Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-127: Живое оружие
StarCraft II: Wings of Liberty |#17| Media Blitz
StarCraft II: Wings of Liberty |#16| Supernova
DARK SOULS™: REMASTERED |#14| Gravelord Nito

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Философия - Аристотель Весь текст 634.51 Kb

Метафизика

Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 55
сходного с тем,  что существует и возникает, - больше, чем в  огне, земле  и
воде [например, такое-то  свойство  чисел есть справедливость, а  такое-то -
душа  и ум, другое - удача, и,  можно сказать, в каждом из остальных случаев
точно  так же); так  как,  далее, они видели, что  свойства  и  соотношения,
присущие гармонии, выразимы в числах; так как, следовательно,  им  казалось,
что  все  остальное по своей  природе явно  уподобляемо числам и что числа -
первое  во  всей природе,  то  они предположили,  что  элементы  чисел  суть
элементы всего  существующего  и что  все небо есть гармония и число. И все,
что  они  могли в числах  и гармониях показать согласующимся с состояниями и
частями неба и  со  всем мироустроением, они сводили  вместе  и приводили  в
согласие друг с другом; и если у них  где-то получался  тот или иной пробел,
то  они стремились восполнить его,  чтобы все учение было связным. Я  имею в
виду,  например,  что  так как  десятка,  как  им представлялось, есть нечто
совершенное и охватывает всю природу чисел, то и движущихся небесных тел, по
их  утверждению,  десять,  а  так как  видно только  девять, то десятым  они
объявляют "противоземлю". В другом сочинении  мы это разъяснили подробнее. А
разбираем мы это ради того, чтобы установить, какие же начала они полагают и
как  начала  эти  подходят под  упомянутые выше  причины.  Во  всяком случае
очевидно, что они число принимают за начало и как материю для существующего,
и как [выражение] его состояний и свойств, а элементами  числа  они  считают
четное и нечетное, из коих последнее - предельное, а первое - беспредельное;
единое же состоит у них из того и другого (а именно: оно четное и нечетное),
число происходит из единого, а все небо, как было сказано, - это числа.
     Другие пифагорейцы утверждают, что имеется десять  начал, расположенных
попарно:  предел и  беспредельное, нечетное  и  четное,  единое и множество,
правое и левое, мужское и женское, покоящееся и движущееся, прямое и кривое,
свет и тьма, хорошее и дурное, квадратное и продолговатое. Такого же мнения,
по-видимому, держался и Алкмеон из Кретона, и либо он заимствовал это учение
у тех пифагорейцев, либо те  у него.  Ведь Алкмеон достиг зрелого  возраста,
когда Пифагор был уже  стар, а высказался он  подобно им. Он утверждает, что
большинство свойств, с  которыми  сталкиваются  люди, образуют пары, имея  в
виду  в отличие от  тех пифагорейцев не  определенные  противоположности,  а
первые попавшиеся, например:  белое - черное,  сладкое  - горькое, хорошее -
дурное, большое - малое. Об  остальных  же противоположностях  он высказался
неопределенно,   пифагорейцы    же    прямо    указали,    сколько   имеется
противоположностей и какие они.
     Итак,  и  от  того  и  от  другого  учения  мы  можем  почерпнуть,  что
противоположности суть начала существующего; но сколько их и какие они - это
мы  можем почерпнуть  у  одних только  пифагорейцев.  Однако, как  можно эти
начала свести  к указанным  выше причинам, это у них отчетливо не разобрано,
но, по-видимому, они  определяют элементы как материальные ибо, говорят они,
из этих элементов как из составных частей и образована сущность.
     Итак,  на основании сказанного можно  в достаточной степени  судить  об
образе мыслей древних, указывавших  больше  одного  элемента природы.  Есть,
однако, и такие, которые высказались о Вселенной как о единой природе, но не
все одинаково  - ни  в смысле  убедительности  сказанного,  ни  в  отношении
существа дела  (kataten physin). Правда, рассуждать  о  них вовсе не уместно
теперь, когда рассматриваем причины [ибо они говорят о едином не так, как те
размышляющие о природе философы,  которые, хотя и принимают сущее за единое,
тем не менее, выводя [Вселенную] из единого как  из материи, присоединяют [к
единому] движение, по крайней мере когда говорят о происхождении  Вселенной,
а эти утверждают, что она неподвижна). Но  вот что во всяком случае подходит
к настоящему исследованию. Парменид, как представляется, понимает единое как
мысленное (logos), а  Мелисс-как материальное.  Поэтому первый  говорит, что
оно ограниченно, второй -  что оно беспредельно; а Ксенофан,  который раньше
их  (ибо говорят, что  Парменид  был его  учеником)  провозглашал  единство,
ничего не разъяснял и,  кажется,  не касался природы единого ни в том, ни  в
другом смысле, а, обращая свои  взоры на все небо, утверждал,  что единое  -
это бог.  Этих философов,  если  исходить из целей  настоящего исследования,
надлежит, как мы  сказали,  оставить  без внимания,  притом двоих,  а именно
Ксенофана и Мелисса, даже совсем - как мыслящих более грубо; что же касается
Парменида, то он, кажется, говорит с большей проницательностью. Полагая, что
наряду  с   сущим  вообще  нет   никакого   не-сущего,  он  считает,  что  с
необходимостью существует [только] одно, а именно сущее, и больше ничего (об
этом  мы яснее  сказали  в  сочинении  о  природе). Однако, будучи  вынужден
сообразоваться с явлениями и признавая, что единое существует как мысленное,
а множественность  - как чувственно  воспринимаемое,  он затем устанавливает
две  причины или  два начала - теплое и холодное, словно  говорит об  огне и
земле;  а из  этих  двух он  к  сущему  относит теплое,  а другое начало - к
несущему.
     Итак, вот  что мы  почерпнули  из  сказанного  ранее  и у мудрецов, уже
занимавшихся  выяснением  этого  вопроса:  от  первых из  них  -  что начало
телесное (ведь вода, огонь и тому подобное суть тела), причем от одних - что
телесное начало  одно, а от других - что имеется большее  число таких начал,
но и от тех и от других - что  начала материальные; а некоторые принимали  и
эту причину, и кроме нее  ту, откуда движение, причем одни из них признавали
одну такую причину, а другие - две.
     Таким образом, до италийцев, и не считая их, остальные  высказывались о
началах довольно скудно, разве  что,  как  мы  сказали,  они усматривали две
причины, и из них вторую -  ту, откуда движение, некоторые признают  одну, а
другие - две. Что же касается пифагорейцев, то они точно  так же утверждали,
что есть два начала, однако  присовокупляли - и этим их мнение отличается от
других,  - что  предел,  беспредельное и единое не какие-то разные естества,
как,  например,  огонь  или  земля  или  еще  что-то  в  этом  роде, а  само
беспредельное  и само единое есть сущность того,  о чем  они  сказываются, и
потому  число есть сущность  всего. Вот  как они прямо  заявляли об этом,  и
относительно сути вещи они  стали  рассуждать  и  давать ей  определение, но
рассматривали ее  слишком просто. Определения их были поверхностны, и  то, к
чему  прежде  всего  подходило  указанное ими  определение,  они  и  считали
сущностью вещи,  как  если бы  кто думал, что  двойное и два одно  и  то  же
потому, что двойное подходит прежде всего к двум. Однако бесспорно, что быть
двойным и  быть двумя не одно и то же,  иначе одно было бы многим, как это у
них и получалось.  Вот то, что можно почерпнуть у более  ранних философов  и
следующих за ними.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

     После философских учений, о которых шла речь, появилось учение Платона,
во многом  примыкающее  к  пифагорейцам, но имеющее  и  свои  особенности по
сравнению  с  философией  италийцев.  Смолоду  сблизившись  прежде  всего  с
Кратилом  и  гераклитовскими  воззрениями,  согласно которым все  чувственно
воспринимаемое постоянно течет, а знания о нем нет, Платон  и позже держался
таких  же  взглядов.  А так  как Сократ занимался вопросами  нравственности,
природу  же в целом не исследовал,  а  в  нравственном искал общее  и первый
обратил  свою  мысль  на определения,  то  Платон,  усвоив  взгляд  Сократа,
доказывал, что такие определения относятся не к чувственно  воспринимаемому,
а  к  чему-то  другому,  ибо,  считал  он, нельзя  дать  общего  определения
чего-либо из чувственно воспринимаемого, поскольку оно постоянно изменяется.
И  вот  это   другое   из  сущего  он  назвал   идеями,   а  все  чувственно
воспринимаемое,  говорил  он, существует помимо них и  именуется сообразно с
ними, ибо через причастность эйдосам существует все множество  одноименных с
ними  [вещей].  Однако  "причастность" -  это  лишь новое  имя:  пифагорейцы
утверждают, что вещи  существуют через подражание числам, а Платон, <изменив
имя>,  - что через причастность. Но что  такое причастность  или  подражание
эйдосам, исследовать это они предоставили другим.
     Далее,  Платон  утверждал,  что  помимо  чувственно  воспринимаемого  и
эйдосов  существуют   как   нечто  промежуточное   математические  предметы,
отличающиеся от чувственно воспринимаемых тем, что они вечны и неподвижны, а
от эйдосов - тем, что имеется  много одинаковых таких предметов, в то  время
как каждый эйдос сам по себе только один.
     И  так как  эйдосы  суть причины всего  остального, то,  полагал он, их
элементы суть элементы всего существующего. Начала как материя - это большое
и  малое, а  как сущность -  единое, ибо эйдосы  <как  числа>  получаются из
большого и малого через причастность единому.
     Что единое  есть сущность, а не  что-то другое,  что  обозначается  как
единое, это Платон утверждал подобно пифагорейцам, и точно так же,  как они,
что числа - причины сущности всего остального; отличительная же черта учения
Платона -  это то,  что  он  вместо беспредельного, или неопределенного, как
чего-то  одного  признавал двоицу и  неопределенное  выводил  из большого  и
малого; кроме
     того,  он  полагает,  что  числа   существуют  отдельно  от  чувственно
воспринимаемого,  в то  время  как пифагорейцы говорят, что сами  вещи  суть
числа,  а  математические  предметы  они  не  считают  промежуточными  между
чувственно воспринимаемыми  вещами и  эйдосами.  А что  Платон в отличие  от
пифагорейцев считал единое и числа существующими помимо вещей и  что он ввел
Эйдосы, это имеет свое основание в том, что он занимался определениями (ведь
его  предшественники к диалектике  не были причастны),  а двоицу  он объявил
другой основой (physis)  потому,  что числа, за  исключением первых,  удобно
выводить из нее как из чего-то податливого.
     Однако на самом деле получается наоборот: такой взгляд не  основателен.
Ибо эти философы полагают, что  из одной материи происходит многое,  а Эйдос
рождает нечто только  один раз, между тем совершенно очевидно, что  из одной
материи  получается  один стол, а  тот,  кто  привносит Эйдос,  будучи один,
производит  много  [столов].  Подобным  же  образом  относится  и мужское  к
женскому, а именно: женское  оплодотворяется одним  совокуплением, а мужское
оплодотворяет многих; и, однако же, это - подобия тех начал.
     Вот как Платон объяснял себе предмет нашего исследования. Из сказанного
ясно,  что  он   рассматривал  только  две  причины:  причину  сути  вещи  и
материальную причину (ибо для всего остального Эйдосы - причина сути  его, а
для Эйдосов такая причина - единое); а относительно  того, что такое лежащая
в  основе материя,  о которой  как  материи чувственно воспринимаемых  вещей
сказываются  Эйдосы, а как материи Эйдосов  - единое,  Платон утверждал, что
она есть  двоица -  большое  и  малое.  Кроме того, он  объявил эти элементы
причиной блага и зла, один-причиной блага, другой - причиной зла,  а ее, как
мы сказали, искали и некоторые из более ранних философов,  например Эмпедокл
и Анаксагор.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

     Мы  лишь  вкратце и  в  общих  чертах  разобрали, кто и как  высказался
относительно начал и истины; но во всяком случае мы можем на основании этого
заключить,  что из  говоривших  о  начале и  причине ни  кто не назвал таких
начал, которые не были уже рассмотренны в нашем сочинении о природе, а все -
это очевидно  - так или иначе касаются, хотя и неясно,  этих  начал. В самом
деле,  одни говорят о начале как материи,  все равно, принимают ли  они одно
начало или больше одного и признают ли они это начало телом или бестелесным;
Предыдущая страница Следующая страница
1 2  3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 55
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама