Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
История - Крашевский И. Весь текст 590.76 Kb

Гетманские грехи

Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 51
                         Иосиф Игнатий КРАШЕВСКИЙ

                             ГЕТМАНСКИЕ ГРЕХИ




     Был июньский вечер, лучшая пора года, когда не начиналась еще  летняя
жара, и уже окончилась весенняя распутица и бури. Вся земля  была  покрыта
зеленью, потому что рожь еще не  начала  колоситься,  и  нескошенные  поля
пестрели тысячами разноцветных звездочек и благоухали юностью; так чудесно
было жить, дышать, расти и забывать обо всем, что есть дурного на свете!
     Был июньский вечер, тихий, спокойный и мечтательно-задумчивый; солнце
заходило в царственном  величии,  довольное  своими  подданными,  с  ясным
челом; высоко в небе вились ласточки, и весело  кружились  в  воздухе  рои
мошек. На Подлесской равнине, среди лесов и полянок,  виднелись  маленькая
деревенька и хутор. Деревенька эта, отгороженная  от  всего  мира  высоким
бором, лепилась к своему хутору, обсаженному вербами  и  ольхами,  окружая
его со всех сторон, и так ей было спокойно  и  хорошо,  как  у  Христа  за
пазухой.
     Поместье это было не из видных - хат немного, деревянная церковка  на
холме;  да  и  хутор  с  соломенной  крышей,  с   убогими   хозяйственными
пристройками, выглядел неказисто.
     Поблизости от деревеньки не было видно  проезжей  дороги,  к  усадьбе
вела  капризно  извивавшаяся  и  круто  заворачивавшая  дорожка,   которая
пропадала  где-то  в  зарослях.  На  холме,  пониже  церкви,   раскинулось
деревенское  кладбище.  Над  низенькими  хатками   возвышалось   несколько
журавлей от колодцев, да несколько старых груш и сосен.
     В этой картине было что-то печальное и привлекательное в то же время:
привлекательное  прелестью   деревенской   тишины,   под   сенью   которой
угадывалась спокойно, без изменений и потрясений, текущая жизнь.
     Ничто не проникало сюда  в  течение  многих  веков  из  веяний  вечно
меняющего свои формы мира. Прошли целые столетия с тех пор, как  из  земли
выросла эта хата и приросла к ней; изъеденные старостью, они снова и снова
обновлялись по старому обычаю и продолжали свое существование.
     Внучка была похожа на прабабушек. Подгнившие кресты, сваленные бурей,
делались  заново,  но  по  старому  образцу;  у  корней  засохшего  дерева
разрастались новые молодые побеги; также и люди сменялись  одно  поколение
другим, но их лица, язык и обычаи оставались прежними.
     Усадьба была обращена одной стороной к господскому двору, а другой  к
старому саду с липами на переднем плане,  грушами  в  глубине  и  клумбами
посредине. Здесь ни в чем не было заметно желания позаботиться о  красивой
внешности. Сад заканчивался огородом, а во дворе  был  устроен  водопой  и
сараи, где стояли возы и лежали груды бревен.
     Бедность не позволяла думать о приманках для глаз, о  приятности  для
людей.
     Однако, вдоль всего фасада дома, на грядке, отгороженной  старательно
сплетенным  плетнем,   виднелись   заботливо   взращенные   цветы,   почти
заслонявшие  низкие  окна  дома.  И  только  по  этим  цветам  можно  было
догадаться о присутствии в доме женского  существа,  которому  нужна  была
весна с ее улыбками и благоуханием.
     Во дворе стояла необычная для этого времени дня тишина, хотя вечерние
занятия обитателей хутора шли своим порядком. Кони возвращались с водопоя,
женщины несли только  что  подоенное  молоко,  работники  хлопотали  около
сараев; но все это делалось молча, и, казалось,  люди  знаками  напоминали
друг другу о необходимости соблюдения тишины. Только гуси, с  которыми  не
могла объясниться пастушка, загонявшая их длинным кнутом, кончали  громкий
разговор, начатый где-то на лугу. Куры, как всегда в хорошую погоду, давно
уже спали не насесте.
     В деревне тоже было малолюдно; и здесь  было  так  же  тихо,  как  на
хуторе.
     Двери на крыльцо  были  открыты  настежь,  и  заходящее  солнце  ярко
освещало пустые лавки и через порог прокрадывалось в сени. На фоне  темных
деревьев маленькая усадьба, освещенная  солнцем,  имела  очень  живописный
вид, несмотря на свою  простоту  и  заброшенность.  Даже  скромные  цветы,
выглядывавшие из-за плетня, мальвы, орлики, ноготки, пестро  расцвеченные,
красиво выделялись на сером фоне стен дома.
     Пользуясь тем, что никто им здесь не мешает, ласточки без боязни,  не
спеша, возвращались под стрехи, в свои гнезда; а  воробьи,  рассевшись  на
спинках лавок и на полу, хозяйничали, как в собственной квартире.
     Но вдруг они испуганно  вспорхнули  от  стука  отворившейся  в  сенях
двери.
     На крыльцо медленно вышла женщина средних лет, погруженная в глубокое
раздумье: ее фигура, лицо  и  движения  так  мало  гармонировали  со  всем
окружающим, что трудно было признать в ней обитательницу этого дома.
     Хоть годы отняли у нее прелесть молодости, и она  сама,  по-видимому,
нисколько не заботилась о том, какие перемены произошли в  ее  наружности,
она все еще была прекрасна той изысканной, породистой красотой, в  которой
сказывается благородное происхождение. Правда, и в убогих хатах попадаются
такие райские цветы, такие избранные существа, но поэзия, которою облекает
их природа, имеет совсем другой характер.
     По этой женщине можно было узнать с первого взгляда, что она родилась
и выросла во дворцах, что счастье и довольство баюкали ее с  молодости,  и
только жизненная  буря  загнала  ее  сюда.  И  теперь  она  была  хозяйкой
маленькой усадьбы, скромно одетая, всеми забытая,  ко  всему  равнодушная,
печальная и страдающая.
     Одного только не могла отнять у нее бедность - того, что природа дала
ей  при  рождении,  как  талисман,  или  как  бремя:  прекрасной   фигуры,
напоминавшей статую, лица с изумительной чистотой линий, выразительного  и
пламенного взгляда черных  глаз,  мраморной  белизны  лба  и  королевского
величия в осанке и движениях. Руки, скрещенные на  груди,  поражали  своей
чудесной формой, несмотря на то, что они, видимо, не  составляли  предмета
забот их обладательницы; небрежно свернутые на голове  волосы,  в  которых
уже серебрились белые  нити,  лежали  пышными,  густыми  прядями  и  своей
тяжестью, казалось, нагибали голову.
     Ее темное платье, скромного, почти монашеского  покроя,  было  сильно
поношено, на шее была надета белая косынка, а в руках она  держала  смятый
белый платочек, которым она только что отерла покрасневшие от слез глаза.
     Скрытая боль и напряженная мысль испортили все еще красивые линии  ее
рта, придав всему лицу выражение суровости.  Лоб  был  прорезан  глубокими
складками.
     Она медленно подошла к краю крыльца, вперила  взгляд  куда-то  вдаль,
туда, где был лес, и виднелась дорога... смотрела, но  ничего  не  видела;
слушала, но звуки не доходили до ее слуха. По ее лицу было видно, что  все
ее мысли и вся сила духа  сосредоточились  где-то  внутри  ее  существа  и
раздирали ее: там мелькали образы,  и  раздавались  голоса,  заглушая  все
звуки извне. Всем существом ее овладело какое-то оцепенение.
     Что-то придавило ее такой  страшной  тяжестью,  что  она  едва  могла
двигаться. Боль часто ложится камнем на грудь и оловом на голову.
     Так она стояла некоторое  время  в  полной  неподвижности,  но  вдруг
какое-то неуловимое для других внешнее впечатление вернуло ее к жизни. Она
вздрогнула  и  оглянулась.  Полная  нечувствительность   вдруг   сменилась
обостренной чуткостью. По тому, как она смотрела в  сторону  деревни,  как
будто прислушиваясь к чему-то, можно  было  догадаться,  что  она  кого-то
оттуда поджидала.
     Но из молчаливой деревеньки едва-едва доносился шум возвращающегося с
поля стада, скрипение колодцев да пощелкивание аистов.
     Ухо нормального человека не уловило бы ничего в этом хаосе звуков; но
женщина находилась сейчас в том состоянии духа, который дает ясновидение.
     Еще минуту тому назад она не заметила бы пушечных  выстрелов,  теперь
она слышала то, что не было  доступно  обыкновенному  человеку,  и  видела
сокрытое от всех  глаз.  С  напряженным  вниманием  она  прислушивалась  к
каким-то звукам вдали, и лицо ее понемногу оживлялось.
     По песчаной дороге стучало что-то, и, может  быть,  только  она  одна
различала эти стуки.
     Но стук становился с каждой минутой все более громким,  и  она  могла
вздохнуть свободней.
     Теперь она была уже почти уверена,  что  приближается  то,  чего  она
ждала. Но прошло довольно много времени, прежде  чем  она  убедилась,  что
ожидания ее не напрасны; наконец, у больших ворот  при  въезде  в  усадьбу
показалась довольно элегантная  коляска,  в  которую  были  запряжены  две
рослые лошади в нарядных хомутах.
     На козлах сидел кучер в ливрее с гербами и нашивками, а в  коляске  -
маленькая фигурка в треуголке и французском мундире восемнадцатого века, с
тростью в руке и в плаще песочного цвета на плечах.
     Прибывший был уже немолод, но отличался живостью  и  подвижностью,  а
его  иноземный  парик  и  круглое,  загорелое  лицо  с  черными,  быстрыми
глазками, пухлое,  бритое,  бабьего  вида,  обнаруживали  в  нем  человека
нездешнего и какой-то иной породы.
     В ту минуту, когда парадно одетый кучер собирался с шиком подъехать к
крыльцу бедной усадебки, маленький человечек хлопнул его по  плечу,  давая
знать, чтобы он  остановился  у  ворот.  Важный  кучер  с  неудовольствием
повиновался, показывая всем своим  видом,  как  это  было  ему  неприятно:
никогда еще ему не приходилось прятаться за плетнем.
     Женщина,  поджидавшая  на  крыльце,   завидев   гостя,   медленно   и
величественно пошла ему навстречу, понемногу  ускоряя  шаг,  но  маленький
француз предупредил ее, выскочив из коляски, и почти  бегом  направился  к
ней, приподняв шляпу и улыбкой приветствуя ее.
     Хотя он был немолод и некрасив, а костюм не  делал  его  изящнее,  но
лицо у него было умное, с проницательным  и  добродушным  в  то  же  время
взглядом; при виде печальной пани во взгляде  его  отразилось  почтение  и
сочувствие.
     Не успела она еще вымолвить слова, как гость быстро взял ее за руку и
с глубоким уважением поцеловал ее. Потом он вопросительно взглянул на нее,
и женщина, поняв ее взгляд, отвечала ему по-французски:
     - Да, милый мой доктор, не лучше, нет, не лучше...
     - Что же с ним, - живо спросил доктор. - Что-нибудь новое?
     - Сам увидишь,  дорогой  доктор,  -  лихорадка  не  прекращается,  он
беспокоится и очень ослабел...
     - Но он в сознании? - допытывался доктор.
     - Да, бывают минуты, когда он как будто бредит и  говорит  неразумные
вещи, но когда я обращаюсь к нему, он приходит в себя.
     Так разговаривая, они подошли к дому; женщина пошла вперед, а  доктор
последовал за нею  в  сени;  она  осторожно  отворила  дверь  в  маленькую
переднюю и прошла оттуда в большую спальню.
     Здесь было совсем темно, потому  что  окна  были  задернуты  зелеными
занавесками. В комнате, в одном углу которой виднелась из-за ширм кровать,
было немного мебели, да и мебель была именно такая, какая  встречается  во
всех бедных шляхетских усадьбах. Стол, заваленный бумагами, а в  настоящее
время и склянками с лекарствами, несколько кресел, сундук, шкаф, на стенах
ружья и охотничьи сумки, а в углу - всякая домашняя рухлядь  и  бочонки  с
уксусом - все эти предметы придавали комнате самую обыкновенную внешность,
ничем не привлекающую внимания.
     Стук открываемых дверей, шелест платья и шум шагов доктора - хотя  он
шел на цыпочках - должно  быть,  разбудили  больного.  Послышался  тяжелый
вздох, и слабый голос спросил:
     - Это ты, моя добрая Беата? Дай мне пить - страшная жажда!
     Женщина  торопливо  подошла  к  кровати,  склонилась  над  больным  и
шепнула:
     - Доктор Клемент приехал.
     Больной снова вздохнул и произнес едва слышно:
     - Он уже мне не поможет.
     Француз, стоявший поблизости, подошел и  на  ломаном  польском  языке
приветствовал больного.
     - Ну, как же дела? Лучше? - Только теперь,  когда  глаза  привыкли  к
темноте, доктор Клемент разглядел лежавшего перед ним человека. На  высоко
Следующая страница
 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 51
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама