Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
Expedition SCP-432-3 DATA EXPUNGED
Expedition SCP-432-2
Expedition SCP-432-1
SCP-432: Cabinet Maze

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Русская фантастика - А&Б Стругацкие Весь текст 392.21 Kb

Отягощенные злом

Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 34
безмозглые и бездарные. Один тип другого стоит, и хорошо  было  бы  первых
пропереть с глаз долой куда-нибудь на болота (пусть там  хоть  медицинских
пиявок кормят, что ли), а вторым дать в руки лопаты, чтобы рыли судоходный
канал от  нашей  Ташлицы  до  Арала.  Иван,  будучи  мастером-брынзоделом,
чрезвычайно суров к людям, не имеющим профессии и не желающим ее иметь.
     Впрочем, бескомпромиссное отношение его к "неедякам"  носит  характер
скорее теоретический. У Сережки невеста из семьи  "неедяков",  и  Иван  на
весь город объявляет с упреком:  "Танькин  папан?  Что  ты  мне  про  него
болбочешь? Он же человек! А я про нищедухов тебе!" Тогда я рассказываю ему
про дядю друга моего Мишеля. И снова: "Слушай, это же совсем другой обрат!
Разве я тебе о таких толкую? У него же талант!"
     Смех смехом, а в результате всего этого трепа у меня сформулировалась
довольно любопытная классификация нынешних "неедяк".
     Класс  А.  "Элита".  Доморощенные  философы,  неудавшиеся  художники,
графоманы всех мастей, непризнанные изобретатели  и  так  далее.  Инвалиды
творческого труда. Упорство, чтобы творить, есть. Таланта, чтобы  творить,
нет, и на этом они сломались. Между прочим,  Мишкин  дядя  тоже,  конечно,
элита, но совсем в ином роде. Г.А. называет  таких  людей  резонаторами  и
утверждает, что они - большая редкость.  Некий  странный  взбрык  развития
цивилизации. Действительно, поскольку цивилизация порождает такое явление,
как поэзия, должны, видимо, возникать индивидуумы, приспособленные  ТОЛЬКО
к тому, чтобы потреблять  эту  поэзию.  Они  не  способны  производить  ни
материальные, ни духовные блага, они способны только потреблять духовное и
резонировать. И вот это их резонирование  оказывается  чрезвычайно  важным
для творца, важнейшим элементом обратной связи  для  того,  кто  порождает
духовное. (Странно, что дегустаторы чая,  вина,  кофе,  сыра  -  уважаемые
профессионалы,  а  дегустатор,  скажем,   живописи   -   не   критик,   не
искусствовед,  не  болтун  по  поводу,  а  именно  природный,  интуитивный
дегустатор - считается у нас тунеядцем. Впрочем,  ничего  странного  здесь
нет.)
     Класс Б. Назовем их "воспитатели". Всю жизнь и  все  свое  время  они
посвящают воспитанию своих детей и совершенствованию своей  семьи  вообще.
Они почти не участвуют в процессе общественного производства, они замкнуты
на свою ячейку, они отдельны. Это раздражает. В том числе и меня. Однако я
понимаю осторожность Г.А., когда он отказывается дать  однозначную  оценку
этому явлению. Рискованный эксперимент, говорит он. Если бы  это  зависело
только от меня, я бы, наверное, не разрешил его, говорит он. А теперь  нам
остается лишь ждать, что из этого получится,  говорит  он.  Очевидно,  что
получиться может все, что угодно. Пока известны дети "неедяк-воспитателей"
и вполне удачные, и не совсем чтобы очень.
     Класс В. "Отшельники". Желающие слиться с природой. Руссо, Торо,  все
такое. "Жизнь в лесу". В этих людях нет ничего нового,  они  всегда  были,
просто сейчас их стало особенно много. Наверное, потому, что туристическое
оборудование сделалось дешево  и  общедоступно,  в  особенности  списанное
военно-походное  снаряжение.  Да  и   консервы   для   домашних   животных
распространились и стоят гроши.
     И, наконец, класс Г. Г - оно и есть Г. (Зачеркнуто.) Люмпены.  Флора.
Полное отсутствие видимых талантов,  полное  равнодушие  ко  всему.  Лень.
Безволие, Максимум социальной энтропии. Дно.
     Не знаю, куда отнести "дикобразов" с их  мотоциклами  и  садизмом,  а
также "птеродактилей" с  ихними  дельтапланами  и  садизмом  же.  Какая-то
разновидность технизированной Флоры. Полунеедяки, полууголовники.
     Получившаяся  классификация,  я  надеюсь,   содержательна.   Бурлящий
энтузиазмом изобретатель  вечного  двигателя  и  полурастительный  фловер,
который от лени готов ходить под себя, - что общего между  ними?  Отвечаю:
чрезвычайно  низкие  личные  потребности.  Уровень  потребностей  у   всех
"неедяк" настолько низок, что выводит их всех за пределы цивилизации,  ибо
они не участвуют во всеобщем процессе  культивирования,  удовлетворения  и
изобретения потребностей. Чеканная  формулировка.  Надо  будет  рассказать
Г.А.
     Кстати, нынче утром Г.А. вручил мне довольно солидную, музейного вида
папку и сказал, что рекомендует  ее  мне  как  некую  литературу  к  моему
отчет-экзамену. Сто двадцать  четыре  нумерованных  страницы.  На  обложке
цифры: ноль-три. А может быть, буквы -  О  и  З.  Судя  по  всему,  чей-то
дневник. Какого-нибудь древлянина. Читать нет ни  малейшего  желания,  но,
вручая,  Г.А.  был  настолько  многозначителен  и  настойчив,  что  читать
придется. Буду читать каждый вечер перед сном. Страниц по десять.
     Ну какое отношение к моему отчет-экзамену могут иметь  такие  строки:
"Дом этот был сдан строителями под ключ поздней осенью -  дожди  сделались
уже ледяными, а время от времени сыпало и снежной крупкой..."?
     Ухо  болит.  Возьми  велосипедную  цепь.  Туго  обмотай  изолентой  в
десять-пятнадцать слоев. Образовавшийся предмет хватай за любой  конец,  а
другим бей. По уху.
     "We must find a way... to  make  indifferent  and  lazy  young  piple
sincerely eager and curious - even with chemical stimulants if there is no
better way" ["Мы обязаны  изыскать  способ...  превращать  безразличных  и
ленивых молодых людей в искренне заинтересованных и любознательных -  даже
с помощью химических стимуляторов, если не найдется лучшего способа"]
     По сути, это вопль отчаяния. Но как тут не завопить? Ведь,  по  сути,
мы обязаны чуть ли не любой ценой создать человека с заданными свойствами.
У Шкловского почти об этом сказано:  "...если  бы  некто  захотел  создать
условия для появления на Руси Пушкина, ему вряд  ли  пришло  бы  в  голову
выписывать дедушку из Африки.



                             РУКОПИСЬ "ОЗ" (1-3)

     1. Дом этот был сдан строителями под  ключ  поздней  осенью  -  дожди
сделались уже ледяными, а время  от  времени  сыпало  и  снежной  крупкой.
Странноват  он  был  и,  возможно,  даже   уникален   вычурной   своей   и
неудобоописуемой архитектурой. Был он целиком красного кирпича  и  тянулся
вдоль Балканской улицы более чем на  два  квартала.  Крыша  была  плоская,
словно бы предназначенная для посадки воздушных кораблей  будущего,  фасад
изукрашен провалами и изгибами сложной формы, прямоугольные тоннели висели
над высоченными арками, - и для каких же, интересно, целей разрезали фасад
узкие, до пятого этажа ниши? Неужто для неимоверно длинных и тощих  статуй
неких героев или страдальцев прошлого? И  зачем  понадобилось  архитектору
воздвигнуть на торцах  удивительного  дома  совершенно  крепостные  башни,
полукруглые и разной высоты?
     Леса давно были уже разобраны и увезены, и стекла окон были вымыты  и
прозрачны, и новенькие двери в подъездах не вызывали никаких нареканий,  и
чисты были каменные ступени, ведущие к ним, - но все пространство от  этих
ступеней  и  до  асфальта  мостовой  представляло  собою  сплошную   грязь
вперемешку со строительным мусором. Там можно было увидеть мокрые,  частью
измочаленные доски со страшными торчащими  гвоздями  и  битые  кирпичи,  и
треснувшие шлакоблоки со ржавой арматурой, и  завитые  неведомой  силою  в
спирали водопроводные трубы,  и  забытые  всеми  секции  батарей  парового
отопления,  и  какие-то  расплющенные  ведра,  а  между   одиннадцатым   и
двенадцатым подъездами пребывал, накренившись, некий гусеничный  механизм,
и мокрый ветер хлопал его полуоткрытой дверцей.
     Дом был сдан под ключ, но жильцов в доме не было и  в  помине.  Пусто
было на лестничных пролетах, пусто,  темно  и  тихо,  и  пахло  краской  и
нежильем, и мертво стыли коробки лифтов, поднятые к самой крыше. Все двери
всех подъездов казались плотно и надежно запертыми, да так оно,  наверное,
к было на самом деле, однако в дом войти было можно. В  него  входили.  И,
наверное,  выходили  тоже.  Во  всяком  случае,  на  каменных   ступеньках
тринадцатого подъезда, ведущего в  южную  торцовую  башню,  обнаруживались
грязные следы. На длинной крашеной ручке парадной  двери  криминалист  без
труда обнаружил бы отпечатки пальцев. Пыль  на  цементном  полу  вестибюля
кое-где свернулась во множественные  шарики,  как  будто  некто,  войдя  с
улицы, энергично отряхнул здесь свою промокшую под дождем шляпу.
     И кто-то забыл, или бросил за ненадобностью,  или  потерял  в  панике
ветхий полураскрытый чемоданчик на лестничной площадке четвертого этажа, и
высовывалось из чемоданчика вафельное полотенце сомнительной  свежести.  А
на площадке восьмого этажа, в углу,  у  двери  в  квартиру  номер  пятьсот
шестнадцать отсвечивали тускло две стреляные  гильзы  -  то  ли  опять  же
потерянные здесь кем-то, а скорее всего лежащие  там,  куда  выбросило  их
отсечкой-отражателем. При этом дверь квартиры пятьсот шестнадцать,  как  и
всех почти квартир этого дома, была плотно заперта и не открывалась с  тех
пор, как покинул эти места бригадир  бригады  отделочников.  Или,  скажем,
бригадир бригады сантехников.
     Открыта же была в этом доме одна-единственная  квартира  -  почему-то
без номера, а если считать  по  логике  расположения,  то  квартира  номер
пятьсот  двадцать  семь,  -  трехкомнатная,  по   замыслу,   квартира   на
двенадцатом, последнем, этаже южной торцовой башни.
     В одной из комнат этой квартиры окно выходило на проспект Труда. Сама
комната была  оклеена  дешевенькими,  без  претензий  обоями,  торчали  из
середины потолка скрученные электропровода, паркетный пол, хотя и довольно
гладкий, все-таки нуждался в циклевке, а в  дальнем  от  окна  углу  стоял
забытый  строителями  деревянный  топчан,  густо  заляпанный  известкой  и
масляной краской.
     В этой комнате разговаривали. Двое.
     Один стоял у окна и смотрел вниз, на грязевые пространства под  серым
моросящим небом. Он был огромного роста, и была  на  нем  черная  хламида,
совершенно  скрывавшая  его  телосложение.   Нижний   край   ее   свободно
располагался на полу, а в плечах она круто задиралась вверх  и  в  стороны
наподобие кавказской бурке, но так энергично и круто,  с  таким  сумрачным
вызовом, что уже не о бурке думалось, - не бывает на свете таких бурок!  -
а о мощных крыльях, скрытых под черной материей. Впрочем, никаких крыльев,
конечно, там у него не могло быть, да, наверное, и не было,  просто  такая
одежда необычайного и непривычного фасона. И  не  была  эта  одежда  более
странна и непривычна, чем сам ее материал с чудящимися  на  нем  муаровыми
тенями: ни единой складки не  угадывалось  на  поразительной  хламиде,  ни
единой морщины, так что казалось временами, будто и не одежда это никакая,
а мрачное место в пространстве, где ничего нет, даже света.
     А на голове стоящего у окна  был,  несомненно,  парик,  белый,  может
быть, даже пудреный, с короткой, едва до плеч  косицей,  туго  заплетенной
черным шнурком.
     - Какая тоска! - произнес он  словно  бы  сквозь  стиснутые  зубы.  -
Смотришь - и кажется, что все здесь переменилось, а ведь на самом  деле  -
все осталось, как и прежде...
     Его  собеседник  отозвался  не  сразу.  Видимо,   совсем   не   боясь
испачкаться, он сидел на топчане, скрестив короткие, не достающие до  пола
ножки, и  быстро  проглядывал  пухлый  растрепанный  блокнот,  то  и  дело
подхватывая  и  водворяя  на  место   выпадающие   странички.   Маленький,
толстенький грязноватый человечек неопределенного  возраста,  в  сереньком
обтерханном костюмчике: брюки дудочками, спустившиеся носки, тоже серые, и
серые же от долгого употребления штиблеты, никогда не знавшие ни щетки, ни
гуталина, ни суконки. И серенький скрученный галстук с узлом, как  говорят
англичане, под правым ухом.
     Человечку этому было, наверное, жарко, пухлое лицо его было красно  и
покрыто мелкими бисеринками пота, влажные  белесые  волосенки  прилипли  к
Предыдущая страница Следующая страница
1  2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 34
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама