Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Brutal combat in Swordsman VR!
Swords, Blood in VR: EPIC BATTLES in Swordsman!
Demon's Souls |#15| Dragon God
Demon's Souls |#14| Flamelurker

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Штильмарк Р. Весь текст 439.67 Kb

Повесть о страннике российском

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 14 15 16 17 18 19 20  21 22 23 24 25 26 27 ... 38
магометанскую  веру". ["Нещастные приключения", изд. III, 1793,
стр. 64-65. Кстати, отрывок дает ясное представление о стиле  и
художественном уровне этой книжки.]
     Вдруг  неожиданное  происшествие  чуть не погубило Селима.
Ему вновь довелось изведать, как тогда говорили,  непостоянство
колеса Фортуны.

     Побег

     Случай,  едва не погубивший Василия Баранщикова, произошел
незадолго до праздника байрама в  конце  рамазана,  который  на
этот раз, по европейскому календарю, пришелся на июнь Во дворце
султана,  где  нес  свою  службу  Селим, тщательно готовились к
праздничным  торжествам.  Повсюду  обновлялись  или   чистились
драпировки,  украшения,  ковры, чинились и красились обветшалые
части дворцовых зданий. Василий опасался этих работ, потому что
прятал в укромном тайничке оба свои  паспорта  --  единственный
предмет,  о  котором  он  ничего  не сказал Усману и не показал
никому в Стамбуле. Когда  мешочек  с  паспортом  стало  слишком
опасно держать во дворце, Василий решил перенести его домой. Со
всевозможными предосторожностями спрятал он мешочек под порогом
своей каморки, где занимался шитьем обуви и где никто за ним не
прибирал.
     Подсмотрела ли Айшедуда подозрительные манипуляции супруга
у порога,  почуяла  ли  какую-то  перемену в настроении Василия
после морской  экспедиции,  окрылившей  его  новыми  надеждами,
только  одним несчастным утром, воротясь домой со службы, Селим
увидел оба свои паспорта в  руках  Айшедуды.  Когда  он  вошел,
женщина метнулась к выходу.
     --  Стой!  Куда? -- закричал Василий и схватил ее за руку.
-- Отдай мне эти бумаги!
     Вид у  супруга  был  такой,  что  Айшедуда  в  первый  раз
испугалась его. Но она постаралась не показать испуга и принять
обычный  надменный  тон.  Это  на сей раз было нелегко: Василий
ухватил ее за руку и, видимо, не торопился отпустить!
     -- Отец! --  запищала  она  жалким  голосом.  --  Беги  на
помощь! Селим бьет меня! На помощь!
     Тогда  Василию  пришлось применить силу, и документы упали
на пол. Он подхватил их и  запихал  в  карман.  Тут  в  комнату
вбежал Махмуд и замер в изумлении при виде непривычной картины:
на  коврике  ревет  Айшедуда,  а  над  ней  грозно  возвышается
великанская фигура Селима во всем янычарском облачении.
     Тесть, увидев лицо зятя, струсил не на  шутку  и  даже  не
попытался удерживать витязя, когда тот ступил за порог с тайной
мыслью бежать тотчас же, пока документы не изъяты.
     -- Махмуд-ата! -- завопила Айшедуда. -- Не выпускай Селима
из дому. Я видела у него крупные иностранные деньги!
     Счастливая  догадка  озарила  Василия. Он спасен! Турчанка
приняла найденные бумаги за иностранные денежные купюры.
     -- Откуда у тебя эти деньги?  --  недоверчиво  осведомился
Махмуд. -- Сколько же их у тебя и что ты намерен с ними делать?
     --  Я  сберег свое матросское жалованье, потому что не пью
вина и не мотаю деньги по ветру, -- отвечал янычар. -- А достал
я  их  из-под  пола,  чтобы  выменять  на  турецкие  деньги   у
иностранных  курьеров,  которые  приходят в Баби-Али, к визирю.
Получу я за них не меньше двух сотен пиастров. И я хочу  купить
себе  на  них  к  байраму  новое обмундирование и оружие. У нас
будет смотр янычарам на празднике. Сам  великий  визирь  примет
наш парад. Я не желаю выглядеть на параде нищим... И не советую
никому вмешиваться в мои дела!
     --  Слова твои мудры и вески, это речь зрелого мужа, и мне
она отрадна! -- забормотал  Махмуд.  --  Встань,  Айшедуда,  не
серди  супруга  столь  громкими  рыданиями. Когда же ты намерен
обменять иностранные деньги на турецкие?
     -- При первой встрече с курьерами, во дворце или на  улице
в  Пере, где живут чужеземные послы. А теперь -- не мешайте мне
раздеться и отдохнуть после службы!
     Айшедуда, выйдя из комнатки, уже накинула было шаль, чтобы
сбегать к Усману, но отец удержал ее на пороге.
     -- Не торопись, Айшедуда, -- сказал он. -- Усман все равно
отберет у нас все деньги Селима в уплату долга. Пусть твой  муж
сперва  принесет  деньги  домой  и отдаст их мне, а я отдам ему
свое старинное оружие  из  сундука.  Такого  нет  ни  у  одного
янычара  во  дворце,  но  ведь  лежит  оно уже много лет, может
заржаветь и испортиться, деньги же всегда остаются...  свежими!
Если он отдаст мне все, что выручит за свои иностранные деньги,
то есть двести пиастров, мы не останемся с тобой внакладе, хотя
некогда оружие мне стоило дороже.
     Через  несколько  дней  после этого происшествия Селим был
послан своим начальником на тот берег Золотого Рога, а  Галату,
где  невдалеке от Усманова жилища близ улицы Топхане помещались
оружейные мастерские и воинские казармы. И на этот раз  счастье
улыбнулось Василию!
     Не  успел  он  выйти  на  просторную,  застроенную виллами
дипломатов Большую улицу Перы, столь памятную  ему  по  первому
дню  пребывания  в  Стамбуле,  как  из-за угла показался легкий
возок,  сопровождаемый  двумя  верховыми.  Один   из   верховых
придержал коня и о чем-то спросил прохожего разносчика фруктов.
Янычар  Селим  только-только вознамерился узнать у конника, где
тут проезжают иноземные курьеры, как  вдруг  услышал  из  возка
русские слова:
     -- Ну, что ж ты, братец, под самый конец вдруг замешкался?
Или дорогу забыл?
     --  Хотел  грушами  вас  попотчевать,  ваше благородие! --
весело отвечал конник. -- У нас в Киеве я еще таких не видывал!
     Перед  изумленным,  обрадованным   Василием   оказались...
земляки!  Дипломатический  русский  курьер  с охраной! Не помня
себя от волнения, бросился  Василий  Баранщиков  к  запыленному
возку:
     --  Ваше  благородие, господин честной! Батюшка! Дозвольте
слово молвить!
     Молодое  безусое  лицо,  почти   мальчишеское,   выбритое,
напудренное,  но  даже  под слоем пудры веснушчатое, влажное от
пота, обрамленное буклями седого парика...  и  пухлые  губы,  и
вздернутый   нос...   Господи,   молодой  российский  барин!  С
удивлением глядит на Селима. Еще  бы  не  удивляться:  турецкий
янычар с каким-то ходатайствам!
     Запинаясь,   путая   слова,   Баранщиков  умоляющим  тоном
попросил разъяснить ему дорогу к российской границе: мол, через
какие города турецкие,  молдаванские  и  прочие  ездят  господа
курьеры в Петербург либо в Москву-матушку.
     --  Да  на  что  тебе сие, братец? -- в недоумении спросил
молодой курьер.
     Василий стоял уже под окошечком возка и мог говорить тихо.
     -- Извольте-с объяснить мне дорогу домой, сударь,  ибо  за
мною, возможно, наблюдают, и времени на разговор в обрез у меня
и  у  вашего  благородия... Заставьте бога православного за вас
молить, ежели живым домой  доберусь!  Коли  будет  на  то  ваша
милость...  Сирот ради, что дома обретаются в нищете, пока отец
их здесь в плену погибает...
     Из глаз Баранщикова брызнули слезы.  Оба  верховых  казака
приблизились  и слышали последние слова. Их тронуло горе чужого
человека в янычарской одежде.
     -- Ваше благородие,  --  проговорил  старший  из  них.  --
Дозвольте мне по-простому, по-мужицки ему растолковать. Видать,
человек-то российских кровей... Дозвольте поясню...
     --  Да  нет,  Романыч,  как  же  ты ему растолкуешь, бог с
тобой! Он и не упомнит всего, да и ты  наврать  можешь...  Нет,
нет, от сего пользы не будет, надо по-другому!..
     Молодой  человек,  видимо,  понял  ситуацию  правильно. Он
говорил торопливо, нервно покусывая губу и решая мысленно,  как
же вернее помочь голубоглазому янычару с матушки-Руси.
     --  Ты...  грамоте  разумеешь?  --  спросил  он  наконец у
Василия.
     --  Обучен  читать  и  писать,  ваше  благородие.   Будьте
милостивы, сударь.
     --  Вот!  -- произнес курьер не без стеснения. -- Возьми и
спрячь эту бумагу. Я на ней для  своих  надобностей  весь  свой
путь  нарисовал,  от  самого Киева, ибо следую сейчас оттуда...
Как зовут тебя, братец?
     -- Василий, Яковлев сын, по фамилии Баранщиков,  век  буду
за ваше здравие бога молить!
     --  Помоги  тебе  бог,  братец,  -- растроганно проговорил
курьер. -- А тут вот,  на,  возьми  немного  денег  российских,
полтина  серебром  наберется.  Издержался  в  дороге,  более не
могу... Да ты почему  ж  к  послу  российскому  не  обратишься?
Булгаков,  Яков  Иваныч,  слыхал? Или... не жалует тебя министр
государынин?
     -- Эх, ваше благородие! Жалует царь, да не жалует псарь! С
порога посольского дворецкий прогнал, даже слушать не стал,  не
то что ваша милость!
     --  Что  ж, земляк, счастливого тебе пути! Коли задуманное
исполнить намерен по размышлении зрелом,  даю  тебе  совет:  не
больно  мешкай!  Тучу  видишь  вон, над морем? Коли видишь тучу
грозную, сам разумей, что дождя-грому не миновать! Не  пришлось
бы   навещать   тебе   Якова-то  Ивановича  в...  Семибашенном!
Смекаешь?
     -- Вроде бы соображаю, ваше  благородие!  Спаси  вас  бог,
сударь!
     Дома   Василий  не  рискнул  сразу  вынуть  и  рассмотреть
драгоценную бумажку с маршрутом, потому что застал здесь Усмана
и  муллу  Ибрагима-баба  в  оживленной  беседе  с  Махмудом   и
Айшедудой.     Громкие    восклицания    понеслись    навстречу
возвратившемуся домой янычару.
     -- Привет тебе,  воитель  Селим,  да  хранит  тебя  Аллах!
Посмотри-ка  что  приготовил  тебе  тесть  к  параду  янычар на
байраме. Ты будешь блистать как солнце!
     И Василий был тут же опоясан отличным  поясом,  сверкающим
подобно  хвосту  жар-птицы.  К  этому  богатому поясу прицепили
дамасской стали кинжал, оправленный жемчугом и яхонтами,  а  за
пояс  заткнули  пару  длинных пистолетов с колесцовыми замками,
золотой насечкой  и  перламутровыми  инкрустациями.  В  зеркале
Василий  увидел  свое собственное изображение и вспомнил книжку
сказок о старинных богатырях.
     Мулла заставил своего подопечного прочитать  вслух  четыре
мусульманские молитвы и подивился четкому чтению.
     --  Это  тоже  пригодится тебе на параде, сын мой, и будет
высоко зачтено тебе! -- предсказал он  веско.  --  Твои  успехи
удивительны  и быстры, ты уже замечен и отличен среди дворцовых
янычар нашего султана, и начальники хвалят твое усердие.  Но  в
душе  моей  нет  полного покоя за твое благополучие, потому что
пророк велел правоверным не  пренебрегать  его  благодетельными
дарами  и вкушать радости жизни после трудов и подвигов во слав
Аллаха. Скажи мне, сын мой, почему ты равнодушен  к  священному
праву мусульманина на высшие домашние радости? Почему ты до сих
пор  имеешь  одну  жену  Айшедуду?  Ей  скучно в твоем доме без
добрых подружек! На радость себе и ей ты  должен  будешь  взять
после рамазана еще одну жену в дом. Этим ты рассеешь сомнения в
том, что ты еще не вполне тверд в законах шариата.
     Баранщиков спокойно отвечал мулле:
     --  После  того,  как  великий  визирь,  мой  покровитель,
сделает смотр янычарам и окончится  парад,  мне  будет  вручено
жалованье  за девять месяцев службы. Тогда я расплачусь с моими
благодетелями Усманом-ата и Махмудом, и они, возможно,  помогут
мне,  как  добрые  родственники,  сыскать  столь же добрую, как
Айшедуда, вторую супругу!
     -- А видел ты нынче иностранного курьера... -- начала было
Айшедуда, но ее отец, Махмуд, сердито дернул дочь за  рукав,  и
она  прикусила  язык.  Усман  взглянул на нее подозрительно, но
ничего не спросил. Василий же снял свои новые доспехи и ушел  к
себе,  будто  бы дошивать очередную пару желтых турецких сапог.
Время от времени он озирался на все стенные  щели  и  осторожно
разбирал  рисунок  на  помятой  бумаге, врученной ему несколько
часов назад российским курьером.

     Янычарский парад прошел для Селима удачно. Великий  визирь
остался  доволен  всеми янычарами дворцовой стражи, но особенно
восхитил его бравый и великолепный вид  воина  Селима,  заметно
выделявшегося  среди  всей  шеренги. Вызвав бравого воина перед
строем, он приказал ему прочитать молитву и одобрил быстроту, с
которой Селим вертел языком, отмолачивая текст  угодной  Аллаху
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 14 15 16 17 18 19 20  21 22 23 24 25 26 27 ... 38
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама