Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Балашов Д.М. Весь текст 829.52 Kb

Бремя власти

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 71
     - Слыхал! Мирволишь ты им, Титыч!
     Кочева,  супясь,  набычил толстую шею,  засопел было -  негоже Мине с
ним,  Кочевою,  на равных-то!  А - и не возразишь, сам ждал! Сдержал себя.
Отмолвил понуро:
     - У мыта,  у пятна и тамги,  у всех переволоков лодейных - наши люди.
На заставах,  всюду, мои ратны, а толку - чуть! Эко, словно бы и товару не
везут во град! Аверкий ихний всему причина, не дает ходу и на-поди!
     Мина отпил,  перемолчал с прищуром,  обмысливая слова Кочевы. Ответил
погодя, не вдруг:
     - С Аверкием твоим смолвим...  -  И опять умолк,  и враз,  решившись,
поднял яростные глаза, и - словно холодом по спине, словно клинок обнажая:
- Ты,  вот што...  Скажу нынь тебе об  етом зараз!  Данилыч двоих молодцов
моих за татьбу казнил на Москве! Прилюдно, позорно, на Болоте!
     - Дак...  за дело?  -  пугаясь не столько слов, сколь яростного взора
Мины, возразил Кочева.
     - Дак не без дела,  тово!  -  словно отбрасывая что от себя, отмолвил
Мина.  -  А только робяты злы, кого хошь теперича разнесут! Я с тем к тебе
послан,  воевода! - продолжал Мина грозно, кладя кулаки на стол. - Серебро
штоб,  не то -  головы наши!  И,  смекаю, не то чтобы выход царев, а сколь
чего Данилыч в Орде раскидал, дак - вдвое теперича!
     Он задохнулся,  умолк,  и молча - текли мгновения - оба, в колеблемом
свечном пламени,  бросающем долгие тени на тесаные стены хоромины,  утупив
очи в тусклое олово чеканного кувшина с медом,  сопя и вздыхая, думали, не
думали даже -  ждали,  что из  них скажет другой?  И  Мина,  отпив опять и
поморщась от кислоты пития, изрек первый:
     - Мыслю  градские вороты перенять нынче же,  в  ночь!  А  из  утра  -
шерстить всех поряду!
     - Крови б  не  было -  пробормотал Кочева,  исподлобья озрев сурового
помощника своего. Сам подумал: как и не быть крови, а и без крови как?
     - Пущай! - отозвался Мина. - Нам што кровь! (И опять воспомнились ему
те, на Москве, на Болоте.)
     - А  Аверкий твой,  -  протянул он,  с прежним прищуром глядя в глаза
Кочеве,  -  Михайлу Ярославича забыть не может! Дак потому! Вишь, и опосле
погрома Твери не  прочнулись!  Не  сведали,  чья сила теперь!  -  Он опять
охаписто сжал кулак, будто погрозив кому-то незримому, и довершил: - Чуток
ищо молодцы покимарят, а там и почну будить. Подкинешь кметей?
     - Бери,  что ж... - отозвался, пряча глаза, Кочева. - Но, коли что...
Твоя голова в ответе!
     - Оба мы головами вержем,  Василий!  -  возразил Мина неуступчиво.  -
Данилыч кровь простит...  Коли с  умом!  А серебра...  Серебра не простит,
николи!
     И -  принялся за кувшин.  Корявым, привычным больше к оружию, пальцем
надавив на отжим,  поднял узорную крышку,  плеснул в  чары себе и хозяину.
Молча выпили. Баять было и не о чем теперь.
     - Тута соснешь? - спросил Кочева Мину. Тот кивнул, показав глазами на
курчавый  овчинный зипун.  Василий  поднялся,  внезапно почуяв  старость в
изнемогших  членах,   смутно   позавидовал  настырному  младшему  воеводе:
<Резвец! Поди, с годами и в думу княжую попадет!..>
     - Пойду, наряжу своих. Тебе душ полста?
     - Возможешь,  и сотню прикинь!  - отозвался Мина. - Да пущай к первой
страже будут готовы! Пока те дурни спят, мы с тобою и город переймем!
     Скоро   в   полутьме  весенней  короткой  ночи   началось  осторожное
шевеление,  топот и  звяк,  приглушенный говор множества кметей.  Комонные
отряды московитов отай разъезжались по улицам,  сворачивая рогатки,  глуша
оплеухами и  пинками сонных  городовых сторожей.  Первые вороты заняли без
боя.  У  вторых створилась малая сшибка,  у  четвертых и  до мертвого тела
дошло. Ретивый попал старшой у воротней сторожи: пока головы не проломили,
не  восчувствовал,  чья ныне на Ростове власть!  К  утру город был почитай
весь захвачен московскою помочью. Местную дружину - кого застали на княжом
дворе, - лишив оружия, заперли в молодечной: пущай охолонут маненько!
     Разгневанный Аверкий  явился  на  княжой  двор  с  синклитом  бояр  и
выборных  от  града.  Василий  Кочева  встретил  его  непривычно хмурый  и
неприступный - словно подменили московита! Сказал, уже не отводя глаза:
     - Ордынское серебро брать будем со всех!  Пото и вороты закрыли!  И с
тебя, Аверкий, не посетуй уж, и со всех бояр, и с горожан нарочитых...
     Ростовский тысяцкий вскипел. С опозданием узрев московскую дружину за
спиною Василия,  готовую взяться за сабли, рванул себя за отвороты дорогой
ферязи, крикнул:
     - Голову руби,  смерд!  А я не позволю!  Не дам грабить града!  Пущай
великий князь с нами,  с боярами,  с вечем градским сговорит, а не с ханом
своим поганым в  Сарае,  за  нашею спиной!  Возможем и  сами  собрать дань
ордынскую!
     Княжой двор начинала остолплять,  тесня московских ратных,  густеющая
толпа горожан.  Но в этот трудный час Мина, пробившись с помощью ордынской
плети  сквозь ряды  смердов и  кинув повод стремянному,  вбежал в  палату.
Озрев  и  едва  выслушав брызжущего слюною  Аверкия,  синклит  и  градскую
старшину,  что уже было со сжатыми кулаками оступала,  загораживая, своего
тысяцкого, Мина, громко позвав оружных кметей, врезался в гущу ростовчан и
ухватил  Аверкия  за   воротник.   Бояре  обомлели  неслыханною  дерзостью
московита, а Мина, не давая никому прийти в себя, выволок Аверкия из рядов
и, кинув в руки подоспевших кметей, рявкнул:
     - Взять!
     - Повешу пса!  - возопил он в лицо ростовскому тысяцкому, меж тем как
кмети, крепко взяв старика под руки, волокли отчаянно упирающегося Аверкия
прочь от своих сограждан,  которые, оказавшись в кольце копий и обнаженных
сабель,  лишь глухим ропотом выражали возмущение, не смея ринуть на помощь
плененному воеводе.
     - Пущай!  -  орал Аверкий.  -  Кровью!  Моею кровью пущай!  А не дам!
Погину,  яко Христос на Голгофе,  а вы вси, гражана ростовские, разумейте,
какова...
     - Вешать!  -  взревел Мина,  перебивая старика.  - Вешать сей же час!
Веревку сюда! Помост! Давай старого пса! Не за шею, нет, за ноги! Вытрясем
из ево ордынское серебро!
     И  старый  боярин,   что  уже  было  решил  отдать  жизнь,   осиянный
мученическою   славою,    нежданно   повис   под   потолочиною,    нелепо,
по-скоморошьи,  перевернувшись вниз головою, с завороченными полами долгой
ферязи,  хрипя и булькая, извиваясь и нелепо болтая руками. Старика лишили
чести, лишили права достойно умереть!
     Скованные ужасом,  глядели ростовские старейшины на  жуткий воздушный
танец  своего тысяцкого,  только в  сей  час  поняв  наконец,  что  ярлык,
купленный Калитою у хана,  - это не пустая сторонняя грамота и что платить
за тот ярлык придет им всем,  и  тяжка окажет граду Ростову плата сия!  И,
озрясь  на  ощетиненное округ  железо,  старцы градские возрыдали и  стали
падать на колени,  протягивая руки в сторону всесильного,  миги назад едва
ли не смешного, а теперь неслыханно грозного московита.
     Аверкия,  вдоволь поизмывавшись над  стариком,  вынули из  петли едва
живого.  Вытаращенные глаза тысяцкого,  в кровавой паутине, были страшны и
едва  ли  что  видели.  Кровь  шла  из  ушей  и  гортани.  Слуги  уволокли
поруганного боярина к  себе в дом,  и тотчас вслед за ними явились оружные
московиты и начали переворачивать хоромы сверху донизу, собирая серебряные
блюда,  чаши,  достаканы,  цепи и  пояса с  каменьями,  лалами и яхонтами,
вынося   поставы  драгоценных  сукон,   мягкую   рухлядь,   кожаные  мешки
новгородских гривен,  арабских диргемов и  западных нобилей...  Брали  без
меры,  счету и  весу,  оценивая взятое едва  на  глазок.  Уже  не  брали -
грабили! И такое же творилось в тот же час по  всему  Ростову.  Брали,  не
очень даже разбираючи, где Борисоглебская, а где Сретенская сторона.
     Обобрав город,  принялись пустошить все  подряд пригородные волости и
везде творили такожде: дружиною занимали боярский двор, а там проходили по
смердьим избам,  из  веси в  весь,  отбирая узорочье и  серебряную утварь,
стойно татарам,  - разве только, в отличие от ордынцев, не жгли хором и не
трогали храмового серебра.
     И  не  в  редкость было узрети в  те  поры,  как за  ревущею в  голос
раскосмаченной девкой гнался безстудно ражий московит и,  ухватив беглянку
за  косу,  заламывая назад  голову,  едва  не  с  мясом  выдирал  из  ушей
серебряные серьги.
     <Робяты> ополонились все досыти.  Портами, оружием и коньми. Мина сам
потрошил потом  переметные сумы  своих кметей,  ругаясь,  лупил по  рожам,
отбирая ворованное серебро.  Ратники ворчали,  словно  собаки над  костью,
нехотя уступали воеводе.  Добра хватало и без того,  да жадность одолевала
каждого.  Когда так берут,  охота и самому запустить руку в князеву мошну!
Размазывая  кровь  на  битых  мордах,  неволею  развязывали  торока.  Мина
отбирал,  не  жалея.  Знал,  что  только  собранным  серебром  оправдается
учиненный им в Ростове грабеж и насилование многое.
     Впрочем,  и себя самого не забывал боярин,  уже не один воз добра, не
один  десяток  коней  отсылал  он  восвояси,  торопясь  удоволить себя  на
ростовской беде.  В  имении  великого боярина  Кирилла не  удержался и  от
грабежа прямого.  Боярин давал в уплату дани ордынской драгую бронь, что и
великому князю пришла бы  в  пору,  -  с  золотым письмом по  граням синей
стали,  с блистающим зерцалом и наведенными хитрым узором налокотниками, -
дивную бронь!  Мина отобрал бронь за так и  не стал даже класть ее в  счет
ордынской дани (<Себе беру!>).  А молодцам разрешил пограбить и все прочее
оружие на дворе боярском.
     Боярин Кирилл,  высокий,  сухой,  красивый,  вскипел было,  потемнели
синие очи,  и  тут же сник,  уступил,  сдался.  А  сыны его,  те волчатами
глядели на московского княжеборца.  Особенно старший.  Даже и  броситься в
драку был готов,  едва удержали свои же холопы за плеча!  Бог спас,  не то
пришло бы кровавить саблю,  а там, поди, уже и ответ держать о погубленной
боярской душе!
     Не  ведал Мина и  после не узнал,  кого грабил он в  те поры и  какие
боярчата глядели на него ненавистно!  А узнай -  и не поверил бы, пожалуй,
что тот,  старший,  едва не зарубленный им,  будет духовник великого князя
московского,  а второй,  отрок лет эдак семи-восьми, станет с годами самым
великим подвижником Руси  Московской!  А  бронь та,  отобранная безстудно,
доживет до горестного сражения на реке Тросне (ровно сорок лет спустя того
соромного дела),  где сын Мины,  Дмитрий,  в отцовой броне, защищая рубежи
Москвы  от  нежданного набега  Ольгерда литовского,  сложит  голову в  том
неравном бою,  кровью искупив давний,  позабытый уже,  грех  усопшего отца
своего,  и  похищенная некогда  Миною  бронь  достанется,  в  свой  черед,
удачливому литвину...


                                 ГЛАВА 7

     Четверо  великих  бояринов  тверских  сидели  в   горнице  небогатого
посадского дома в  маленьком городке литовском,  где  нашел приют бродячий
двор  изгнанного  князя  Александра  Михалыча,   когда-то  великого  князя
владимирского,   а  ныне,  вот  уже  второй  год,  беглеца,  коему  пришло
распроститься с  последним приютившим его  русским городом,  Плесковом,  и
теперь скитатися во владениях Гедиминовых. Бояре разговаривали, и разговор
грозил  уже  перерасти  в  брань.  Трое  собрались  выслушать  четвертого,
прибывшего утром из Твери,  с той,  русской стороны, оставленной всеми ими
ради своего князя.  Вести были так и сяк,  но не о них шла речь. Приезжий,
Иван  Акинфнч,   сказывал  братьям  -   родному,  Федору,  и  двоюродному,
Александру Иванычу  Морхинину,  а  с  ними  третьему в  их  тесном,  почти
семейном  кругу,  свояку  Андрею  Иванычу  Кобыле,  -  о  необычном  деле,
затеянном московитами.
     Сам Родион Несторыч Рябец сватался к  их с  Федором сестре,  Клавдии,
вдове убитого некогда под  Переяславлем Давыда,  в  том  самом злосчастном
бою,  в коем сам Родион вздел на копье голову их батюшки, Акинфа Великого,
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3 4 5 6 7  8 9 10 11 12 13 14 ... 71
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама