Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Балашов Д.М. Весь текст 829.52 Kb

Бремя власти

Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 71
и  заушение.  Мнилось прежде,  при Петре еще,  возможет и  в  Орде одолеть
христианская вера русская. Не одолела. Не на том ли сломался и сам Михайла
Тверской?  Не оттого ли так и с Царьградом ныне круто содеялось?  Словно с
воцареньем в  Орде  Узбека  поменела,  умалилась лесная Владимирская Русь!
Словно уже  и  не  с  кем,  и  не  с  чем  считаться кесарям и  патриархам
византийским на здешней земле!  А  может быть,  и  еще того хуже!  О чем и
думать соромно.  В  Цареграде рать  без  перерыву,  внук  встал  на  деда.
Андроник Третий  на  Андроника Второго.  Византийские кесари  ищут  теперь
помочи у  франков да фрягов,  сносят с  римскими папами...  Не в  угоду ли
католикам назначен на Русь Феогност? Тогда все даром и все впусте!
     При  встрече новый митрополит,  посетив гробницу Петра и  бегло озрев
Кремник,  посетовал на  скудость града  Москвы.  Свысока  оглядев рубленые
терема, клети и церкви, изрек мимоходом:
     - Прилепо стольному граду имати храмы, из камени созиждены!
     Рек -  и как окатило стыдом. Иван бросил тогда почитай все, что имел,
на каменное храмоздательство, дабы заносчивый грек внял и постиг, воротясь
на Москву,  что не слаб и не жалок перед ним властитель Владимирской Руси.
(Хоть и то примолвить надобно, что не от великой силы заманивает он к себе
митрополита русского. Уедет Феогност в Литву, к Гедимину, и - всему конец:
Москве, великому княжению, а может, и самой русской земле!)
     Как долго покойный Петр молил его создати храм Успения Богоматери,  и
как долго собирался он,  как медлил исполнить волю Петра!  И сколь своего,
церковного добра дал Петр на  создание храма!  А  теперь?  Петр был свой и
добрый. И он, Иван, капризничал с ним, как дитя пред родителем. И ведь нет
в  нем ныне нелюбия к  Феогносту,  в самом деле нет!  Поначалу осерчал,  -
когда  оттуда,  из  Цареграда,  осадили его,  словно  норовистого жеребца,
отвергнув архимандрита Феодора.  Но  лишь  только некие  из  ближних стали
недовольничать новым митрополитом, он, Иван, первым окоротил хулителей:
     - Всякая духовная власть от Бога!
     Они  все  не  понимают (и  Михайло Тверской не  понимал!),  что  надо
принимать т о, ч т о  е с т ь, и из этого делать потребное. <То, что есть>
значило:  не идти войной на Псков, ежели этого никто не хотел; не лезть на
рожон с татарами,  всегда и во всем внешне угождая Узбеку.  И тут, в делах
церковных,  важнейших, чем прочие, приноравливать к присланному гречину, а
не спорить противу судьбы.  Так вот,  заметив,  что тому  нелюбы  древяные
храмы  Москвы (грек - приучен к камению многоценному!),  все силы и бросил
на создание  белокаменной  церковной  лепоты...  И  тут  же  укорил  себя,
воспомня прежние уговоры Петровы.  Как порою с близкими себе менее бережны
бываем,  а нельзя так! Увы, и он в этом не лучше прочих! Стал ли бы он при
Петре созидать разом,  как замыслил ныне, четыре каменных храма на Москве?
Так что ж,  выходит,  что и все в  жизни  требует  грозы  али  понуждения?
Доброта излиха не то же ли зло для лукавого и леностного раба божия? Почто
у добрых родителей почасту плохие чада,  нерадивые  и  неумелые  к  труду?
Нужно,  ох нужно жезлом железным учить и направлять всякого смертного:  да
не оскудеет и не ослабнет, свершая труды свои! И для него, Ивана, Феогност
ныне - жезл железный.  И за то,  что скупился тогда, при Петре, излиха, за
то он нынче давно уже не считает на церковное дело ни серебра,  ни сил, ни
припаса снедного...
     И пусть не насмешничают над его малою Москвой!  Он отселева не уйдет!
Не Юрий!  Ни в Переяславль,  ни в Володимир,  ни в Новгород Великий! Здесь
будет стольный град Руси!  На этих холмах! Не мог святой Петр так обмануть
себя в чаяньях своих,  а он предрек,  умирая, величие граду сему! А Петр -
святой.  И надобно паки и паки хлопотать о канонизации блаженного!  Паки и
паки надо слать патриарху о  сем деле!  И  пусть новый митрополит хлопочет
такожде о признании святости покойного!  Даром, что ли, он, Калита, строит
на Москве каменные храмы?  Верно,  мал его город.  И  перед Тверью мал,  и
перед Новгородом,  а  уж  о  Цареграде и  речи  нет!  Но  вот:  Петр видел
Цареград, а не почел ничтожным град Московский!
     С  этими мыслями,  освежив себя  гневною обидой,  Иван ступил в  сени
княжого терема.  Тотчас с лавки,  с поклонами, поднялись два боярина. Один
из  них,  Мина,  был  посылаем им  в  Ростов,  в  помочь  Василию  Кочеве.
Ростовское  серебро  собиралось туго,  и  Иван  требовал  решительных мер.
Завидя Мину,  похотел было отправить его еще до трапезы,  но сдержал себя.
Трапезовать великого князя  ждали архимандрит Данилова монастыря,  четверо
думных бояринов и посол иноземный из кесарския земли, допущенный к трапезе
по  совету  старого Бяконта.  Иван  давно  уже  научил себя  трапезовать с
важными гостями,  хотя порой и  долило:  хотелось простоты,  уединения.  В
уединении лучше  думалось и  вкушалось способнее.  Не  надобно было  брать
серебряную двоезубую вилку,  не  надобно было  и  ждать,  когда стольник с
поклоном подаст новое блюдо...  Ладно,  все  одно надобно отпустить гостя!
Немец просил грамоту на проезд торговых гостей в Орду. Бяконт с Сорокоумом
уже дознали,  какие товары надобны в  немецкой земле,  и  предлагали самим
продавать потребное,  а  в  Орду гостей зарубежных не слишком пускать.  То
было разумно,  и следовало только не отпугнуть посла, не то уйдет в Тверь,
а с ним и немецкие сукна,  и добрый уклад, и оружие, что привозят из ихних
земель торговые гости.
     Немец был невысок,  но плотен.  Поклонился с  достоинством,  не роняя
себя, по-журавлиному отступив назад и взмахнувши плоскою немецкой шапкой с
пером заморским.  Иван сел.  Уставно, по чину, уселись бояре. Слуги внесли
горячую мясную уху,  разлили мед. Иван, по своему обычаю, потянулся сперва
к блюду с мочеными яблоками.  Немец, не трогая вилки, орудовал ножом, рвал
и грыз мясо, крупно глотая. Свои бояре не отставали от иноземного гостя, и
за столом на время установилась сосредоточенная тишина.  Иван вкушал мало,
больше наблюдал за  гостем.  Тот наконец откинулся на  лавке (уже подавали
кашу  и  кисель),  многословно благодарствуя великого князя владимирского.
<Сейчас  начнет  обиняком  просить  пути  до  Сарая!>   -   подумал  Иван,
утверждаясь все более в  том,  что Бяконт прав:  пущай торгуют с  Москвою!
Видно,  и  тверичи не  очень им  потворствуют,  да нынче без воли великого
князя и Тверь проезда в Орду не решит!
     Немцу  отвечали  свои  бояре.  Постепенно завязался разговор.  Слегка
захмелевший немец вздумал поучать русичей (он  добре знал  русскую молвь и
почти не ошибался в словах). Бояре горячились. Иван слушал с любопытством.
Послы иноземные были еще внове для него,  и он тщился понять, что же самое
главное  в  этом  зарубежном  госте?  Что  кроется  за  шелухою  слов,  за
цветистыми и высокоумными славословиями великому русскому князю?  Гордость
он уже понял.  Понял и скрытое небрежение и небрежению тому усмехнулся про
себя,  не дрогнув и не изменясь лицом. Прав Бяконт, прав! На Волгу пускать
их не след!
     Посол меж тем расхваливал ихние немецкие товары,  высокопарно изрекал
о  законе имперском,  о том,  что только сильный и владетельный повелитель
(тут он  поклонился Ивану) возможет заставить всех горожан и  черных людей
хорошо работать и не лениться (<Добро роботати и не ленити себя>, - сказал
он.), такоже, как это у них, в земле немецкой.
     О том,  что творилось в немецкой земле, бояре были, однако, наслышаны
хорошо  и  почали возражать гостю.  Иван  мягко,  мановением руки,  утишил
поднявшуюся было прю и, впервые разомкнув уста, молвил послу:
     - Со скорбью можем сказать, что иноземный гость изрек правду. В наших
землях не всюду спокойно,  и проезд купцам зело труден там,  где кончается
волость Московская! А посему лепше вам товары свои обменивать на Москве!
     Немец растерянно уставился на Ивана, с опозданием поняв, что разговор
поворотил в  сторону,  выгодную русичам,  а  не ему.  Но великий князь уже
склонил голову,  отпуская иноземца,  и тому пришлось,  опять с поклонами и
хвалами, покинуть палату.
     Иван,   усмехнувшись  одними  глазами,   оборотил  лицо   к   сердито
взъерошенному Сорокоуму:
     - Мыслишь, не прав немец сей?
     Старый боярин тотчас взорвался опять,  пристукнув посохом, словно все
еще споря с немцем, и сердито глядя чуть мимо Ивановых внимательных глаз:
     - Заставить хорошо  работать  плохого  работника нельзя!  Ты  мастера
удоволь! Доброму мастеру дай леготу для работы!
     - Тогда  и  плохой потянет учитися мастерству!  -  спокойно поддержал
Сорокоума доныне  молчавший Василий  Протасьич.  Сорокоум кинул  глазами в
сторону  молодого  тысяцкого,   задышался,   мотнул  головой,   неотступно
примолвил:
     - Посему!  Преже люди, потом товар! Не о том, что получить, хоть и из
тех земель заморских, а о том, чтобы мастер в нашей земле был ублаготворен
и ревновал о деле своем,  -  вот о чем должна быть главная дума княжая!  У
нас почни прижимать,  стойно тому,  как в немецких землях ихних,  и все по
лесам разбежат,  и  все княжество запустеет!  Альбо запьют,  али в  разбой
кинутси, а уж коли друг друга грабить учнем, тут и конец Руси Великой!
     Сорокоум говорил дело.  Ивану и  самому не по нраву пришлась немецкая
выхвала.  По  своей  многолетней работе на  Юрия  довольно познал он,  что
значит плохой работник и  что  значит хороший на  месте своем.  Плохого, и
верно, ничем не заставишь работать. Не заможет!
     <Мастеру -  леготу,  земле -  тишину и закон праведный>,  - продолжил
Калита мысленно речь  боярина.  Он  давно  уже  умопостигал сие,  еще  при
митрополите Петре, когда они вместе переводили и правили уставы, соединяли
<Мерило  праведное>  с   византийским  <Номоканоном>  и  составляли  книгу
<Власфимию>,  противу еретиков и хулителей церкви направленную.  То понял,
что никому не надобны скачки и премены, никто не жаждет крушить и ломать -
разве голь перекатная в  чаянии скорой и  недолгой наживы.  А надобна всем
тружающим -  такожде,  как греку Феогносту каменная храмовая твердость,  -
твердая вера в  устои,  в  незыблемость власти и  всего,  что  покрывает и
защищает  власть:  добра,  скота,  лопоти,  привычных навычаев и  обихода,
всего,  что  от  дедов  и  прадедов нерушимо и  извечно.  Надобна  вера  в
прочность бытия!  Смерд ли поставит избу на росчисти, купец ли обзаведется
хоромами на  Москве,  боярин ли измыслит двор с  повалушею -  у  каждого и
любого должна быть  надежда на  то,  что,  когда  угаснут силы,  никто  не
выгонит и не выбьет его вон из двора, никто не сгонит с земли, не зазрит и
не обидит,  никто не велит переделывать наново,  а так вот -  в этом дому,
хоромах, терему ли - и умереть позволят ему в чести и покое, и детям чтобы
оставить цело и  непорушено,  и  быти спокойну и  за детей,  и за внуков и
правнуков.  И в том,  быть может, самая великая и главная сила власти, что
она  каждому дает уверенность в  завтрашнем дне.  А  вот в  чем величайшая
печаль и беда власти вышней,  что сам-то он, Иван, ныне, став главою Руси,
менее всех прочих граждан своих уверен в дне грядущем!
     Вс° могут.  Могут и  в Орде уморить.  Могут и здесь восстать противу.
Сейчас в  его  руках великий стол.  А  потом?  Все  они  равны,  и  тот же
суздальский князь равен ему, Ивану! А уж тверской и подавно! Что важнейшее
должен  содеять  он,  ото  всех  отличное,  дабы  передолить  -  навсегда,
насовсем!  -  и  Тверь,  и  Суздаль,  и  Новгород,  и  прочие грады и веси
русстии... Что?
     Да,  разумеется,  совокупить землю!  И -  не войной.  Не разоряя. И -
чтобы тянули к Москве,  а не к иным княжествам.  Стало,  он прав, что шлет
Мину с Кочевой в Ростов за неукоснительной данью! Иначе - с чего же брать!
Зорить Москву нельзя!
     Строго подумал так и вдруг невольно прикрыл глаза, такою резкою болью
прошло воспоминание:  узкая Машина рука, прохлада ее слегка потной ладошки
Предыдущая страница Следующая страница
1 2 3  4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 71
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама