Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Реклама    

liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Сказки - Александ Гейман Весь текст 174.34 Kb

Сказка о быдле

Предыдущая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15
затем  они  с  воплями  и  стонами  кинулись из дворца. Из глаз
высочайших особ рекой текли слезы, многих рвало. Не  переставая
кричать  и  плакать,  в каком-то единодушном помешательстве они
разбегались по каретам. В  двадцать  минут  великое  посольство
съехало  со  двора  и  в  ужасе помчалось прочь из Саврасии. Во
всеобщей суматохе гостей никто не пытался удерживать.
     От  происшедшего  сердце  царя  Гордея  захлестнула  лютая
ненависть,  и он положил внутри себя извести быдло во что бы то
ни стало. А быдло само испугалось, что совершило недозволенное.
Оно опрометью бросилось в свою спальню,  заперлось  изнутри  на
ключ, забилось под кровать и дрожало там, как осиновый лист.
     Вечером из монастыря приехал Ванятка и толкнулся в двери к
быдлу:
     --   Дядюшка   быдло,  я  епископа  отвез!  Пойдем  жирафу
смотреть!
     --  Не  могу,  Ванятка,-  боюсь,-  отвечало  быдло  из-под
кровати.  --  Плешивый  холуй  на меня лютую злобу отрастил, он
меня теперь переговнит!
     Подошедший  Никифоров  рассказал  Ванятке  о  случившемся.
Ванятка побежал к царю:
     -- Дяденька Гордей, не убивайте быдло, оно хорошее!
     Государь  приказал  немедля  увезти Ванятку из столицы. Он
вызвал к себе посла Калдина и в этот час держал совет с  ним  и
начальником  тайной службы. Посол все взвесил и по соображениям
высшей политики решил на сей раз принять сторону царя Гордея.
     -- Некоторое время назад  я  выписал  из  Вестландии  одну
машину,-  сказал  посол.-  Полагаю,  она  поможет  справиться с
врагом вашего величества. Но мне потребуется день-другой, чтобы
собрать и пустить механизм в ход. Мне нужны  слесари,  кузнецы,
бочары, золотари и еще кое-кто из ремесленников.
     Император    немедленно    вручил   инженеру   необходимые
полномочия. Работа закипела.  От  дворца  ко  двору  посольства
принялись  сновать  люди,  по  городу разъезжали конные наряды,
дворец был оцеплен стрельцами.
     Секретарь  Ерофей  и  князь   Песков   убеждали   генерала
Голованова:
     --  Потап  Алексеевич, пойди к нему, -- ты армия... Нельзя
же так!..
     Генерал молчал. Он не спал ночь, утром надел свои ордена и
вошел к государю.
     --  Князь-правитель  повинен  смерти  за   государственную
измену,- хладнокровно сказал император.
     Начальник   тайной   полиции   подскочил  к  Голованову  и
завизжал:
     -- Ты забыл, как звал его на турок идти, а он отказывался!
Нам стало известно, что он собирался принять ислам!  Какие  еще
нужны доказательства?..
     Генерал Голованов схватился за саблю:
     -- Пошел прочь, холуй, или я тебя зарублю!..
     Налетевшие  золотари вырвали у Голованова саблю, сорвали с
него эполеты и выбросили генерала в окно. Голованов покатился в
дорожной пыли и заплакал. Потом он медленно приподнялся, сел на
мостовой, скрестив перед собой ноги,  и  стал  посыпать  голову
пылью.  С  неподвижным  лицом  он  сидел  перед дворцом полдня.
Государь  подошел  к  окну  и  выразил   свое   неудовольствие.
Начальник тайной полиции высунулся во двор и распорядился:
     -- Уберите это падло!
     Золотари  проволокли генерала по улицам и бросили у порога
дома.
     А  быдло  той  же  ночью  испугалось  ненадежности  своего
укрытия  и  вылезло  из  окна  в  сад.  Оно пробралось к летней
уборной дворцового сада и ухнуло в ее яму. Инженера Калдина это
устраивало как нельзя лучше, и  быдлу  не  препятствовали.  Оно
лежало  в  новом  укрытии остаток ночи и день, а на вторую ночь
вылезло оттуда и прокралось под окно Ванятки.
    -- Ванятка! -- позвало быдло. -- Ваняточка!
    Никто не отвечал.
    -- Ванятка! Спишь, что ли? -- позвало погромче быдло.
    Оно подождало еще и вздохнуло.
    -- Ну, спи, спи, Бог с тобой...
    Быдло  поплелось  обратно  к  уборной  и  больше   уже   не
выбиралось из ямы.
    А наутро в сад вошли люди и вкатили машину Калдина. По саду
расставили  стражу,  около  нескольких огромных бочек суетились
золотари с безумными лицами. Дощатую постройку  летней  уборной
снесли,  и  взорам всех открылось ополоумевшее от страха быдло.
Оно металось в своем убежище и почти в беспамятстве голосило:
     -- Ой-ой-ой, пришла смерть сиротская,  ой-ой-ой...  Увезут
его   в   поле,  зарубят  острыми  лопатами,  ой-ой,  никто  не
заступится, ой, не пожалеют, ой, не помилуют...
     От машины раскатали толстенную кишку и сбросили в  отхожую
яму. Инженер Калдин проверил механизм и сказал, что все готово.
По знаку начальника тайной полиции к яме подтащили стреноженную
жирафу и зарезали на глазах у быдла. Быдло взвыло. В тот же миг
заработал  насос,  и  его  пронзительный  гул  слился со стоном
быдла. Звук разносился далеко вокруг и  был  ужасен.  В  городе
выли собаки, по окрестным деревням волновалась скотина. Царевна
Настасья рыдала в своей спальне, зажав уши руками. Горожане все
побросали  и  с  мертвыми  лицами  слушали чудовищный вой, не в
силах что-либо говорить или чем-то заняться. Инженер Калдин, не
вынеся этого ужаса, ушел из сада в кабак и напился до  буйства.
Он  страшными  словами  поносил императора, короля Вестландии и
все земные власти, а потом свалился в бесчувствии.
     Ужасный гул достиг и монастыря. Епископ Павсаний вышел  из
забытья  и приказал везти его в столицу: он понял, что творится
неладное. Братья не могла  отговорить  владыку.  На  полпути  к
городу епископу встретился бегущий в монастырь лакей Никифоров.
Он  поехал  с епископом и рассказал ему обо всем. Владыка велел
гнать лошадей во всю мочь и молился Богу, чтобы этот чудовищный
рев не смолк раньше его  приезда.  Прибыв  во  дворец,  епископ
хотел  войти  к  царю со словом увещевания. Государь не пожелал
принять епископа. Здесь силы изменили Павсанию, и его с великой
осторожностью повезли назад.
     Меж тем огромная бочка наполнилась почти доверху, а  падло
все не иссякало. Уже хотели придвинуть вторую бочку, но тут дно
ямы   стало   обнажаться,  и  быдло  кончилось.  Бочку  наглухо
заколотили крышкой  и  вкатили  на  повозку  особой  прочности.
Шестерка  лошадей, запряженных цугом, повезла бочку по городу в
сопровождении конных нарядов. Горожане высыпали на  улицы  и  в
мертвом молчании провожали повозку взглядами. После чудовищного
гула  тишина  казалась  звенящей.  Было  слышно,  как  стонет и
ворочается в бочке быдло.
     Его везли той же дорогой, какой оно прибыло в  столицу,  а
позже  уходило  на войну, а еще позже сопровождало жирафу. Но в
бочке не было ни единой щелки, и быдло не могло  видеть  этого,
да оно уже и не сознавало ничего, кроме животного ужаса смерти.
У  развилки  на  монастырь  повозка  с  бочкой  догнала коляску
Павсания. Епископ приказал  приподнять  его  и  вознес  горячую
молитву:  впереди  был  крутой  спуск,  и епископ надеялся, что
лошади  понесут,  бочка  опрокинется,  разобьется  и  его  друг
обретет свободу. Но лошади не понесли, бочка не опрокинулась, и
епископ в изнеможении откинулся на подушки. Он впал в забытье и
умер в тот же вечер, не приходя в сознание.
     А  быдло привезли на огромное ровное поле. Бочку наклонили
и вышибли днище, ожидая, что быдло вывалится  на  землю.  Но  в
дороге  быдло  сбилось  в  громадный  твердый ком и не лезло из
бочки. Тогда взялись за топоры и начали рушить бочку. Когда  ее
разнесли  в  щепы,  быдло  вновь  обмякло  и  безобразной кучей
развалилось вокруг повозки. Золотари с руганью отложили  топоры
и  вонзили  в  быдло  лопаты.  Быдло  раскидывали  по  тачкам и
развозили по полю,  вываливая  в  ямы,  заранее  накопанные  на
большом расстоянии друг от друга.
     --  Пора,  пора,  родимое!  Ступай  в  землю, к червячкам,
корешкам, косточкам! -- это напутствие.
     Ямы засыпали землей и плотно утрамбовали, а после прогнали
по полю  табун  лошадей.  Опасались,  что  ночью  быдло   будет
пытаться  выбраться  из  земли,  и  на поле оставили караул. Но
земля утром оказалось нетронута. Посыльный помчался во дворец и
доложил, что с быдлом покончено. Все же до  осени  сторожей  не
снимали  и  каждый  день  по  полю прогоняли табун. А там землю
схватили морозы, и караулить не стали.
     Ближе к лету мимо ехал купец  Терентьев  и,  сам  не  зная
зачем,  свернул  на  то поле. Купец думал обнаружить там сплошь
вытоптанный пустырь, и  не  поверил  своим  глазам,  когда  еще
издали  заметил  высокую шею жирафы, расхаживающей среди густой
голубой травы. Подъехал ближе,- трава стояла стеной чуть  не  в
рост  человека,  сорвал  пучок  --  из-под земли тотчас полезли
вверх новые стебли. Терентьев поспешил в город и  выкупил  поле
за большие деньги у царя Гордея. В доле с торговцем Калдиным он
выписал из-за моря коров молочной породы и стал их пасти на том
поле.  Коровы с сияющими от счастья глазами, шатаясь от тяжести
вымени, еле переступали на одном месте и едва  успевали  съесть
траву  перед собой, как из земли вырастала новая. Для защиты от
дождя инженер Калдин придумал ставить складные навесы, и  коров
тут же на поле доили. Терентьев выстроил сыроварню и маслобойку
и  стал  продавать  за  границу  сыр и масло. Остающееся молоко
увозили на рынок в столицу. За ним в городе занимали очередь  с
утра.  Стали  покупать молоко и во дворец. Однажды за завтраком
император   пил   стакан   и   изволил   полюбопытствовать    о
необыкновенном вкусе напитка. Государю доложили, что это молоко
от  тех  коров, которых купец Терентьев пасет на жирафьем поле.
Царь допил стакан, вытер усы и повелел отобрать поле обратно  в
казну, обнести железным забором и сто лет засевать сорняками.
     Начали  исполнять, а государь захворал животом и в три дня
скончался от кровавого поноса.
     -- Достало меня все-таки,- сказал, умирая.
     Настасья, взойдя на престол, отменила  приказание  Гордея.
Золотарей выпороли, купца Терентьева выпороли, Карла Федоровича
выпороли,  посла  Калдина  заставили  вылизать языком уборную и
выслали  из  страны.  Начальник  тайной  полиции  прятался   от
Голованова   в   отхожей   яме   и  утонул.  Царица  Анастасия,
помирившись с Таисьей, совершила  с  ней  паломничество  на  то
поле.  Но  трава  там  росла  уже  самая  обыкновенная, исчезла
куда-то  и  жирафа.  Желая  увековечить  образ   возлюбленного,
Настасья  повелела  воздвигнуть  памятник.  Он выглядел так: из
подножия  серой  глыбы  возносилась  ввысь  сосна  с   листьями
папоротника  на  макушке,  и  с  вершины глыбы к ней тянула шею
мраморная жирафа.

           К О Н Е Ц
Февраль-апрель 1991
Предыдущая страница
1 ... 8 9 10 11 12 13 14  15
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (3)

Реклама