Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Соловьев Л. Весь текст 1112.42 Kb

Повесть о Ходже Насреддине 1-2

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 95
     Леонид Соловьев.
     Повесть о Ходже Насреддине. 1-2

   Возмутитель спокойствия
   Очарованный принц


     Леонид Соловьев.
     Возмутитель спокойствия


     Памяти моего незабвенного друга Му мина Адилова, погибшего
18 апреля 1930 года в горном кишлаке Намай, от подлой вражеской
пули, посвящаю, благоговея перед его чистой памятью, эту книгу.
     В нем были многие  и  многие  черты  Ходжи  Насреддина  --
беззаветная  любовь  к  народу,  смелость,  честное лукавство и
благородная хитрость,-- и когда я писал эту книгу, не один  раз
мне  казалось  в  ночной  тишине,  что  его  тень стоит за моим
креслом и направляет мое перо.
     Он похоронен в Канибадаме. Я посетил недавно  его  могилу;
дети  играли вокруг холма, поросшего весенней травой и цветами,
а он спал вечным сном и не ответил на призывы моего сердца...


      * Книга 1. ВОЗМУТИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ *

     И сказал ему я: "Для радости тех, что  живут  со  мною  на
земле,  я  напишу  книгу,--  пусть на ее листы не дуют холодные
ветры времени, пусть  светлая  весна  моих  стихов  никогда  не
сменяется унылой осенью забвенья!.." И -- посмотри! -- еще розы
в  саду  не  осыпались,  и  я  еще  хожу  без  клюки,  а  книга
"Гюлистан", что значит "Цветник роз", уже написана мною,  и  ты
читаешь ее...
                                   СААДИ

     Эту  историю  передал  нам Абу-Омар-Ах-мед-ибн-Мухаммед со
слов       Мухаммеда-ибн-Али-Рифаа,       ссылавшегося       на
Али-ибн-Абд-аль-Азиза,        который        ссылался        на
Абу-Убей-да-аль-Хасима-ибн-Селяма, говорившего  со  слов  своих
наставников,     а    последний    из    них    опирается    на
Омара-ибн-аль-Хаттаба и сына его Абд-Аллаха,-- да будет доволен
аллах ими обоими!
                                   ИБН-ХАЗМ, "Ожерелье голубки"

      * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

     Рассказывают также, что один простак  шел,  держа  в  руке
узду своего осла, которого он вел за собою.
                      Триста восемьдесят восьмая ночь Шахразады

     ГЛАВА ПЕРВАЯ

     Тридцать  пятый год своей жизни Ходжа Насреддин встретил в
пути.
     Больше  десяти  лет  провел  он  в изгнании, странствуя из
города в город, из одной страны  в  другую,  пересекая  моря  и
пустыни,  ночуя  как  придется  --  на  голой  земле у скудного
пастушеского костра, или в тесном караван-сарае, где в  пыльной
темноте до утра вздыхают и чешутся верблюды и глухо позвякивают
бубенцами,  или  в  чадной,  закопченной чайхане, среди лежащих
вповалку водоносов, нищих, погонщиков и прочего бедного люда, с
наступлением  рассвета   наполняющего   своими   пронзительными
криками  базарные площади и узкие улички городов. Нередко уда-'
валось ему ночевать и на  мягких  шелковых  подушках  в  гареме
какого-нибудь  иранского  вельможи,  который как раз в эту ночь
ходил с отрядом стражников по всем чайханам и  караван-сараям,-
разыскивая  бродягу  и  богохульника  Ходжу  Насреддина,  чтобы
посадить его на  кол...  Через  решетку  окна  виднелась  узкая
полоска  неба,  бледнели  звезды,  предутренний ветерок легко и
нежно шумел по листве,  на  подоконнике  начинали  ворковать  и
чистить  перья  веселые  горлинки.  И  Ходжа  Насреддин,  целуя
утомленную красавицу, говорил:
     -- Пора. Прощай, моя несравненная жемчужина, и не  забывай
меня.
     -- Подожди! -- отвечала она, смыкая прекрасные руки на его
шее.--  Разве  ты  уходишь совсем? Но почему? Послушай, сегодня
вечером, когда стемнеет, я опять пришлю за тобой старуху.


-- Нет. Я уже давно забыл то время, когда проводил две
ночи подряд под одной крышей. Надо ехать, я очень спешу.
     -- Ехать? Разве у тебя есть какие-нибудь неотложные дела в
другом городе? Куда ты собираешься ехать?
     -- Не знаю. Но уже светает, уже открылись городские ворота
и двинулись в  путь  первые  караваны.  Ты  слышишь  --  звенят
бубенцы верблюдов! Когда до меня доносится этот звук, то словно
джины вселяются в мои ноги, и я не могу усидеть на месте!
     -- Уходи,  если так! -- сердито говорила красавица, тщетно
пытаясь скрыть слезы, блестевшие на ее длинных  ресницах.--  Но
скажи мне хоть свое имя на прощание.
     -- Ты  хочешь  знать  мое  имя?  Слушай, ты провела ночь с
Ходжой  Насреддином!  Я   --   Ходжа   Насреддин,   возмутитель
спокойствия  и сеятель раздоров, тот самый, о котором ежедневно
кричат глашатаи на всех  площадях  и  базарах,  обещая  большую
награду  за  его  голову. Вчера обещали три тысячи туманов, и я
подумал даже -- не  продать  ли  мне  самому  свою  собственную
голову  за  такую хорошую цену. Ты смеешься, моя звездочка, ну,
дай мне скорее в последний раз твои губы. Если  бы  я  мог,  то
подарил  бы  тебе изумруд, но у меня нет изумруда,-- возьми вот
этот простой белый камешек на память!
     Он натягивал  свой  рваный  халат,  прожженный  во  многих
местах  искрами  дорожных  костров,  и  удалялся потихоньку. За
дверью громко храпел ленивый, глупый евнух  в  чалме  и  мягких
туфлях с загнутыми кверху носами -- нерадивый страж главного во
дворце  сокровища, доверенного ему. Дальше, врастяжку на коврах
и кошмах, храпели стражники, положив головы на свои  обнаженные
ятаганы.  Ходжа  Насреддин  прокрадывался  на  цыпочках мимо, и
всегда  благополучно,  словно  бы  становился  на   это   время
невидимым.
     И  опять  звенела,  дымилась  белая  каменистая дорога под
бойкими копытами его  ишака.  Над  миром  в  синем  небе  сияло
солнце;  Ходжа  Насреддин  мог  не  щурясь  смотреть  на  него.
Росистые поля и бесплодные пустыни, где  белеют  полузанесенные
песком  верблюжьи  кости,  зеленые сады и пенистые реки, хмурые
горы и зеленые пастбища, слышали  песню  Ходжи  Насреддина.  Он
уезжал  все  дальше и дальше, не оглядываясь назад, не жалея об
оставленном и не опасаясь того, что ждет впереди.
     Ю

     А в покинутом городе навсегда  оставалась  жить  память  о
нем.
     Вельможи  и  муллы  бледнели  от  ярости,  слыша  его имя;
водоносы, погонщики, ткачи, медники и седельники, собираясь  по
вечерам  в  чайханах, рассказывали друг другу смешные истории о
его приключениях, из которых  он  всегда  выходил  победителем;
томная  красавица  в  гареме  часто смотрела на белый камешек и
прятала  его  в  перламутровый  ларчик,  услышав  шаги   своего
господина.
     -- Уф!  --  говорил  толстый  вельможа  и,  пыхтя  и сопя,
начинал  стаскивать  свой  парчовый  халат.--  Мы  все   вконец
измучились  с  этим  проклятым  бродягой Ходжой Насреддином: он
возмутил и  взбаламутил  все  государство!  Я  получил  сегодня
письмо   от   моего   старинного  друга,  уважаемого  правителя
Хорасанской округи. Подумать только -- едва этот бродяга  Ходжа
Насреддин появился в его городе, как сразу же кузнецы перестали
платить  налоги,  а  содержатели  харчевен отказались бесплатно
кормить стражников. Мало того, этот вор, осквернитель ислама  и
сын греха, осмелился забраться в гарем хорасанского правителя и
обесчестить  его  любимую  жену!  Поистине,  мир еще не видывал
подобного преступника! Жалею, что этот презренный оборванец  не
попытался   проникнуть   в  мой  гарем,  а  то  бы  его  голова
давным-давно торчала на шесте посредине главной площади!
     Красавица молчала, затаенно улыбалась,-- ей было и  смешно
и грустно. А дорога все звенела, дымилась под копытами ишака. И
звучала песня Ходжи Насреддина. За десять лет он побывал всюду:
в  Багдаде,  Стамбуле  и  Тегеране,  в Бахчисарае, Эчмиадзине и
Тбилиси, в Дамаске и Трапезунде, он знал все эти города  и  еще
великое множество других, и везде он оставил по себе память.
     Теперь   он   возвращался   в   свой   родной   город,   в
Бухару-и-Шериф,  в   Благородную   Бухару,   где   рассчитывал,
скрываясь  под  чужим  именем, отдохнуть немного от бесконечных
скитаний.

     ГЛАВА ВТОРАЯ

     Присоединившись к  большому  купеческому  каравану,  Ходжа
Насреддин  пересек  бухарскую  границу  и  на восьмой день пути
увидел  вдали  в  пыльной  мгле  знакомые  минареты   великого,
славного города.
     Хрипло  закричали  измученные  жаждой и зноем караванщики,
верблюды прибавили шагу:  солнце  уже  садилось,  и  надо  было
спешить,  чтобы  войти  в  Бухару раньше, чем закроют городские
ворота.  Ходжа  Наперед  дин  ехал  в  самом  хвосте  каравана,
окутанный   густым  тяжелым  облаком  пыли;  это  была  родная,
священная пыль; ему казалось, что она пахнет  лучше,  чем  пыль
других, далеких земель. Чихая и откашливаясь, он говорил своему
ишаку:
     -- Ну  вот  мы  наконец дома. Клянусь аллахом, нас ожидают
здесь удача и счастье.
     Караван подошел к городской стене как  раз  в  ту  минуту,
когда стражники запирали ворота. "Подождите, во имя аллаха!" --
закричал  караван-баши,  показывая  издали  золотую  монету. Но
ворота уже сомкнулись, с лязгом упали засовы, и  часовые  стали
на  башнях  около пушек. Потянуло прохладным ветром, в туманном
небе погас розовый  отблеск  и  ясно  обозначился  тонкий  серп
молодого  месяца,  и  в  сумеречной тишине со всех бесчисленных
минаретов  понеслись  высокие,  протяжные  и  печальные  голоса
муэдзинов, призывавших мусульман к вечерней молитве.
     Купцы  и караванщики стали на колени, а Ходжа Насреддин со
своим ишаком отошел потихоньку в сторону.
     -- Этим купцам есть за что благодарить аллаха:
     они сегодня пообедали и теперь собираются ужинать. А мы  с
тобой,  мой  верный  ишак,  не обедали и не будем ужинать; если
аллах желает получить нашу благодарность, то пусть  пошлет  мне
миску плова, а тебе -- сноп клевера!
     Он  привязал ишака к придорожному дереву, а сам лег рядом,
прямо на землю, положив под голову камень. Глазам его открылись
в темно-прозрачном  небе  сияющие  сплетения  звезд,  и  каждое
созвездие  было  знакомо  ему: так часто за десять лет он видел
над собой открытое небо!  И  он  всегда  думал,  что  эти  часы
безмолвного мудрого созерцания делают его богаче самых богатых,
и  хотя  богатый  ест  на золотых блюдах, но зато и ночевать он
должен непременно под крышей, и ему не дано  в  полночь,  когда
все  затихает,  почувствовать  полет  земли  сквозь  голубой  и
прохладный звездный туман...
     Между тем в караван-сараях и чайханах, примыкавших снаружи
к зубчатой городской  стене,  загорелись  костры  под  большими
котлами и жалобно заблеяли бараны, которых потащили на убой. Но
опытный Ходжа Насреддин предусмотрительно устроился на ночлег с
наветренной стороны, чтобы запах пищи не дразнил и не беспокоил
его.  Зная  бухарские  порядки,  он  решил  поберечь  последние
деньги, чтобы заплатить утром пошлину у городских ворот.
     Он долго ворочался, а сон все не шел к  нему,  и  причиной
бессонницы  был  вовсе  не  голод.  Ходжу  На-среддина томили и
мучили горькие мысли,  даже  звездное  небо  не  могло  сегодня
утешить его.
     Он  любил  свою  родину,  и не было в мире большей любви у
этого хитрого весельчака с черной  бородкой  на  меднозагорелом
лице  и  лукавыми  искрами в ясных глазах. Чем дальше от Бухары
скитался  он  в  заплатанном  халате,  засаленной  тюбетейке  и
порванных  сапогах,  тем  сильнее он любил Бухару и тосковал по
ней. В своем изгнании он все время  помнил  узкие  улички,  где
арба,  проезжая,  боронит  по  обе  стороны глиняные заборы; он
помнил высокие минареты  с  узорными  изразцовыми  шапками,  на
которых  утром  и  вечером  горит огненный блеск зари, древние,
священные карагачи с чернеющими на  сучьях  огромными  гнездами
аистов;  он помнил дымные чайханы над арыками, в тени лепечущих
тополей, дым и  чад  харчевен,  пеструю  сутолоку  базаров;  он
помнил  горы  и реки своей родины, ее селения, поля, пастбища и
пустыни,  и,  когда  в  Багдаде  или  в  Дамаске  он   встречал
соотечественника  и  узнавал  его  по  узору  на тюбетейке и по
особому покрою  халата,  сердце  Ходжи  Насреддина  замирало  и
дыхание стеснялось.
     Вернувшись,  он  увидел  свою родину еще более несчастной,
чем в те дни, когда покинул ее. Старого эмира давно похоронили.
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 95
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (3)

Реклама