешок.
   Это была  отполированая временем широкая крестьянская кость,  видны
были остатки грудной клетки,  в которой некогда куковало давно  исчез-
нувшее сердце.  Скелет же 97-летнего убийцы был по-прежнему упрятан во
все еще жадную к жизни, потребляющую сладости, сахар глиняную плоть.
   Холодная испарина оросила лоб и шею Аркадия Лукьяновича,  его глаза
закатились, живот подобрало.
   - Да вам  совсем  худо,   услышал  Аркадий Лукьянович очень далекий,
слабый голос,  который,  однако, постепенно начал приближаться и взор-
вался паровозным звуком, оглушив: -О-о-о-о!
   - О-о-о,  сознался Аркадий Лукьянович,  о-о-о!
   - Так, может, в Котлецы? Там больница неплохая.
   - Нет, в Москву...
   - Вот что,  сказал,  подумав, Токарь.  Я вас пока в котельню посажу,
а сам на шоссе. Котельня недалеко, согреетесь.
   - Согласен,  ответил Аркадий Лукьянович.
   "Еще как,  еще как согласен",  ответил бы он,  если б знал заранее,
что встретит в котельной человека своих кровей,  циника, скептика. Вот
чего ему не хватало в продолжение этих страшных суток его "хождения  в
народ".  Вольтеровской  веселости перед мертвой ямой,  полной страшных
вопросов бытия.  Перед ямой-убийцей,  к которой ведут протоптанные  по
бездорожью индивидуальной судьбы тропиночки,  тропочки мелких неприят-
ностей.
   - Офштейн Наум Борисович,  морской инженер.  Ныне истопник.  Точнее,
ныне инженер-кочегар.
   А в  глазах  не ясный свет солнца -мудрый свет луны.  Вместо золота
-не медь,  серебро.  Отнят день,  осталась ночь, брошенная убийцами за
ненадобностью  из-за  официального  статуса своего.  Осталась катаком-
ба-котельня, чисто прибранная, с гудящей топкой и полками книг.
   - Морской инженер?
   - Да, со стажем и научной степенью кандидата. К доктору не добрался.
Вот-вот, но не добрался.
   - Наверно, были неприятности?
   - Умеренные. В том смысле, что я был к ним готов. Настоящие неприят-
ности всегда неожиданные,  неприятности,  в приход которых не  веришь.
Моя фамилия Офштейн,  по-русски переводится -встать! Я всегда чувство-
вал,  что рано или поздно мне скажут: Офштейн -встать! Вот я и встал и
вышел...
   - А как теперь?
   - Я жизнью  нынешней доволен.  Никогда раньше у меня не было столько
свободного времени,  никогда раньше я так много не  читал,  и  никогда
раньше  меня  так  не ценило начальство.  Я ведь в районе единственный
непьющий истопник.  И с коллегами моими,  истопниками,  у меня замеча-
тельные отношения,  что нельзя было сказать о моем прошлом коллективе,
включая обоих замов Ивана  Ивановича  -Рахлина  и  Рохлина.  В  общем,
очень, очень...
   В котельной было тепло,  уютно и как-то безопасно.  И Аркадию Лукь-
яновичу подумалось, что университетские, академические и прочие учреж-
дения нынешней интеллигенции представлялись ему теперь по воспоминани-
ям более хрупкими, неустойчивыми, готовыми в любой момент обрушиться и
придавить находящихся там обитателей.
   - Значит, вы считаете, что для интеллигенции настало время уходить в
пастухи? Образно говоря, пасти стада фараона?
   - Ну, так крайне я не думаю.  Однако творчество -дух,  а не  статус.
Встречный поток не исключен.  Академик-пастух и пастух-академик.  Так,
впрочем,  было в библейские времена. Академики-книжники сверху, пасту-
хи-пророки снизу.
   - Ну, библейские  времена невозвратимы,  сказал Аркадий Лукьянович,
кроме того,  тогда интеллигенцию еще не приручили.  Не только Пифагор,
но даже Лейбниц или Ньютон еще существовали в диком, независимом виде.
Наука и культура жили все-таки еще в природных условиях. Их еще не по-
садили  на  цепь и не заставили бегать по государственному двору,  они
еще не брали пищу из рук. Конечно, главная мозговая кость манила всег-
да,  но тогда ее бросала сама наука или культура.  Вспомним спор между
Лейбницем и Ньютоном о приоритете в исчислении бесконечно малых  вели-
чин.  Тщеславный спор о том, кто первым ощутил дыхание Абсолюта, дыха-
ние нуля,  оставаясь при этом живым.  Возможно ли ныне подобное чистое
тщеславие, не заглушено ли оно спором за государственные почести? Цель
была еще велика,  методы мелки,  вплоть до обвинений в адрес Лейбница,
будто,  переписываясь с Ньютоном,  он узнал о его открытиях из частных
писем и присвоил эти открытия себе.  Впрочем,  метод,  даже творческий
метод, всегда бывает мелок по сравнению с целью. Цель всегда связана с
философией,  с Божеством,  с идеализмом,  с культурным целым, метод же
-это технология, это материальное.
   - Материальное,  эхом отозвался Офштейн,  цель науки государственным
потребностям всегда вредна, методы необходимы. Вот такое противоречие.
Так оставим же академикам методы,  а цели возьмем с собой как ненужный
официальности хлам.  Сколько они еще протянут на отсеченных  от  целей
методах?  Ну,  пятьдесят, ну, сто пятьдесят лет. Уже теперь методы все
более и более теряют силы.  Они существуют,  они приносят  пока  успех
только из-за грандиозных целей,  которыми были рождены.  Это, извините
меня, басня старика Крылова. Жрут методы-желуди и рылом подрывают кор-
ни дуба, на котором эти желуди растут... Ха-ха-ха... Ха-ха-ха...
   Так они беседовали за закрытыми дверьми, за прочным крюком, который
предусмотрительно набросил Офштейн, когда Токарь, оставив Сорокопута в
теплой котельной, ушел на холодный ветер, к шоссе, ловить для больного
такси.
   Библейский человек после катастрофы, после безлюдья рад любому пер-
вому  встречному  человеку.  Но второго человека он уже должен искать.
Третий же - безразлично, кто будет, если найден второй.
   Впрочем, до третьего они еще  поговорили  в  свое  удовольствие,  и
больная левая нога,  как бы заключив с бывшим своим хозяином мир, дип-
ломатично их разговору не препятствовала.
   - Вот в одной из тех книжек,  сказал Офштейн, указав на полку с кни-
гами,  в одной из этих книжек,  которые я начал читать,  став истопни-
ком, сказано о прямой линии материальной жизни между обезьяной и лопу-
хом... И один из наивных идеалистов ХХ нашего российского века обруши-
вается на этих детей Тургенева с такой силой благородного рыцарства  и
расходует себя дочиста в борьбе с ветряными мельницами настолько, что,
когда перед ним и ему подобными встали простые проблемы текущей  рево-
люционной практики, они внуками Тургенева оказались полностью затопта-
ны,  обнаружив свое бессилие. Так произошло, потому что внуки эти ясно
отделили цель от методов,  самого Тургенева оставив тоже на другом бе-
регу, среди пугающих птиц и наивных идеалистов ветряных мельниц. Более
того,  внуки выиграли также и теоретический спор, умело завлекая наив-
ного идеалиста на поле,  выгодное себе, между обезьяной и лопухом. А в
этом промежутке прав не только Дарвин,  но и Фейербах, заявляющий, что
его сердце отвергает религиозное утешение.  Действительно,  какое  тут
утешение,  если начало жизни ха-ха -обезьяна, а конец жизни ха-ха -ло-
пух? К тому же идеалист всегда впечатлителен, поскольку идеал неосяза-
ем. А впечатлительность при чрезмерном напряжении переходит в истерич-
ность.  Поэтому некоторая грубость суждений идеалисту не вредна, дейс-
твуя успокоительно, проясняя взор. И к Дарвину надо бы было по крайней
мере отнестись повнимательней. Подумать, отчего же это человек религи-
озный и от религии не отрекшийся верит одновременно в обезьяну? Может,
между моментом создания глиняной основы,  придания этой основе формы и
одухотворения глины прошли как раз те самые многие миллионы лет эволю-
ции? Вот такие вопросы, будоражащие нервы. И вот как идеалисты запута-
лись в своих нравах-идеалах, как в сетях. А моего деда, аптекаря, пос-
лушать не захотели.  Мой дед вовремя сказал своему сыну, Борису, моему
отцу: "Боря, скоро грянет буря",  и он оказался неплохим буревестником
революции.
   Последнее Офштейн сказал с жаргонным акцентом,  очень смешно и зас-
меялся.
   - Ха-ха-ха! -услышал  Аркадий  Лукьянович  и свой вольтеровский смех
международного агента-интеллигента,  плетущего в подпольной  котельной
заговор международной интеллигенции.
   - Когда я смеюсь над смешным,  утирал глаза Офштейн,  то, как сказал
Маркс, это значит, что я отношусь к нему серьезно.
   - Главная беда народников,  по-моему,  сказал Аркадий Лукьянович,  в
том,  что, идя в народ, они хотели не научиться крестьянскому, а разу-
читься всему некрестьянскому.  Впрочем,  думаю, если бывший приват-до-
цент видел вдруг несущую на коромысле вёдра бывшую выпускницу институ-
та благородных девиц,  он вполне мог сказать:  "Мадам, силь ву пле, эк
вас, мадам, скособочило".
   И опять смех заговорщиков.  Так смеются близкие друзья или влюблен-
ные.  Так смеялись он и Оля, когда вместе еще планировали общую жизнь,
общий заговор против остального мира.
   "Никаких воспоминаний  об  Оле",   восстала  левая нога,  возразила
болью, давно не напоминавшей. Аркадий Лукьянович поморщился.
   - Что, болит нога?  -спросил Офштейн.  Я вам сейчас дам  таблеточку,
успокоит.
   Он поднялся,  ладный  в  своей чистой спецовке,  подошел к аптечке,
взял таблеточку и налил воды в чистый стакан.
   В этот момент в дверь застучали.
   - Вот ваш милиционер идет.  Пора расставаться.  Если не  возражаете,
обменяемся телефонами.
   Однако это был не Токарь,  всерьез застрявший на пустынном холодном
шоссе, а коллега Офштейна, истопник.
   - Здравствуй, Нюма,  сказал он,  входя и неся на лице визитную  кар-
точку - алкоголик.
   - Здравствуй, Степан,  ответил Офштейн.
   - О,  воскликнул Степан,  здесь пьют!
   - Воду.
   - Какая вода! Это ты мне говоришь! Я же своих за километр вижу. Я же
их по лицу узнаю. А у этих непьющих такие лица ехидные. И так они нам,
пьющим, завидуют. Верно, товарищ?
   - У товарища лицо не пьяное, а больное,  сказал Офштейн.
   - Другое дело.  Раз больной,  никаких претензий.  Ну, а по профессии
кто будет товарищ не пьяный,  а больной?  -спросил Степан, по-прежнему
обращаясь к Офштейну, видно, стесняясь прямо заговорить с незнакомым и
явно не местным человеком.
   - По профессии я математик,  ответил Аркадий Лукьянович.
   - Тогда вообще все правильно,  сказал Степан,  что я,  математики не
помню,  что ли?  Корень петрушки двух чисел...  Да...  Плюс выдающееся
произведение первого числа на второе. Или тело Архимеда, погруженное в
жидкость... Проблема только, в какую... Вот нас после работы оставляют
слушать лекции о пользе безалкогольной жидкости.
   - Не беспокойся, Степан,  сказал Офштейн,  был "Союз за освобождение
рабочего  класса",  будет  "Союз  по  освобождению  рабочих от кваса".
Ха-ха!.. Хи-хи!.. Ты чего пришел?
   - Знаешь ведь, за сигаретами. Сегодня меня к следователю вызывают по
делу Коли Диденко.  Нервничать буду,  так хоть твоих приличных покурю,
из столицы.  А то местные горло дерут, да и нервы горло давят, так что
ни слова не скажу. А не скажу, кашлять буду, следователь подумает, за-
пираюсь. Это все Петьки Воронова дела, передовика-профсоюзника.
   - Бывшего,  сказал Офштейн,  Воронов тоже в бунт подался,
   в недовольство... Ты на кого котельную-то оставил?
   - На практиканта из ремеслухи...
   Степан снял трубку настенного телефона.
   - Алле... Сашок? Как делы? Приходил? Ты сказал, что меня нет?л10
   - Тута ты,  с шумом распахнув дверь,  сказал  одутловатый  детина  с
темной  повязкой  на левом глазу,  чего ты бегаешь от меня,  Мирончук?
Совесть рабочая у тебя есть?
   - Поздоровался бы,  Воронов,  сказал Степан,  вот кочегара  Офштейна
еще сегодня не видел. И вот товарищ из Москвы.
   - Ах, из Москвы...  Ну что там?  На Мавзолее высоко стоят, от народа
далеко.  А в Польше,  например,  я по телевизору видел,  правительство
прямо руки протягивает, достает народ.
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6  7 8 9 10
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама