Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-127: Живое оружие
StarCraft II: Wings of Liberty |#17| Media Blitz
StarCraft II: Wings of Liberty |#16| Supernova
DARK SOULS™: REMASTERED |#14| Gravelord Nito

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Политика - Геворкян Н.и др Весь текст 256.66 Kb

Разговоры с Владимиром Путиным

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 22
Ребята, сидевшие у Собчака в приемной и на тот момент как бы составлявшие его 
ближайшее окружение, вели себя жестко, грубо, в лучших традициях комсомольской, 
советской школы. Это вызывало, конечно, сильное раздражение в депутатском 
корпусе и очень быстро привело к конфликту между Собчаком и Ленсоветом. 
Поскольку я это понимал, то прямо сказал Анатолию Александровичу, что с 
удовольствием приду к нему работать, но тогда я должен буду сказать своему 
руководству в КГБ, что ухожу из университета. 
Это был довольно деликатный для меня момент - сообщить вышестоящим начальникам, 
что я намереваюсь поменять работу. 
Я пришел к своему руководству и сказал: "Мне Анатолий Александрович предлагает 
перейти из университета к нему на работу. Если это невозможно, я готов 
уволиться". Мне ответили: "Нет, зачем? Иди, спокойно работай, никаких вопросов". 

"ВОПРОСОВ БОЛЬШЕ НЕТ!" 
Мои начальники - люди довольно тонкие и понимающие обстановку вокруг - не стали 
мне ставить никаких условий. Поэтому, хотя формально я числился в органах 
безопасности, в здании управления практически не появлялся. 
Что характерно и интересно - начальство ни разу не пыталось использовать меня в 
оперативных целях. Я думаю, понимали, что это бессмысленно. Кроме того, в тот 
момент все, включая правоохранительные органы, находилось в состоянии 
разложения. 
ВЛАДИМИР ЧУРОВ, заместитель председателя Комитета по внешним связям мэрии 
Санкт-Петербурга: 
До 91-го года кабинеты в Смольном были четко поделены: в кабинетах больших 
начальников висели два портрета - Ленина и Кирова, а в кабинете чиновников 
рангом пониже - один Ленин. После того как их портреты сняли, остались только 
пустые крюки. И каждый выбирал, кого повесить у себя в кабинете вместо вождей 
революции. Все в основном выбирали портрет Ельцина. Путин заказал себе Петра 
Первого. 
Ему принесли два портрета на выбор: один романтический портрет - молодой Петр, 
кудрявый, задорный, в латах времен "великого посольства"; второй, который Путин 
и выбрал, - гравированный, один из самых последних портретов Петра Первого. 
Портрет тех лет, когда, собственно, его реформы шли наиболее активно. Именно 
тогда, после завершения неудачного прусского похода и Северной войны, Петр 
заложил основы Российской империи. 
Я думаю, Владимир Владимирович не случайно для своего кабинета этого Петра 
выбрал, редкого, мало кому известного. Петр на этой гравюре достаточно мрачный, 
озабоченный, я бы сказал. 
Один раз, правда, мои коллеги из органов все-таки попытались воспользоваться 
моей близостью к Собчаку. Он тогда много ездил по командировкам, часто 
отсутствовал в городе. На хозяйстве он оставлял меня. Как-то он в спешке куда-то 
в очередной раз уезжал, а срочно нужна была его подпись под документом. Документ 
не успели подготовить, а Собчак уже не мог ждать. Тогда он взял три чистых листа 
бумаги, поставил на них внизу свою подпись и отдал мне: "Доделайте". И уехал. 
В тот же вечер ко мне зашли коллеги из КГБ. Поговорили о том о сем, и издалека 
начали заходить, мол, хорошо бы подпись Собчака получить под одним документом, 
давай обсудим. Но я-то уже опытный был деятель - столько лет без провала, - так 
что сразу все понял. Достал папку, открыл ее, показал пустой лист с подписью 
Собчака. И я, и они понимали, что это - свидетельство очень высокой степени 
доверия Собчака ко мне. "Вы видите, этот человек мне доверяет? Ну и что? - 
говорю, - Что вы хотите от меня?" Они моментально дали задний ход: "Никаких 
вопросов больше. Извини". И все закончилось, так и не начавшись. 
Тем не менее это была ненормальная ситуация, ведь я продолжал получать у них 
зарплату. Которая, кстати, была больше, чем в Ленсовете. Но довольно скоро 
возникли обстоятельства, заставившие меня подумать о том, чтобы написать рапорт 
об увольнении. 
Отношения с депутатами Ленсовета складывались не всегда легко. Прежде всего 
из-за того, что они часто лоббировали чьи-то интересы. И как-то подошел ко мне 
один депутат: "Знаешь, тут надо кое-кому помочь. Не мог бы ты сделать то-то и 
то-то". Я его раз послал, второй. А на третий он мне и заявляет: "Тут нехорошие 
люди, враги всякие, пронюхали, что ты на самом деле сотрудник органов 
безопасности. Это срочно надо заблокировать. Я готов тебе в этом помочь, но и ты 
мне окажи услугу". 
Я понял, что меня в покое не оставят и будут просто-напросто шантажировать. И 
тогда я принял непростое для себя решение - написал рапорт об увольнении. Надоел 
этот наглый шантаж. 
Для меня это было очень тяжелое решение. 
Хотя я уже почти год фактически в органах не работал, но все равно вся моя жизнь 
была связана с ними. К тому же это был 90-й год: еще не развалился СССР, еще не 
было августовского путча, то есть окончательной ясности в том, куда пойдет 
страна, еще не было. Собчак, безусловно, был ярким человеком и видным 
политическим деятелем, но связывать с ним свое будущее было достаточно 
рискованно. Все могло просто в один момент развернуться. При этом я с трудом 
представлял себе, что буду делать, если потеряю работу в мэрии. Подумал, что в 
крайнем случае вернусь в университет писать диссертацию, буду где-то 
подрабатывать. 
В органах у меня было стабильное положение, ко мне хорошо относились. В этой 
системе у меня все было успешно, а я решил уйти. Почему? Зачем? Я буквально 
страдал. Мне нужно было принять, наверное, самое сложное решение в своей жизни. 
Я долго думал, собирался, потом взял себя в руки, сел и с первого раза написал 
рапорт. 
Второе, что я сделал после того, как подал рапорт, - решил публично рассказать о 
том, что работал в органах безопасности. 
За помощью я обратился к своему товарищу, режиссеру Игорю Абрамовичу Шадхану. 
Талантливый человек, его самый известный фильм - "Контрольная для взрослых". 
Тогда Шадхан работал у нас на телестудии. Я приехал к нему и сказал: "Игорь, 
хочу открыто рассказать о своей прошлой работе. Так, чтобы это перестало быть 
секретом и меня уже никто не мог бы этим шантажировать". 
Он записал передачу - интервью, в котором очень подробно расспрашивал меня о 
моей работе в КГБ, о том, что я делал, когда служил в разведке, и так далее. Все 
это показали по Ленинградскому телевидению, и когда в следующий раз ко мне 
подошли с какими-то намеками на мое прошлое, я сразу сказал: "Все. Неинтересно. 
Об этом уже всем известно". 
Но написанный мною рапорт об увольнении где-то так и завис. Кто-то, видимо, 
никак не мог принять решение. Так что, когда начался путч, я оставался 
действующим офицером КГБ. 
"ФЛАГШТОК БЫЛ СРЕЗАН АВТОГЕНОМ" 
- Помните популярный вопрос того времени: где вы были в ночь с 18 на 19 августа 
1991 года? 
- Я был в отпуске. И когда все началось, я очень переживал, что в такой момент 
оказался черт-те где. В Ленинград я на перекладных добрался 20-го. Мы с Собчаком 
практически переселились в Ленсовет. Ну не мы вдвоем, там куча народу была все 
эти дни, и мы вместе со всеми. 
Выезжать из здания Ленсовета в эти дни было опасно. Но мы предприняли довольно 
много активных действий: ездили на Кировский завод, выступали перед рабочими, 
ездили на другие предприятия, причем чувствовали себя при этом довольно неуютно. 
Мы даже раздали оружие кое-кому. Правда, я свое табельное оружие держал в сейфе. 

Народ нас везде поддерживал. Было ясно, что если кто-то захочет переломить 
ситуацию, будет огромное количество жертв. Собственно говоря, и все. Путч 
закончился. Разогнали путчистов. 
- А что вы сами думали о них? 
- Было ясно, что они своими действиями разваливают страну. В принципе, задача у 
них была благородная, как они, наверное, считали, - удержание Советского Союза 
от развала. Но средства и методы, которые были избраны, только подталкивали к 
этому развалу. Я, когда увидел путчистов на экране, сразу понял - все, приехали. 

- А если бы, предположим, путч закончился так, как они хотели? Вы - офицер КГБ. 
Вас с Собчаком наверняка бы судили. 
- Да ведь я уже не был офицером КГБ. Как только начался путч, я сразу решил, с 
кем я. Я точно знал, что по приказу путчистов никуда не пойду и на их стороне 
никогда не буду. Да, прекрасно понимал, что такое поведение расценили бы минимум 
как служебное преступление. Поэтому 20 августа во второй раз написал заявление 
об увольнении из органов. 
- А вдруг ему также не дали бы ход, как вашему первому заявлению? 
- Я сразу предупредил о такой возможности Собчака: "Анатолий Александрович, я 
писал уже однажды рапорт, он где-то "умер". Сейчас я вынужден сделать это 
повторно". Собчак тут же позвонил Крючкову, а потом и начальнику моего 
управления. И на следующий день мне сообщили, что рапорт подписан. Начальник 
управления у нас был убежденный коммунист, считавший: все, что делается 
путчистами, - правильно. Однако он был очень порядочный человек, к которому я до 
сих пор отношусь с большим уважением. 
- Вы переживали? 
- Страшно. В самом деле, такая ломка жизни, с хрустом. Ведь до этого момента я 
не мог оценить всей глубины процессов, происходящих в стране. После возвращения 
из ГДР мне было ясно, что в России что-то происходит, но только в дни путча все 
те идеалы, те цели, которые были у меня, когда я шел работать в КГБ, рухнули. 
Конечно, это было фантастически трудно пережить, ведь большая часть моей жизни 
прошла в органах. Но выбор был сделан. 
ВЛАДИМИР ЧУРОВ: 
Через несколько месяцев после путча Дом политпросвещения, который принадлежал 
коммунистам, был передан городу. И довольно скоро там заработал международный 
бизнес-центр. Но с коммунистами поступили либерально и оставили им часть здания: 
практически целое крыло занимали КПРФ, РКРП и прочие коммунистические 
организации. На крыше Дома флагшток был. Коммунисты решили воспользоваться им по 
назначению и вывесили красный флаг. И вот каждый раз, выезжая из Смольного, 
руководство города видело его. Флаг прекрасно был виден из окон кабинетов и 
Собчака, и Путина. Это ужасно раздражало, и Путин решил флаг снять. 
Дает команду - красный флаг снимают. Но на следующий день он снова появляется. 
Путин вновь дает команду - флаг снова снимают. И так борьба шла с переменным 
успехом. У коммунистов стали заканчиваться флаги, и они вывешивали что-то 
совершенно непотребное, один из последних вариантов был даже уже не красный, а 
буровато-коричневый. Это Путина окончательно допекло. Он подогнал кран, и под 
его личным наблюдением флагшток был срезан автогеном. 
- Когда вы вышли из партии? 
- Я не выходил. КПСС прекратила существование, я взял партийный билет, карточку, 
положил в стол - там все и лежит. 
- Как Питер пережил 93-й год? 
- Все было почти так же, как в Москве, только не стреляли. Мэрия к тому времени 
уже сидела в Смольном, депутаты - в Ленсовете. 
- То есть в Питере был практически такой же конфликт, как у Ельцина с Верховным 
Советом? 
- Да. Но важно, что тогда уже не было, как в 91-м, раскола среди 
правоохранительных органов. Руководство управления ФСБ - а возглавлял его тогда 
Виктор Черкесов - с самого начала заявило о своей поддержке мэра. Оно провело 
ряд мероприятий по задержанию экстремистов, которые устраивали провокации, 
собирались что-то взорвать, дестабилизировать обстановку. На этом все и 
закончилось. 
"ОН ВЫСОХ В СМЫСЛЕ ДУШИ" 
МАРИНА ЕНТАЛЬЦЕВА, секретарь Путина в 1991-1996 годах: 
Первый раз я увидела Владимира Владимировича из-за стеклянной двери кабинета. Я 
как раз сидела против нее и красила губы. Вдруг вижу - по коридору идет новый 
руководитель Комитета по внешним связям. Думаю: "Ну все. Теперь он меня на 
работу точно не возьмет". Но все обошлось: он сделал вид, что ничего не заметил, 
а я больше никогда не красила губы на рабочем месте. 
Не могу сказать, что он был строгий начальник. По-настоящему его могла вывести 
из себя только людская тупость. Именно тупость. Но голоса он никогда не повышал. 
Он мог быть строгим и требовательным и не повышая голоса. Если он давал какое-то 
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 3 4 5 6 7 8 9  10 11 12 13 14 15 16 ... 22
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 
Комментарии (1)

Реклама