Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Зарубежная фантастика - Курт Воннегут Весь текст 383.78 Kb

Синяя борода

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 33
x x x
     Вскоре после смерти Эдит все наши слуги уволились. Объяснили, что здесь
стало очень уж мрачно. И я нанял других и плачу им кучу денег за то, что они
терпят меня и  всю эту  мрачность. Пока  была жива Эдит,  жив  был и  дом, и
садовник тут жил, и две горничные, и кухарка. А теперь живет только кухарка,
причем,  как  я уже  говорил, другая, и занимает  вдвоем с  пятнадцатилетней
дочерью весь четвертый этаж крыла, отведенного для  прислуги. Она в разводе,
родом из Ист-Хемптона, на вид лет около сорока. Ее дочь Селеста  на меня  не
работает, просто живет в моем доме, ест  мою еду и развлекает своих шумных и
жутко невоспитанных  приятелей на моих теннисных кортах, в моем плавательном
бассейне и на принадлежащем мне пляже.
     Меня  она и ее приятели не замечают,  словно я какойто  дряхлый ветеран
давно  забытой  войны,  давно в  маразме, и  доживаю  ту  малость,  что  мне
осталось,  на правах музейного сторожа. Ну, и нечего обижаться. Этот особняк
не  только  мой  дом, здесь хранится самая  значительная  частная  коллекция
живописи абстрактного экспрессионизма. А поскольку я уж  десятки лет  ничего
полезного не делаю, кто я в самом деле, если не  служитель в  музее?  И, как
положено  служителям,  жалованье  за это получающим,  приходится мне  в меру
своего   понимания  отвечать  на  вопрос,  который,  по-разному  формулируя,
непременно задают все посетители: "Что этими картинами выразить-то хотели?"
x x x
     Эти  картины, которые  абсолютно  ни  о  чем, просто  картины,  и  все,
принадлежали мне задолго до женитьбы на Эдит. И стоят они по крайней мере не
меньше, чем  вся недвижимость, плюс  акции  и  облигации, включая  четвертую
часть  доходов  профессиональной футбольной команды "Цинциннати Бенгалс",  -
чем  все,  что  мне  оставила  Эдит.  Так что  не  думайте, будто  я  эдакий
американский охотник за состоянием.
     Художником   я,   наверно,  был  паршивым,   зато  каким   я   оказался
коллекционером!
2
     И в самом  деле, очень здесь стало одиноко после смерти Эдит. Все  наши
друзья  были  ее друзьями, не  моими. Художники чурались  меня,  так как мои
картины вызывали только насмешки, которых заслуживали, и обыватели, поглядев
на них, принимались рассуждать, что художники, мол, по большей  части дураки
или шарлатаны. Ладно, я привык к одиночеству, что поделаешь.
     Мирился  с  ним,  когда  был  мальчишкой.  Мирился  и  в  годы  Великой
депрессии, когда  жил в  Нью-Йорке.  Когда  в 1956  году первая жена с двумя
сыновьями  покинули меня,  тогда  я  уже поставил крест  на  своих  занятиях
живописью, я и сам стал искать одиночества, а его  обрести не трудно. Восемь
лет жил я отшельником.
     Ничего себе работенка с утра до вечера для старика - инвалида, а?
x x x
     Но друг у меня  все-таки есть, и это мой друг, только мой. Писатель Пол
Шлезингер,  такой же старикан, и тоже покалеченный на второй мировой. Ночует
он совсем один в доме по соседству с моим прежним домом в Спрингсе.
     Говорю  -  ночует,  потому что  с утра  он почти  каждый  день у  меня.
Наверно, он и сейчас где-то здесь, наблюдает за игрой в теннис, или, сидя на
берегу, глядит  на  море,  а  то, может, играет  с  кухаркой  в карты,  или,
спрятавшись от всех, книжку  читает вон  там, за картофельным амбаром,  куда
никто и не забредет.
     По-моему, он  ничего уже не  пишет. И я -  говорил уже - совсем  бросил
заниматься живописью. Хоть бы чтонибудь набросал в блокноте, лежащем внизу у
телефона, и то нет. Правда, несколько недель назад поймал я себя  как раз за
этим  занятием, так вы что думаете?  - нарочно карандаш сломал, разломил его
надвое, точно  вырвал  жало  у  ядовитого  змееныша,  который  собрался меня
куснуть, и швырнул обломки в мусорную корзину.
x x x
     У  Пола нет денег. Четыре-пять раз в  неделю он ужинает у меня, а  днем
перехватит  что-нибудь,  заглянув в  мой  холодильник,  из  бутылки с  соком
потянет, в общем, основной его кормилец  - я. Много раз за  ужином я говорил
ему:
     - Ты бы продал свой дом, Пол, денежки бы завелись на карманные расходы,
и переезжай сюда, а? Здесь же  уйма  места! Я уже не  женюсь  и  подруги  не
заведу, да и ты вряд ли. Бог  ты мой! Кому мы нужны?  Парочка  выпотрошенных
игуан! Переезжай! Я  не  буду  тебе мешать,  и ты мне тоже. Что  может  быть
разумнее?
     А он в ответ всегда одно и то же: "Я могу писать только дома".
     Хорош дом - ни души, а в холодильнике шаром покати!
     А о моем доме он как-то сказал:
     - Разве можно писать в музее?
     Сейчас вот я и выясняю, можно или нет? Я как раз в этом музее пишу.
     Да,  правда,  пишу.  Я,  старый  Рабо  Карабекян, потерпевший фиаско  в
изобразительном искусстве, теперь пробую силы в литературе. Но, как истинное
дитя Великой депрессии, я не рискую,  крепко держусь за свое место служителя
музея.
     Что  же  вдохновило  меня, в  мои-то  годы, переменить ремесло,  да так
круто? Cherchez la femme!
     Без  приглашения  - никак не вспомню,  чтобы  я ее  приглашал, - у меня
поселилась  энергичная, уверенная в себе, чувственная  и  весьма еще молодая
особа!
     Говорит, что  видеть не  в  состоянии, как я целыми днями болтаюсь  без
дела,  надо обязательно заниматься хоть чем-нибудь. Чем угодно.  Если ничего
лучше в голову не приходит, почему бы мне не написать автобиографию?
     А правда, почему бы и нет?
     Эта женщина такая властная!
     Ловлю себя на том, что делаю все, как она считает нужным. Покойная Эдит
за двадцать лет супружества так ни разу и не подумала, чем бы занять меня. В
армии  я  встречал  полковников  и генералов, похожих  на  эту женщину,  так
внезапно вошедшую в мою жизнь, но они ведь были мужчины, и притом на войне.
     Кто мне эта женщина? Друг? А черт ее разберет! Знаю только, что  никуда
она отсюда  не  денется, пока ей самой не захочется, а у меня прямо поджилки
со страху трясутся, как ее увижу.
     Помогите!
     Ее зовут Цирцея Берман.
x x x
     Она  вдова.  Ее муж был  нейрохирургом в Балтиморе,  и  там у нее  есть
собственный  дом,  такой же  огромный  и пустой, как мой. Эйб,  муж ее, умер
полгода назад от инсульта.  Ей сорок  три  года,  и  она облюбовала мой дом,
чтобы спокойно поработать - она пишет биографию мужа.
     В  наших отношениях нет  ничего эротического. Я на двадцать восемь  лет
старше миссис Берман и стал такой урод, что меня разве собака  полюбит. Я  и
правда похож на выпотрошенную игуану,  да еще и одноглазую притом. Что есть,
то есть.
     Познакомились  мы так: как-то  в полдень миссис  Берман забрела на  мой
пляж, не подозревая,  что он частный. Обо мне она никогда не слышала, потому
что терпеть не может современную живопись. В Хемптоне она не знала ни души и
остановилась  в местной гостинице "Мейдстоун", это милях в  полутора отсюда.
Прогуливалась по берегу и вторглась в мои владения.
     В полдень я, как обычно, спустился на пляж окунуться, а  там на песке -
она, одетая с ног до головы. Сидит, уставившись на море, ну точь-в-точь, как
Пол Шлезингер,  он так часами просиживает.  Ну и ладно, только вот при  моем
нелепом телосложении я  предпочитаю  купаться один, без посторонних, главное
же,  спускаясь на пляж, я снял с  глаза повязку. А под  ней - месиво,  прямо
яичница-болтунья. Лучше не  смотреть. Я был в замешательстве. Пол Шлезингер,
между прочим,  говорит,  что  чаще  всего  состояние человека можно передать
всего-навсего одним словом: замешательство.
x x x
     В общем, я решил не купаться, а так, позагорать на некотором расстоянии
от нее.
     Но все-таки приблизился ровно настолько, чтобы сказать: "Здрасьте".
     А она ни с того ни с сего:
     - Расскажите, как ваши родители умерли.
     Ничего себе! У меня по спине мурашки побежали! Не  женщина,  а колдунья
какая-то!  Не  будь  она колдунья, разве  удалось  бы  ей меня  уговорить за
автобиографию взяться?
     Вот сейчас  заглянула  ко мне  в  комнату  и  напомнила, что  мне  пора
отправляться в Нью-Йорк, куда я  не ездил с тех пор, как умерла Эдит. Вообще
не помню, чтобы я с тех пор куда-нибудь ездил.
     - Привет, Нью-Йорк, вот и я. Жуть какая!
x x x
     - Расскажите, как ваши родители умерли, - говорит.
     Я ушам своим не поверил.
     - Простите? - говорю.
     - Что толку-то в этом вашем "здрасьте"? - заявила она.
     Сразу заставила меня переменить тон.
     - Лучше, чем ничего, мне  так всегда казалось, - объясняю, - но, может,
я и не прав.
     - Что это значит - "здрасьте"? - спрашивает.
     - Ну, я приветствую вас, здравствуйте, как еще сказать?
     - Ничего подобного, - отвечает. - Это значит: не заговаривайте ни о чем
серьезном. Это значит: я вам улыбаюсь, но дела  мне  до  вас  нет,  так  что
проваливайте.
     И еще,  и  еще, надоело, мол,  ей,  когда пустыми словами отделываются,
вместо того, чтобы по-настоящему познакомиться.
     -  Так  что  присаживайтесь  и  расскажите  мамочке,  как  умерли  ваши
родители.
     Мамочке! Вот это да - "мамочке"!
     У нее прямые черные волосы и большие  карие  глаза, как у моей покойной
матери, но ростом она гораздо выше. Честно  говоря, даже немножко выше,  чем
я. И  фигура  гораздо  стройнее,  чем  у  мамы,  которая  с  годами  изрядно
растолстела и не очень-то следила, как выглядит, как  одевается. Не следила,
потому что отцу было все равно.
     И я рассказал миссис Берман о матери:
     - Она умерла, когда мне было  двенадцать лет,  - от столбняка, который,
очевидно, подхватила, работая на консервной фабрике в Калифорнии. Консервную
фабрику построили на месте бывшей конюшни, а в кишечнике лошадей - им-то это
безвредно  -  часто  поселяются  бактерии столбняка и образуют  долгоживущие
споры,  такие крохотные  бронированные семена, которые в экскрементах видны.
Одна  из спор,  затаившаяся в  грязи  под  конюшней,  была  каким-то образом
эксгумирована и  отправилась путешествовать. Спала себе, спала и пробудилась
в раю -  все мы о  таком мечтаем. А раем для нее  был  порез  на  руке  моей
матери.
     - Прощай, мамочка, - сказала Цирцея Берман.
     Опять "мамочка"!
     -  Ладно,  зато  ей  не пришлось пережить  Великую  депрессию,  которая
началась год спустя, - сказал я.
     И зато  она  не  видела,  что  ее  единственный  сын вернулся  с  войны
одноглазым циклопом.
     - А как умер отец? - спросила миссис Берман.
     - В кинотеатре "Бижу" в Сан-Игнасио, 1938 год, - сказал я. - Он ходил в
кино один. О новой женитьбе и не думал даже. Так и жил себе в Калифорнии над
лавчонкой,  с  которой  когда-то  начал  внедряться в экономику  Соединенных
Штатов.  А я  уже лет  пять  как  жил на  Манхеттене, работал  художником  в
рекламном  агентстве. Фильм кончился, зажегся свет, и все  ушли  домой, Все,
кроме отца.
     - А какой был фильм? - спросила она. И я ответил:
     -  "Отважные капитаны" со Спенсером Треси и Фредди Бартоломью в главных
ролях.
x x x
     Бог  знает, что  отец мог извлечь из  этого фильма о  рыбаках, ловивших
треску в  Северной Атлантике. Может, он  и увидеть-то ничего не успел,  умер
сразу.  А  если  посмотрел  хоть  немножко,  то  получил,  наверно,  горькое
удовлетворение  от  того,  что происходившее на экране  не  имело решительно
никакого отношения ни к чему и ни к кому  из его жизни. Ему нравились  любые
свидетельства  того, что планета, которую он знал  и любил в юности, исчезла
безвозвратно.
     Так он чтил память родных и друзей, погибших во время резни.
x x x
     Он,  можно сказать, стал сам себе турком здесь, в Америке, в грязь себя
втоптал и  плевал  себе в  лицо.  Мог ведь  выучить  английский  и сделаться
уважаемым учителем  в Сан-Игнасио,  или  снова  за  стихи бы принялся,  или,
допустим,  переводил  бы своих любимых  армянских  поэтов на английский.  Но
такое - не унизительно, а ему  надо  было унизить себя.  Надо  ему было -  с
его-то образованием  - стать тем же, чем его отец и дед были,  сапожником то
есть.
     Он был очень  искусен в этом ремесле,  которому выучился  мальчишкой  и
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 33
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама