Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
StarCraft II: Wings of Liberty |#20| Outbreak
StarCraft II: Wings of Liberty |#20| Outbreak
Объявление о переносе стрима по Starcraft 2!
Объявление о стриме!

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Юмор - Михаил Веллер Весь текст 724.57 Kb

Легенды Невского проспекта и другие рассказы

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 62
проходите. Нет-нет, остальных принимать не приказано.
     Остальные пожимают плечами и не удивляются, потому что все это вполне
в духе Дали. Они пожимают Хачатуряну руку, желают хорошо  провести  время,
передают приветы своему великому земляку, и уезжают.
     А Хачатурян сопровождают по мраморной аллее в замок. На  крыльце  ему
отвешивает поклон уже просто какой-то церемониймейстер королевского двора,
и Хачатурян начинает  сомневаться:  правильно  ли  он  одет,  может  быть,
уместнее было бы явиться в смокинге... но его же об этом не предупреждали,
да и время дневное, встреча неофициальная... да он и сам, в конце  концов,
великий человек! чего там...
     Церемониймейстер приглашает его в  роскошный  приемный  зал  -  белая
лепка,  наборный  паркет  и  зеркала,  -  предлагает  садиться  и   вещает
по-испански, что монсеньор Дали сейчас выйдет вот из этой  двери.  В  этот
самый миг  старинные  часы  на  стене  бьют  два  удара,  церемониймейстер
кланяется и исчезает, закрыв за собой двери.
     И Хачатурян остается в зале один.
     Он сидит на  каком-то  роскошном  златотканом  диване,  не  иначе  из
гарнитуров Луи XV, перед ним мозаичный столик, и на  этом  столике  изящно
расположены армянские коньяки, испанские вина, фрукты и сигары. А в другом
углу зала большая золотая клетка, и там ходит и распускает радужный  хвост
павлин.
     Проходит минута, и другая. Зная,  что  пунктуальность  в  Испании  не
принята ни на каком уровне, Хачатурян оживленно осматривается по сторонам,
приглаживает волосы и поправляет галстук. Очевидно, жена  Дали  Гала  тоже
будет, раз не требуется переводчик. Он заготавливает вступительные фразы и
оттачивает тонкие комплименты.
     В десять минут третьего он полагает,  что,  в  общем,  с  секунды  на
секунду Дали уже зайдет, и прислушивается к шагам.
     В четверть третьего садится поудобнее и выбирает  сигару  из  ящичка.
Выпускает дым и закидывает ногу на ногу.
     В двадцать минут третьего он начинает слегка  раздражаться  -  какого
лешего, в самом деле... сам же назначил на два часа! - наливает себе рюмку
коньяка и выпивает.
     В половине третьего он наливает  еще  рюмку  коньяка  и  запивает  ее
бокалом вина. Щиплет виноград!..
     Налицо все-таки нарушение этикета. Хамство-с!  Что  он,  мальчик?  Он
встает, расстегивает  пиджак,  растягивает  узел  галстука,  сует  руки  в
карманы, и начинает  расхаживать  по  залу.  С  павлином  переглядывается.
Дурная птица орет, как ишак!
     А часы исправно отзванивают  четверти,  и  в  три  четверти  третьего
Хачатуряну эта встреча окончательно перестает нравиться. Он трогает  ручку
двери, из  которой  должен  выйти  Дали  -  может,  церемониймейстер  залы
перепутал? - но дверь заперта. И Хачатурян решает: ждет до трех - и уходит
к черту. Что ж это за безобразие... это уже унижение!
     Ровно в три он нервно плюет на сигарный окурок,  хлопает  на  посошок
рюмочку "Ахтамара" и твердо ступает к двери.
     Но оказывается, что эта дверь, в которую он  входил,  тоже  не  хочет
открываться. Хачатурян удивляется,  крутит  ручку,  пожимает  плечами.  Он
пробует по очереди все двери в этом дворцовом покое - и все они заперты!
     Он в растерянности и злобе дергает, толкает, - закрыли! Тогда он  для
улучшения умственной деятельности осаживает еще коньячку, ругается  вслух,
плюет павлину на хвост, сдирает галстук и запихивает в карман...
     Он ищет звонок или телефон -  позвонить  камердинеру  или  кому  там.
Никаких признаков сигнализации.
     Может, с Дали что-нибудь случилось? Может, он не прилетел? Но ведь  -
пригласили, уверили... Сумасшествие!
     А  жрать  уже,  между  прочим,  охота!  Он  человек  утробистый,  эти
удовольствия насчет пожрать любит, а время обеденное: причем он специально
заранее не ел, чтоб оставить место для обеда с Дали  -  по  всему  обед-то
должен быть, нет?
     Присаживается обратно к столику, выбирает грушу поспелее,  апельсином
закапывает рубашку, налегает на коньяк, фрукты... В туалет  надобно  выйти
Араму Ильичу. А двери заперты!!!
     Никакие этикеты и правила хорошего тона уже неуместны, он  стучит  во
все двери, сначала застенчиво, а дальше - просто грохочет ногами: никакого
ответа. Тогда пытается отворить окна - или покричать, или уж... того... Но
стрельчатые замковые окна имеют сплошные рамы, и никак не открываются.
     Хачатурян  начинает  бегать  на  своих  коротких  ножках  по  залу  и
материться с возрастающим напором. И к четырем часам всякое  терпение  его
иссякает, и он решает для себя - вот ровно в четыре, а там будь что будет!
да провались они все!
     А на подиуме меж окон стоит какая-то коллекционная ваза, мавританская
древность. Красивой формы и изрядной, однако,  емкости.  И  эта  ваза  все
более завладевает его мыслями.
     И  в  четыре  он,  мелко  подпрыгивая  и  отдуваясь,  с   мстительным
облегчением писает в эту вазу и думает, что жизнь не так уж плоха:  замок,
вино, павлин... и высота у вазы удобная.
     А часы бьют четыре раза, и с последним ударом  врубается  из  скрытых
динамиков с  оглушительным  звонок  "Танец  с  саблями!"  Дверь  с  громом
распахивается - и влетает верхом на швабре совершенно голый Дали, маша над
головой саблей!
     Он гарцует голый на швабре через  весь  зал,  маша  своей  саблей,  к
противоположным дверям - они впускают его, и захлопываются!..
     И музыка обрывается.
     Входит церемониймейстер и объявляет, что аудиенция дана.
     И приглашает к выходу.
     Остолбеневший Хачатурян судорожно приводит себя в порядок, справляясь
с забрызганными брюками. На крыльце  ему  почтительно  вручают  роскошный,
голландской печати, с золотым образом, альбом Дали с трогательной надписью
хозяина память об этой незабываемой встрече.
     Сажают в автомобиль и доставляют в отель.
     По дороге Хачатурян пришел в себя  и  хотел  выкинуть  к  черту  этот
поганый альбом, но подумал и не стал выкидывать.
     А там его ждут и наперебой расспрашивают,  как  прошла  встреча  двух
гигантов. И он им что-то такое плетет о разговорах про искусство, стараясь
быть немногословным и не завраться.
     В тот же день полное изложение события появляется в вечерних газетах,
причем Дали в простительных тонах отзывается об обыкновении гостя из дикой
России  использовать  в  качестве  ночных   горшков   коллекционные   вазы
стоимостью в сто тысяч долларов и возрастом в шестьсот лет.
     Так или иначе, но больше Хачатурян в Испанию не ездил.

              ЛЕГЕНДА О РОДОНАЧАЛЬНИКЕ ФАРЦОВКИ ФИМЕ БЛЯЙШИЦЕ


                             1. ИНТЕЛЛИГЕНТИК

     В одна тысяча девятьсот пятьдесят третьем годе, как  известно,  Вождь
народов и племен решил устроить  евреям  поголовно  землю  обетованную  на
Дальнем Востоке, и сорока лет ему для этой акции уж никак не  требовалось.
И  составлялись  уже  по  домоуправлениям  списки,  и   ушлые   начальницы
паспортных столов уже намечали нужным людям будущие освободиться квартиры,
и сердобольные соседи в коммуналках делили  втихаря  еврейскую  мебелишку,
которую те с собой уволочь не смогут, и громыхал по городу Питеру  трамвай
с самодельным по красному боку лозунгом "Русский,  бери  хворостину,  гони
жида в Палестину". И евреям, естественно, все это  весьма  действовало  на
нервы  и  заставляло  лишний  раз  задуматься  о   превратностях   судьбы,
скоротечности земного бытия и смысле жизни.
     В двадцать два года людям вообще свойственно  задумываться  о  смысле
жизни Студент Кораблестроительного института, Ефим Бляйшиц писал диплом  и
отстраненно, как не о себе, соображал, удастся  ли  ему  вообще  закончить
институт - может быть, заочно? - и как насчет  работы  кораблестроителя  в
Приморье. Амур, Тихий океан... да ничего, жить можно. Жил он,  кстати,  на
Восьмой линии Васильевского острова, в комнатушке со старенькой мамой. Мам
а, как и полагается маме, в силу  возраста,  опыта  и  материнской  любви,
смотрела на развертывающуюся перспективу более мрачно  и  безнадежно,  чем
сын, и плакала в его отсутствие. Друг же друга они  убеждали,  что  все  к
лучшему, жить и вправду лучше среди своего народа и в  Биробиджане,  слава
Богу, никто их уже не сможет обижать по пятому  пункту;  а  может,  все  и
обойдется.
     Пребывать  в  этом  обреченно-подвешенном  состоянии  было   неуютно,
особенно если  ты  маленький,  черненький,  очкастенький  и  картавишь:  и
паспорт не, нужно показывать, чтоб нарваться по морде. Фима нарвался  тоже
раз  вечером  в  метро,  несколько  крепких  подвыпивших  ребятишек  споро
накидали ему по ушам, выдав характеристики проклятому еврейскому  племени,
и, обгаженный с ног до головы и насквозь, на темном тротуаре подле урны он
подобрал окурок подлиннее и, не решаясь ни  у  кого  попросить  прикурить,
выглотал колючий дым ночью в  сортире;  кривая  карусель  в  голове  несла
проклятия и клятвы. Мама проснулась беззвучно, почувствовала запах  табака
и ничего не сказала.
     Будучи человеком действия, назавтра Фима совершил два поступка: купил
пачку папирос "Север", бывший "Норд", и пошел записываться в  институтскую
секцию бокса.
     - Куришь? - спросил тренер, перемалывая звуки стальными зубами.
     - Нет, - ответил Фима. - Случайность.
     - Сколько лет?
     - Двадцать два.
     - Стар, - с неким издевательским сочувствием отказал тренер, хотя для
прихода в бокс Фима и верно был безусловно стар.
     - Хоть немного, - с интеллигентской нетвердостью попросил Фима.
     - Мест все равно нет, - сказал тренер и брезгливо усмехнулся  глазами
в безбровых шрамоватых складках. -  Но  попробовать...  Саша!  поди  сюда.
Покажи новичку бокс. Понял? Только смотри, не очень, - сказал им вслед  не
то, что слышалось в голосе.
     - Раздевайся, - сказал Саша и кинул Фиме перчатки.
     Стыдясь мятых трусов и бело-голубой своей щуплости,  Фима  пролез  за
ним под канат на ринг, где вальсировал десяток  институтских  боксеров,  и
был избит с ошеломляющей скоростью, от заключительного удара в печень весь
воздух из него вышел с тонким свистом.
     - Вставай, вставай, - приказал спокойно тренер, - иди умойся.
     - Удар совсем не держит, - якобы оправдываясь пояснил Саша.
     - Иди работай дальше, - сказал ему тренер. И  Фиме,  растирающему  до
локтя кровь из носу: - Сам видишь, не твое. - Неприязненно:  -  Покалечат,
потом отвечай за тебя.
     Очки сидели на лице как-то странно, на улице он  старался  прятать  в
сторону лицо, дома в зеркало  увидел,  что  его  тонкий  ястребиный  носик
налился сизой мякотью и прилег к щеке.
     - На тренировке был, - пояснил он  матери,  и  больше  расспросов  не
возникало.
     Нос так и остался кривоватым, что довершило Фимин иудейский облик  до
полукарикатурного, "мечта антисемита".
     В портфеле же он стал  носить  с  тех  пор  молоток,  поклявшись  при
надобности пустить его в ход; что, к счастью, не потребовалось.
     Тем временем соседки на кухне травили мать тихо и въедливо, как мышь;
об этом сын с матерью тоже, по молчаливому  и  обоим  ясному  уговору,  не
разговаривали.
     Это неверно, когда думают, что евреям так уж всю историю и не  везет.
Потому что смерть Сталина в марте 53 была замечательным везением, вопрос о
переселении  отпал,  врачи-убийцы  как  бы  вместе  со  всей  нацией  были
реабилитированы, и по утрам соседи  на  кухне  стали  здороваться  и  даже
обращаться  со  всяким  мелким  коммунальным   сотрудничеством.   И   Фима
благополучно получил диплом и был распределен на завод с окладом восемьсот
рублей.
     Но так и оставался, разумеется, маленьким затурканным евреем.



                                2. ОТКРЫТИЕ

     Сначала появились стиляги. Сначала - в очень небольшом количестве.
     Пиджаки они носили короткие, а  брюки  -  легендарно  узкие.  Рубашки
пестрые, а туфли - на толстой подошве. И стриглись под французскую польку,
оставляя спереди кок; а лучших мужских парикмахерских было две: одна  -  в
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 62
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (2)

Реклама