Главная · Поиск книг · Поступления книг · Top 40 · Форумы · Ссылки · Читатели

Настройка текста
Перенос строк


    Прохождения игр    
SCP-457: Burning man
SCP-081: Spontaneous combustion virus
SCP-381: Pyrotechnic polyphony
Почему нет обещанного видео

Другие игры...


liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня
Rambler's Top100
Научная фантастика - Гарм Видар Весь текст 948.2 Kb

Рассказы и повести

Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 81
торговала ими на базаре.
     Мадам Хнюпец, из восьмой комнаты, имевшая счастье наблюдать весь этот
процесс рекогносцировки удивительных человечков  в  суверенно-общественном
коридоре, громко сказала чарующим  контральто,  ни  к  кому  конкретно  не
обращаясь:
     - Развели, сволочи, здесь всякую мерзость! Я давно говорила, что этот
гадючник надо хорошенько протравить дустом, начиная с тараканов  и  кончая
каждым жильцом в отдельности.
     Выглянувший из четвертой комнаты на внезапно возникший  ажиотаж  поэт
лирик-экстремист О.Бабец шумно потянул большим мясистым  носом  и  грустно
заметил:
     -  И  в  такой  вонище  должны   прозябать   потенциальные   классики
отечественной литературы...
     - А ты, - вмешался, тоже выглянувший в коридор сосед Кузякин, который
хоть и был на удивление относительно трезв в данную минуту, но как  всегда
выказывал безотносительную агрессивность. - Ты бы, рифмоплет чертов, лучше
зашел бы хоть раз в гости: мы бы с тобой тяпнули  по  сто  грамм  -  сразу
зябнуть бы перестал, а о потенции и вовсе забыл!
     - Богохульник! - крикнула из-за своей двери бабка  Дюдикова,  которая
как всегда подслушивала и подсматривала,  хотя  клялась  и  божилась,  что
плохо видит и не черта не слышит при этом.
     Мадам Хнюпец брезгливо поморщилась и пробормотала в сердцах:
     - Вам бы кобелям только про потенции языком чесать,  а  как  до  дела
дойдет - сразу начинаете торопиться на работу.
     Мадам знала, что говорила. В прошлом году от нее сбежал  шестой  муж,
красавец  Гоги,  уехавший   на   свою   историческую   родину   поправлять
пошатнувшееся здоровье мандаринами.
     - И не говорите! - мрачно поддержала мадам  Хнюпец  из  общественного
душа  Эльвира  Кручик,   в   принципе,   атлетически   сложенная   девица,
непоколебимо уверенная, что жизнь таки дается человеку только один раз,  и
ее прожить надо так, чтоб другим тошно было.
     - А почему вы, как всегда, молчите, Марк?  -  строго  спросила  мадам
Хнюпец под дверью комнаты номер три.
     - Я думаю, что сказать, за вас за всех, - негромко  откликнулся  Марк
Абрамыч Зомбишвилли, молодой человек лет сорока,  почти  не  лысый,  но  с
иными неизгладимыми признаками ума на землистом лице, на котором  крупными
буквами было написано,  что  это  лицо  принадлежит  инвалиду  умственного
труда,  а  точнее,  писателю-фантасту,  одним  словом,  по   удивительному
стечению обстоятельств, нечаянному коллеге по инструменту поэта О.Бабца.
     - Если есть, что сказать, то зачем думать? - резонно возразила  мадам
Хнюпец.
     - Если есть чем думать, то об этом надо сказать,  -  загадочно  изрек
сосед Кузякин.
     - Пусть лучше скажет, кто у  меня  из-под  стола  пол-литровую  банку
стибрил! - подала противный голос бабка Дюдикова.
     Сосед Кузякин хотел опять что-то прибавить, но не вспомнил что и лишь
мрачно сплюнул в сторону бабкиной двери.
     - Порой  мы  все  ж  не  властны  над  словами!  -  со  знанием  дела
продекламировал поэт О.Бабец. - А  власть  у  слова  безгранична!  Мы  щас
печально лишь киваем головами. А раньше все хихикали столично!
     - Талант! - сказал сосед Кузякин, ковыряя грязным пальцем в носу.
     - Зануда, - прорвался сквозь плеск льющейся воды проникновенный голос
Эльвиры Кручик.
     Гномы потоптались в дальнем конце коридора и пошли обратно.
     - Сволочи, - непонятно про кого сказала  мадам  Хнюпец.  -  Марк,  ну
почему вы опять молчите?!
     - Он небось думает о том, как у меня еще одну банку стибрить! - басом
сказала бабка Дюдикова.
     - Не тибрил я ваших банок!!! - в отчаянии воскликнул  из-за  закрытых
дверей Марк Абрамыч  Зомбишвилли.  -  У  меня,  между  прочим,  творческий
климакс! Мне и без ваших банок - забот по самые уши.
     - Это точно! - подтвердила из душа  Эльвира.  -  И  про  уши,  и  про
климакс...
     Гномы дошли до противоположной стены и... исчезли.
     Мадам Хнюпец пожала плечами и скрылась в своих апартаментах.
     Сосед Кузякин плюнул ей вслед и нырнул в свою берлогу.
     Поэт О.Бабец прокрался  к  дверям  душа  и  начал  настойчиво  в  нее
скрестись.
     - Пошел ты!!! - донеслось из душа, и поэт тоже пошел.
     Коридор вновь опустел и даже кажется при этом вздохнул облегченно.



                        2. ИСКУССТВО - ЖУТКАЯ СИЛА!

     Писатель-фантаст Марк Абрамыч Зомбишвилли сидел у  окна  и  обдумывал
сюжет нового рассказа, в котором жуткий сексуальный маньяк Семен Органидзе
тайком прокравшись в районную библиотеку с неприглядной целью  надругаться
над уборщицей  Марианной.  После  встречи  с  прекрасным  (Семен  случайно
попадает на читательскую конференцию посвященную выходу в свет  очередного
умопомрачительного шедевра, принадлежащего перу и всему остальному, что  к
нему прилагается, известнейшего писателя фантаста Дарт  Вейдера  -  нового
романа "Не блуди!"), Семен стремительно перевоспитывается и возвращается в
семью к жене Изауре, женщине скромной, но тем ни менее  обладающей,  кроме
самого Семена еще рядом достоинств, бальзамом  изливающихся  на  мятущуюся
душу Органидзе; и  детям  Изауры  от  первого  брака  с  красавцем  Васей,
эмигрировавшим к началу повествования в Запорожье.
     Но от сладостного творческого  процесса  Марка  Абрамовича  постоянно
отвлекала нарочно гулко  топающая  под  дверью  бабка  Дюдикова  из  пятой
комнаты, которая то и дело выбегала в коридор, чтобы проверить, не вкрутил
ли кто-нибудь новую лампочку в замен той, что  она  выкрутила  на  прошлой
неделе.
     У бабки Дюдиковой было, в принципе,  безобидное  хобби  -  стоило  на
секунду отвернуться и она тут же  приватизировала  безнадзорные  лампочки,
продавая их затем на базаре, с целью накопления первоначального  капитала.
Короче, не даром (ох, не даром!) она любила  повторять,  что  ей  вся  эта
"жисть" - до лампочки.
     Наконец в  коридоре  послышалось  негромкое  пение  соседа  Кузякина,
воротившегося из традиционного, ежедневно - обязательного  турне  по  всем
ближайшим точкам, где торгуют на  разлив.  В  текст  грустной  песни  были
затейливо  и  обильно  вплетены  разнообразные  идиоматические  выражения,
свидетельствующие о недюжинной эрудиции исполнителя,  по  крайней  мере  в
популярной ныне сфере взаимоотношения полов, а  так  же  жизнедеятельности
всего организма в целом.
     Бабку Дюдикову словно ветром выдуло из коридора. Кроме мадам  Хнюпец,
только сосед Кузякин оказывал на нее столь благотворное влияние.
     - Эхххх! - почти членораздельно  сказал  сосед  Кузякин  и  задумчиво
ткнулся головой в двери комнаты номер четыре.
     -  Муза,  это  ты?  -   с   надеждой   из-за   двери   спросил   поэт
лирик-экстремист О.Бабец.
     То что ему ответил сосед Кузякин, заставило поэта надолго погрузиться
в размышления о судьбе отечественной словесности.
     - Что ж ты, гад, - раздался в коридоре вкрадчивый голос мадам  Хнюпец
из восьмой комнаты, - песни поешь, которые нам не жить, а  только  строить
помогают и то, исключительно, не выше третьего этажа?
     - Виноват, мадам, - искренне сказал сосед Кузякин и порывисто склонил
голову на грудь, но грудь мадам Хнюпец предательски  спружинила  и  голова
соседа Кузякина вновь угодила в дверь, на этот раз комнаты номер три.
     - Занято! - печально  сказал  Марк  Абрамыч  Зомбишвилли,  напряженно
обдумывая  очередной  поворот   сюжета,   в   котором   Семен   Органидзе,
окончательно перевоспитавшись, несет в массы  то,  что  он  раньше  оттуда
исключительно выносил, но еще не окончательно  созревшие  массы  отторгают
приносимое Семену в зад, чем провоцируют  конфликт  в  духовно  неокрепшем
организме Органидзе, толкая его туда же, одновременно  заставляя  читателя
глубоко задуматься о месте интеллигенции в отечественной истории:  неужели
настолько же глубоко?!
     - Мадам, что вы с ним цацкаетесь, - внесла свою лепту в проистекающие
события девица Эльвира Кручик, традиционно направляющаяся в душ.  Ей  было
настолько же  глубоко  плевать  на  место  интеллигенции  в  отечественной
истории, как и на другие места, кроме места под солнцем, которая она  сама
лично занимала, так как девушка она была скорей спортивная - и по внешнему
исполнению, и по внутренней консистенции.
     - Ну, милочка, он все таки, как-никак мужчина,  -  резонно  возразила
мадам Хнюпец.
     - Он давно уже никак! - презрительно фыркнула девица Кручик.
     - Как никак? - встревоженно встрепенулся сосед Кузякин. - Да я как...
как... да еще как!..
     - Ой, что сейчас будет! - подала из-за закрытой двери противный голос
зловредная бабка Дюдикова.
     Сосед Кузякин решительно  качнулся  в  сторону  Эльвиры,  но  та  уже
скрылась за дверью душа и даже успела пустить воду.
     - Ой, что будет!  -  радостно  надрывалась  бабка  Дюдикова,  пытаясь
увидеть сквозь крошечную замочную скважину, что же на  самом  деле  сейчас
будет.
     Но сосед Кузякин, осознавший, что сейчас уже ничего такого не  будет,
только в сердцах плюнул в  сторону  бабкиной  двери,  тщательно  при  этом
прицелясь в замочную скважину.
     Возможно именно  с  этих  пор  бабка  Дюдикова  совершенно  перестала
подглядывать, а когда подслушивала, то старалась держать ухо  от  скважины
как можно дальше.
     Семен же Органидзе в это время медленно всходил на  Голгофу,  которая
находилась почему-то на пятом этаже в коммунальной квартире...
     Марк Абрамыч Зомбишвилли очень отчетливо видел своего героя -  тяжело
поднимающегося  по  выщербленным  ступеням,  мучительно  сгорбленного  под
тяжестью греха. Усталые шаркающие шаги Семена Органидзе старался заглушить
неистовый шум внезапно начавшегося дождя...
     "Да нет же, это - шум душа, в котором моется Эльвира!!!" - растерянно
попытался уверить себя Марк Абрамыч.
     В тот самый миг в своей пятой комнате поэт  лирик-экстремист  О.Бабец
разгоряченно метался из угла в угол, словно накануне  таки  да  -  съел  в
районной столовке, нечто уж вовсе непотребное.
     "Боже, - думал поэт, - ну что она там моет постоянно?!!" - и в голове
его сами собой рождались строчки:

                      Упругий бюст ласкает струйка,
                      А я с тоской смотрю в окно...
                      Меня не любишь ты, буржуйка,
                      А мне на это... все равно!

     - А пошли вы все! - мрачно сказал расстроенный  сосед  Кузякин  и  не
противопоставляя себя коллективу, тут же сам и пошел. Дверь за не  понятым
не созревшими массами соседом Кузякиным  яростно  захлопнулась,  но  Марку
Абрамовичу показалось, что это его герою,  столь  тщательно  воссозданному
полетом раскрепощенной авторской фантазии, и уже достигшему Голгофы, вбили
первый гвоздь в левую ладонь...
     - Ах! - сказал Марк Абрамович.
     - Вы что-то сказали, Марк? - с надеждой спросила мадам Хнюпец.
     - Нет-нет! - поспешно и испуганно ответил Марк  Абрамыч  Зомбишвилли,
стараясь еще глубже погрузиться в мир, где он, словно сам Господь Бог, мог
распоряжаться, если не своей, то хотя бы чужими судьбами.
     - Очень жаль! - сухо и презрительно фыркнула мадам Хнюпец и тоже  изо
всех сил хлопнула дверью...
     Или нет! Это варвары вбили второй гвоздь, теперь уже в правую  ладонь
Семена Органидзе, распятому за нетрадиционность  мышления  и  неординарную
манеру творческой реализации...
     И словно злобный ропот презренной толпы разнесся  по  всему  коридору
нервический скреб поэта О.Бабца в дверь душа, за которой мылась Эльвира.
     И традиционное:
     - Пошел ты! - прозвучало  для  Марка  Абрамыча  призывом,  завещающим
каждому идти в жизни своей дорогой (в отличии от поэта  О.Бабца,  которому
оно было адресовано, но  воспринятое  традиционным  посылом,  призывающим,
правда, к тому же).
     И когда  поэт  действительно  пошел,  Марк  Абрамыч  целиком  объятый
творческим экстазом, уже не мог четко определить: то  ли  это  его  сердце
бьется столь яростно и беспощадно, то ли это  поэт  О.Бабец,  запершись  в
свое комнате, в неутоленном вожделении исступленно бьется головой о спинку
Предыдущая страница Следующая страница
1 ... 6 7 8 9 10 11 12  13 14 15 16 17 18 19 ... 81
Ваша оценка:
Комментарий:
  Подпись:
(Чтобы комментарии всегда подписывались Вашим именем, можете зарегистрироваться в Клубе читателей)
  Сайт:
 

Реклама